Лицо синеет, и под дряблой кожей проступает чёрная паутина вен. Бургомистр царапает горло, выпучив глаза и глядя на меня. Упал со стула, ноги дёргаются, будто в танце, тело выгибает, как натянутый лук. Вералиум вскочил и резко согнулся, уперев ладони в стол. На губах барона пузырятся кровавые пузыри. Хрипя, повернулся ко мне, на пухлом лице отразилась почти детская обида.
Да какого хрена?!
Я бросился к дверям и заорал, пинком распахнув дверь:
— Лекаря!
Через гул крови в висках уловил крики на первом этаже. Ударился плечом о косяк, едва удержался. Охранники пропали, на всём этаже никого кроме меня и двух трупов. Во рту нарастает солоноватый привкус. Бритвенно острая боль вспорола кишки, ударила вдоль хребта.
Меня скрутило, и острое чувство неизбежной смерти воспалило нервы. Взгляд упал на ладони, на правойтемнеет пятно не то грязи, не то масла. Едва ли ощутимое на ороговевшей коже.
— Лекаря! Яд! — Засипел я и опустился на колени.
Инно! Я привык, что отравляют вино, еду или смазывают дно кружки. Проклятый наймит нанёс яд на мою же ладонь! Тварь…
Горло сдавила раскалённая удавка. Я завопил, но издал лишь тонкий сип. Тело бьют конвульсии… Мягкий ковёр прыгнул в лицо, и я окунулся в темноту.
***Очнулся от мерзкого чувства влаги и холода. Желудок мнёт невидимая рука в колючей перчатке. Надо мной склонился седой мужчина с козлиной бородкой. Натянуто улыбнулся и похлопал по щекам.
— О, это добрый знак. Винар, если слышите меня, моргните.
— Слышу. — Сказал я, и собственный голос показался скрипом несмазанных осей.
— Вот что значит молодость! — Засмеялся мужчина, вроде даже искренне.
Комната за его спиной подёрнута дымкой и расплывается. Я потянулся сесть, но мышцы отказали. Растянулся на койке, направив взгляд в потолок.
— Что случилось?
— Ну… насколько могу судить, некто нанёс вам на ладонь яд унаед, смешанный с маслом. Будь ваша ладонь чуть мягче, погибли бы сразу. Ну и ваш организм… на удивление хорошо сопротивляется.
Впервые в жизни я возрадовался родству с герцогом. Пусть я незаконнорождённый, но по приказу отца с младых ногтей лекари прививали устойчивость к ядам. Ведь мальчишка-бастард гораздо важнее законных дочерей.
— Барон?
— Жив пока что. Но без сознания. Я пустил ему кровь и напоил отварами. Ему повезло, что вы смазали частьяда. А вот бургомистру и служанке удача не улыбнулась. Жалко её, красивая была.
Медик вздохнул и протянул кружку. Приподнял мою голову и прижал к губам. Горькая жидкость хлынула в глотку, мгновенно впитываясь в пересохшие стенки. Пара капель попала в дыхательное горло. Я закашлял и расплескал остатки лекарства по груди. С трудом перевернулся набок и скрючился. Поднял ладонь к лицу, кожа на месте мазка красуется аккуратным срезом и пропитана антисептиком. Пахнет странно.
— Как долго я был в отключке?
— Два дня. Мы послали за магами, без их помощи барона не спасти. Представитель коллегии прибыл меньше получаса назад. Отдыхайте, скоро вами займутся.
Я прикрыл глаза. Сознание на миг потухло, а когда веки поднялись, комната была пуста. В камине добавилось дров, а положение тела сменилось на распластанное. Похоже, всё-таки уснул.
Скрипнула дверь, и в комнату вошла магичка из дворца. Одета в походную одежду, кричаще-простую и блёклую. Волосы стянуты в пышный хвост.
— Доброе утро, лорд Винар. — Проворковала она, закрывая дверь. — Как самочувствие?
— Танцевал бы, да тесно… — Прохрипел я, силясь приподняться на локте.
В руке женщины сверкнул крохотный нож. Схватила «отравленную» руку и провела пальцем по толстым венам.
— Ваша печень старается вывести токсины и даже справляется, но ей нужна помощь.
