Утром ко мне приехала мама — как сказала она сама, чтобы хоть немножечко подкормить сынулю, — и снова завела свою любимую песню:
— Когда ты уже женишься, наконец?! Тридцать лет мужику, а ему все еще мама готовит!
— Мамуль, ну не нагулялся я ещё! — отшутился я, но родительница продолжала ворчать и ворчала аж до самого моего ухода на работу. Едва я устроился за рабочим столом, как в дверь постучали. На пороге стоял немолодой мужик, державший за руку плачущую девчушку на вид лет четырех. Посетитель объяснил, что он — водитель пригородного - автобуса, ездит по ближайшим селам. В этот день на конечной, когда все пассажиры вышли, он заметил, что назаднем сиденье сидит это голубоглазое чудо и отчаянно рыдает.
— Я попробовал расспросить ее, что случилось и где ее мать, но бесполезно. Плачет и молчит... .
— Может быть, немая? — я выглянул в коридор и заорал:
— Петрович, ты есть?
— Есть, есть, что надо-то? — ответил мне один из следаков.
— Иди сюда, твоя помощь нужна! Николай Петрович знает азбуку глухонемых, — объяснил я мужчине. Но как ни старался Петрович, девчушка ничем не показала, что понимает его жесты.
— Не-е-е... Это определенно не по моей части, — констатировал он в конце концов и ушел.
-А вы не видели, с кем девчушка ехала? — я продолжал опрашивать водителя.
— Честно говоря, просто не обратил внимания, но через час снова буду ехать на Ивановку. Именно в это время женщины обычно с базара возвращаются. Поедемте со мной. Может, кто и вспомнит... Маленькую пассажирку вспомнила одна из старушек — остроносая бабулька с глубоко посаженными глазенками, которые то и дело шарили по сторонам.
-Пассажиров было двенадцать, — уверенно заявила она.
-Вы их что, пересчитывали? — удивился я.
- А конечно! Я запомнила по числу апостолов!
— Вы с апостолами ехали? — я стал сомневаться в бабулькиных умственных способностях.
- С какими такими апостолами? С людями! Так... Значит, на заднем сиденье сидел сын Гальки Кузьмичевой, гад такой! Все никак стольник не отдаст. Уж как я его ругала, не отдает. А мне что, сто рублей эти лишние? А? Я вас спрашиваю!
— Бабуля, ближе к делу!
— Куды уж ближе! Значится, еще ехала Верка из Михайловки. Видать, снова за дрожжями моталась, потом самогон гнать будет и продавать. Мужиков она спаивает! Вы бы ее арестовали, да в тюрьму посадили пожизненно!
— Бабушка, давайте по сути, с кем девочка ехала?
Какая девочка?
-Вот эта!
- А-а, эта... С молодой женщиной, только не наша она, не местная. Может, к нашей знахарке обращались? К ней со всей области люди ездят. Она, баба Лена, знатная лекарка. Мне вот в прошлом году поясницу лечила. А я ж, дура
старая, сразу к ней не пошла, а коровьим блином лечилась...
— Каким... блином?
— Ну этим... как его.... коровьим. Берешь нагреваешь его на паровой бане, да и к больному месту прикладываешь...
— Бабуля! Зачем вы мне все это рассказываете?!
— А вдруг пригодится? Так вот, на предпоследней остановке ее мамаша из автобуса и вышла. Может, в туалет, может, покурить. Сами ж знаете, какая нынче молодежь. Пьют и курят! Пьют и курят! — тараторила бабуля.
— Ну, вышла она, а потом что?
— А потом я не видела, мне Катерина из Степановки яиц предложила, вот я и перебирала их, чтоб тухлые не подсунула! А то, знаете, она хитрая, эта Катька!
— Не знаю. И совершенно не страдаю от этого, — прорычал я, отошел от разговорчивой старухи и стал думать, что делать.
Не таскать же малышку с собой, пока мать ищу. В итоге отвел ее к своей сестре — пускай пока что с ее детишками поиграет, а потом поехал на ту остановку, где вышла мама крохи.
