"Дождешься своих детей, вот тогда и поймешь," - вспоминала Ада мамины слова, с тревогой разглядывая новорожденную дочку.
В те времена, когда Ада росла, непоседливых детей не называли мудреными словами - просто говорили, что ребенок неугомонный. Грудничком она почти не давала спать - кричала сутки напролет, изматывая и родителей, и соседей. Едва научившись ползать, принялась за "подвиги" - раскачивалась на занавесках, сдирала обои, размазывала мамину помаду, разматывала бобины с записями, вываливала мусор и метко стреляла кашей во все стороны.
Когда встала на ноги, начались бесконечные травмы - целых пятнадцать лет. Вываливалась из окон, срывалась с деревьев и качелей, попадала под машины, тонула везде, где была вода, проваливалась в открытые люки, обжигалась у костров с мальчишками, влипала в горячую смолу на стройках. Одежда на ней вечно горела. Колготки рвались в первый же день, сандалии не жили дольше недели, а платья превращались в тряпки за пару дней.
Когда мать, потеряв терпение, пыталась ее наказать, Ада просто убегала. Сперва бродила по улицам, ночевала в подвалах, ловко взламывая замки. Потом открыла для себя поезда. Плела доверчивым попутчикам небылицы, за что ее кормили и пускали переночевать - так добиралась до Архангельска, Ферганы, Иркутска. И ведь ни разу не попалась - никому в голову не приходило, что эта опрятная, воспитанная девочка может быть беглянкой.
-Уснула? - шепнул муж, когда Ада прикрыла дверь детской.
-Спит сладко, как ангелочек.
-Кстати, насчет ангелов. Так и назовем Ангелиной?
-Именно так! - отрезала Ада.
-А мое мнение что-нибудь значит? - поинтересовался муж.
-Леня, ты ей уже дал свою фамилию и отчество. Имя выбираю я.
-Пожалуй, ты права, - согласился он после паузы.
-Представляешь, до десяти лет я была Аней. Потом случайно подслушала - оказывается, при рождении меня назвали Адой. Отцова мать настояла. Это имя носила ее закадычная подруга. А поскольку у нее родились только сыновья, она осчастливила этим именем внучку. Отец сбежал, когда мне три года стукнуло - не сошлись характерами. Хотя мне кажется, не с мамой он не поладил, а со мной. Я же была - ни минуты покоя.
-Да, помню твои рассказы, - усмехнулся муж.
-Вот. После его ухода мама стала звать меня Аней, только от судьбы не убежишь. Какой была непоседой, такой и осталась. А тут еще узнала про настоящее имя - и пришла в восторг. Притащила метрику в школу, требовала всех звать меня Адой. Кто путал или добавлял 'исчадие ада', получал в нос. Так что извини, милый, я знаю про твою любимую куклу Дашу, с которой ты спал до восьми лет, но дочку мы назовем Ангелиной.
– Как вы лодку назовёте, так она и поплывёт, – задумчиво проговорил Леонид. – И я о том же! Если она в меня уродится, хоть сразу отпевание заказывай. У мамы моей, упокой Господь её душу, терпения было хоть отбавляй, а у меня и крохи не наскребешь.
Но эти крохи терпения долго не пригодились. Ангелина полностью соответствовала своему имени - росла просто чудо-ребенком. Почти сутки напролет спала безмятежно, не требуя к себе внимания, играла со своими пальчиками или внимательно разглядывала погремушку, а о своих простых нуждах давала знать тихим попискиванием. – Сигнализирует, – радовался счастливый отец.
Нет, училась Ангелина прилежно, помогала дома без пререканий, дружила с хорошими девочками, но оказалась такой медлительной, что страшно подумать. И не той романтичной мечтательницей из классических книг, а чем-то невообразимым.
– Она как улитка, черепаха, как удав после кролика, как ленивец на ветке. Девчонки, она чай готовит сорок минут! Я время засекала! – рассказывает Ада подругам с надрывом. – Да ладно, преувеличиваешь! Разве можно так долго чай заваривать? – не верят те. – Это еще по-быстрому! Сперва надо выбрать чайник. У нее их десять штук! Не считая тех, что от сервизов в шкафу стоят. Они с мужем большие любители чая. Чайники обнюхивает все. Если кажется, что один пахнет не так, моет специальным порошком без запаха. Заодно и остальные перемывает на всякий случай. Потом выбирает, какой чай заварить. Тут же вспоминает про жасминовый - кончается, ищет блокнот записать в список покупок. К каждому сорту своя чашка нужна и определенный сахар, – говорит Ада с досадой. – И только после этого ставит греться воду. К тому моменту я уже не чаю хочу, а отравиться. Никакого терпения с ней нет!