— Ножом?
— Мне нужен доступ к кровотоку. Не переживайте, крови потеряете совсем чуть-чуть.
Она сжала выше локтя, и вена на сгибе вздулась, как пиявка. Я не успел воспротивиться, как магичка полоснула скальпелем. Кровь брызнула под напором, залила кровать. Струя изогнулась и, как по трубке, ушла обратно, циркулируя в воздухе.
— Твою ж мать… — Выдохнул я, кусая губы.
— Маленький фокус.
Одной рукой магичка держит меня, а другой делает пасы над кровотоком. На кровать срываются густые, как масло, капли. Смердят, как тысяча трупов летом.
— Как дела в столице?
— Ну, хуже, чем мы думали. На прошлой неделе кто-то прорвался во дворец. К счастью, Его Величество был далеко.
— Твари не сбежали в реку?
— Не должны. Мы запечатали все стоки, в том числе и магией. Сейчас в столицу свозят запасы горючего масла. Хотим очистить гнёзда огнём.
Я представил, как канализация, полная масла, вспыхивает… Всякий баловавшийся огнём в замкнутом и загазованном помещении знает, чем это грозит.
— Да половина города взлетит на воздух!
— Именно поэтому план на стадии… Ха-ха… планировки. Успокойтесь, Виран, мы не идиоты.
Оттенок крови сменился, уж не знаю, хорошо ли это, но мне стало лучше. Магия вернула кровоток во вспоротую вену. Я ожидал, что они зарастут, но женщина свела края пальцами. Промазала чем-то липким и чёрным. А затем замотала чистым бинтом, проложив фиксирующие палочки.
— А я кровью не истеку?
— Только если будешь махать этой рукой. Потерпи неделю.
Я встал с кровати, всё ещё слабый, как щенок. Но в груди разгорается будоражащее пламя, а голова кружится от лёгкой кровопотери. Правая рука вытянута вдоль тела. Мазь на вспоротой вене обжигает холодом. Магичка покачала головой.
— Тебе нужно лежать.
— Да, но некогда. Помоги одеться.
Спорить она не стала. Я думал, что за два дня провонял, но, похоже, меня промывали губкой. Причём всего.
— Собираешься мстить?
— Задать пару вопросов.
***
Чёрный плащ обнимает плечи, к полам налип грязный снег. Я стою на краю леса, скрытый густыми тенями и вечерним сумраком. Руку терзает боль, левая сжимает рукоять кинжала. Впереди лагерь наёмников на вершине холма. Множество костров подсвечивают палатки и шатры. По периметру расставлены телеги, видно огороженный участок для лошадей.
Найти их было не так сложно, как добраться.
Я опустился на колено, прячась от случайных взглядов. Проникну внутрь, как только стемнеет. А пока буду наблюдать и собирать информацию.
В стороне от лагеря пролегает старый тракт. Если подобраться, будут видны свежие следы колёс и копыт, едва присыпанные снегом. За несколько часов наблюдений к лагерю прибыла чёрная карета, назад не возвращалась.
Холод пробивается через плащ и одежду. Я бы предпочёл наблюдение из обустроенного «гнезда», но имеем, что имеем.
Мне нужно либо «поговорить» с Инно, либо допросить пассажира кареты. Покалеченная правая рука делает оба варианта труднодостижимыми. Но не невероятными.
Обкатав мысль и прикинув варианты, двинулся вдоль опушки к тракту. Солнце скрылось за деревьями, и опушка утопает в густом сумраке. Зыбкий свет отражается от заснеженного поля и холмов, вдали шумит река. Плескводы усиливает мороз, а вместе с ним желание развести костёр. Снег хрустит под сапогами, длинный плащ слегка затирает следы.
Кто бы ни прибыл к Инно, он замешан в отравлении. Так что будет верным решением сразу разобраться с заказчиком и уж потом думать о мести.
На краю тракта я сел в густой тени, слился с ней. Едва отличный от сугроба из-за налипшего на плащ снега. Левую руку завёл под правую подмышку и сжал рукоять кинжала. Большим пальцем придавил хлястик на ножнах.
Покалеченный агент тайной службы против охраны в карете, кучера и пассажира. Шансы примерно равны.