Несколько бабулек торговали семечками. Я стал их расспрашивать, но они сказали,
что вышли недавно и никого не видели. Чуть поодаль стояла немолодая цыганка.
Моя форма ей явно не понравилась, она быстро засобиралась уходить. Ничего удивительного: общения с полицейскими цыгане, как правило, избегают. Но я все же остановил ее.
— Не видела здесь женщину молодую, вышедшую из автобуса? Не местную?
— Видела. Она сначала с какими-то парнями разговаривала, а потом отошла дальше от автобуса, закурила, и...
Цыганка вдруг запнулась.
— И? поторопил ее я.
— Только дай слово, что не сдашь меня! А то знаю я этих отморозков, они мне потом проходу не дадут.
— Не сдам! Выкладывай!
— Короче, они эту девчонку в свою машину затолкали и увезли!
— Куда?!
— А я знаю? Хотя, скорее всего, к Дикому на хату. Очень уж она ему приглянулась...
— Ты в курсе, где они живут?
— На окраине поселка...Только ты это, один туда не ходи, они лихие ребята, убьют и закопают в лесу. Ну все, пошла я, — она повернулась уходить.
— А что ж ты, если видела, что они женщину силком в машину заталкивают, шум не подняла? На помощь не позвала? Что ж ты за человек такой?
— А мне пока еще жизнь дорога, понятно?
Я задумался. Самому переть на рожон, честно говоря, не хотелось. Позвонил своему приятелю Никите, который работал в местном отделении полиции. Тот приехал, да не один, а с товарищем.
— Знаю, о ком ты говоришь. Знакомые птицы, но у нас на них ничего нет, прицепиться не к чему. Ладно, пошли, посмотрим, что там и как... Подоспели мы, нужно сказать, вовремя. Трое отморозков заканчивали трапезу: на столе стояла ополовиненная литровая бутылка водки, вторая, пустая, валялась под столом. К тому же в помещении витал характерный запах анаши. Парни даже сопротивления оказать не сумели, поскольку были не только не трезвые, но и под кайфом.
— Ну вот, есть за что брать— обрадовался Никита, заметив болышой пакет с травкой. — Где женщина? — рявкнул я.
— Какая еще женщина? Не было у нас никакой женщины, начальник! — пьяно ухмыльнулся хозяин дома.
— Хватит тут Ваньку валять! В это время откуда-то раздался стон, и я кинулся в соседнюю комнату. Красивая молодая женщина лежала связанная на кровати. Рот ее был заклеен скотчем, лицо а разбито, а из глаз градом катились слезы.
— Надругались? — Тихо спросил я, освобождая пленницу,
— Не успели, сначала пожрать решили, — всхлипнула она. — Я дочку потеряла... Где теперь ее искать, господи? Она же у меня не разговаривает. Вот и возила ее сегодня к знахарке...
- Ваша девочка в надежном месте — у моей сестры, улыбнулся я. -Все хорошо с ней, на этот счет не волнуйтесь. А почему не разговаривает?
-На нее собака бросилась, напугала вот Дашенька и замолчала, -вздохнула женщина.
— И что знахарка говорит?
— Сказала, что поможет.
— Вот и славно! Никита, ты - нас до города подкинешь? А ‚ этих красавчиков, понятное дело, в кутузку отвезти надо.
— Мама! — радостно закричала кроха, увидев нас.
— Я тебя повсюду ищу!!!
— Заговорила! Есть Бог на свете! — засмеялась ее мать.
— Вы мужу позвоните, посоветовал я.
— Беспокоится небось.
— Муж.. Муж объелся груш, невесело усмехнулась женщина.
Те уроды сейчас под следствием: оказалось, за ними не одно подобное похищение и изнасилование. Только жертвы жаловаться боялись.
А с Ириной, мамой маленькой Даши, мы теперь встречаемся. А что? Мне давно же жениться пора, да и девчушке отец нужен.