«Не отдавай меня на поругание!» — испуганно шептала она и тянула белые руки, цепляясь за полы отцовского кафтана, но боярин только отряхнулся и приказал наряжаться в лучший убор. Мамки да няньки метались по терему, подносили Аннушке бусы и очелья из жемчуга. Бледная, едва живая от страха, стояла она словно статуя и молила не выдавать ее замуж за царя. Иван Васильевич трех жен похоронил, а четвертую насильно постриг в монахини. Даже царю не дозволено жениться более, а ее хотят сделать пятой женой. Для выросшей в благочестии Анне Васильчиковой страшно было представить брак без церковного благословения. Да и грозный государь пугал молодую красавицу. — Матушка, да как же это? — в отчаянии шептала девица. — Терпи, большую честь тебе государь оказывает, думаешь, мало девок видел? А ты царицей станешь! Братья и родственники Васильчиковых съезжались в столицу. Свадьбу играли не по царскому чину, без бояр и думских представителей. Много было хмеля и шумных игрищ, а из тридцати пяти гостей девят