Проплакав целый час, Инга подошла к окну и увидела Юлю, сидящей во дворе на лавочке. Она спешно оделась и побежала к своему ребенку. Впервые в жизни женщина попросила у дочери прощения и, осмелев, рассказала о своем романе с Симаковым, попытавшись объяснить, как боялась того, что Юля не поймет ее и осудит, если узнает об отношениях матери с Иваном.
— Твоя боязнь действует на разрушение, мама, — спокойно ответила ей дочь. Мелкий снег падал с неба крупой, но женщины словно не обращали на него никакого внимания. Он попадал за воротник, прилипал к глазам, но важный разговор заставлял их терпеть.
— Да, я понимаю. Я совершила много ошибок. Я готова перемениться, Юля. Я готова встретиться с твоим Егором. Пусть он приезжает, если ты на этом настаиваешь. Но с Олегом я не могу общаться.
— Мама, да я не настаиваю на твоей встрече с Егором. Не нужно выдавать желаемое за действительное. Я выйду за него замуж вне зависимости от того, что ты об этом думаешь.
— Доченька, давай это обсудим.
— Нет, мы обсуждать не будем это. И с Олегом я буду общаться. Он мне близкий человек, не только по крови, но и по духу.
— Да что ты такое говоришь? Да как же так? Ты что, родную мать, решила променять на сына этого предателя?
— Господи, мам, да я не хочу жить с тобой под одной крышей. Ты посмотри, какая ты эгоистка.
— Как ты можешь такое говорить, Юля?
— Мам, у меня очень много дел, а ты мне постоянно мешаешь. Мам, ну, может быть, когда-нибудь потом ты поймёшь. Извини.
Юлия встала с лавочки и направилась к выходы из двора.
— Подожди, Юля! — крикнула ей Инга. Но дочь даже не повернулась.
Инга рыдала в тот вечер так, как не рыдала, наверное, никогда в жизни. И понять ее мог только тот человек, которого самого предавали дети. Женщина не знала, как мне жить дальше, не знала, как скоро она сможет оклематься и сможет ли вообще. Но одно Инга понимала точно: у нее больше не было дочери. За какой-то буквально час она её лишилась. И нужно было привыкать к этой мысли, как бы горько не было на душе.
***
Узнав, что дочь общается со своим сводным братом по линии отца, человека, чье имя всегда было под запретом в семье Войновых, Инга потеряла самообладание. Она выставила парня вон, чем навлекла на себя гнев Юлии. Этот гнев рано или поздно случился бы, просто резкое отношение Инги к Олегу явилось неким катализатором.
Прошло четыре дня. От Юли не было вестей. Забыв уже о гордости, Войнова-старшая пыталась звонить дочери сама, но абонент постоянно был недоступен.
Женщина не находила себе места от волнения. Она не могла работать, поэтому взяла отпуск за свой счет, но дома было еще хуже. Иван находился рядом с Ингой все это время, но только теперь отважился на конкретный разговор.
Дождавшись Игну в салоне своего автомобиля, мужчина заговорил о Юлии:
— Слушай, я сегодня тоже Юле звонил, не дозвонился.
— А почему ты ей звонил, и откуда у тебя её номер телефона? — удивилась Инга.
— Она ещё полгода назад со мной разговаривала, сказала, что знает всё про нас, про наши отношения. Просила только тебе не говорить. Она думала, что ты сама ей всё расскажешь, — ответил Иван.
— И ты молчал?
— Послушай, а что мне было делать? Я ей слово дал.
— Да, и я выглядела полной дурой.
— Мы просто вынуждены были играть по твоим правилам. Всё, поехали, садись. — Сегодня Иван хотел предложить Инге найти Юлю, тем самым помочь любимой женщине.
— Какая же я была дура. — Инга обиженно смотрела на Ивана и садиться в машину не спешила.
— Слушай, Инга, всё, давай, не раскисай, надо Юлю искать. Поехали, — настаивал любовник.
— Подожди. — Инга почувствовала, как в кармане полушубка завибрировал смартфон.
— Это Юля? — сразу спросил Иван.
— Нет, незнакомый номер. Алло... Да...
— Кто это?
— Олег. Хорошо. Я буду дома... Да... Всё.
— Что он сказал?
— Сказал, что нужно встретиться и что это не телефонный разговор.
— Ну тогда пошли к тебе.
— Да, пошли.
Инге уже было наплевать на то, что она опять увидит Олега в своём доме. Было не до этого. По его голосу женщина поняла, что он чем-то очень напуган, и уж явно не о своих каких-то личных проблемах он собирался ей поведать. Говорить он собирался о Юле, это было понятно. И поэтому его испуг передался Инге мгновенно.