Нет, училась Ангелина прилежно, помогала дома без пререканий, дружила с хорошими девочками, но оказалась такой медлительной, что страшно подумать. И не той романтичной мечтательницей из классических книг, а чем-то невообразимым.
– Она как улитка, черепаха, как удав после кролика, как ленивец на ветке. Девчонки, она чай готовит сорок минут! Я время засекала! – рассказывает Ада подругам с надрывом. – Да ладно, преувеличиваешь! Разве можно так долго чай заваривать? – не верят те. – Это еще по-быстрому! Сперва надо выбрать чайник. У нее их десять штук! Не считая тех, что от сервизов в шкафу стоят. Они с мужем большие любители чая. Чайники обнюхивает все. Если кажется, что один пахнет не так, моет специальным порошком без запаха. Заодно и остальные перемывает на всякий случай. Потом выбирает, какой чай заварить. Тут же вспоминает про жасминовый - кончается, ищет блокнот записать в список покупок. К каждому сорту своя чашка нужна и определенный сахар, – говорит Ада с досадой. – И только после этого ставит греться воду. К тому моменту я уже не чаю хочу, а отравиться. Никакого терпения с ней нет!
– Да ничего страшного, – успокаивает Злата, – твоей энергии на обеих хватит. – Хватить-то хватит! Но не могу же я жить вместо нее! И ведь в детстве, дурочка, радовалась - не ребенок, а золото. Бедная моя мама! Вот был бы для нее сюрприз, доживи она. Все твердила мне: "Вот родишь своих детей - наплачешься, как я плачу". И надо же, какое чудо родилось! Куда положишь - там и лежит, где посадишь - там и сидит. И ведь не изменилась! Школу заканчивает. Говорю ей: "Решай, дочка, куда поступать будешь. Мне и юрист в фирму нужен, и экономист. Дам тебе для начала одно предприятие. Покажешь себя - в замы возьму. А там, глядишь, и меня на пенсию отправишь, сама делом управлять будешь".
А она мне: "Как скажешь, мамочка". Я ей: "Что значит как скажешь? Тебе выбирать надо". А она: "Мне без разницы". Мучилась-мучилась, пока Леня не признался: "Какой из нее юрист, если она за все школьные годы ни разу у доски не отвечала? Я столько денег учителям переплатил, чтобы ей письменные ответы разрешали, лучше не спрашивай".
– Значит, Леонид на собрания в школу ходил? – спрашивает Инна, поправляя черный кожаный костюм.
– А кто еще? – машет рукой Ада. – Он свои пары в автомобильном техникуме отчитает и свободен с обеда, а я же бизнесом занималась. Вот он с ней и в школу, и на музыку, и к юннатам ходил.
– И куда она все-таки поступила? – С досады запихнула в педагогический - на воспитателя детского сада. Поступила, учится. Спрашиваю: "Нравится тебе, доченька?" "Не знаю. Наверное". На четвертом курсе замуж вышла. Причем мужа не нашла - высидела.
– Это как? – удивляются подруги.
– У института скверик есть. Так она каждый день после занятий приходила, садилась на одну и ту же лавочку и сидела ровно час. Я бы с ума сошла столько времени просто так сидеть! А она так отдыхала. Там ее Данька и заметил. Он рядом работал, в кафе обедать бегал. Подошел, познакомились. Год встречались. И вдруг является Данила при параде, с цветами, шампанским и просит: "Помогите Ангелиночке решиться". Он ей предложение сделал, а она по-своему: "Не зна-аю". Тут и началось. Жених про любовь распинается, отец платьем свадебным соблазняет. Два часа уговаривали. Посмотрела я на все это и говорю: "Иди, дочка, пока берут". И знаете, что она ответила?
– "Как скажешь, мамочка!" – хором отвечают подруги.
– В точку! Даня до сих пор ей это припоминает. Закончила, значит, институт, пошла в детский сад работать. Три месяца - как страшный сон! На прогулку детей собирала два часа, проверяла все пуговицы, все шнурочки до единого. Пока выводила их на площадку, уже обедать пора было. За обедом тоже не торопились, захватывая время сна. Домой приходили недоспавшие, в восемь уже глаза слипались. Родители радовались. А заведующая мою копушу пилила с утра до ночи - та с бумагами не справлялась.
Точно бы уволили за несоответствие, но тут она, к счастью, в положение пришла. После декрета, конечно, в сад не вернулась. Я ее к куму в благотворительный фонд определила. Ему нужен был порядочный человек, который не оформлял бы помощь на левых людей за половину суммы. Вот тут Ангелина как раз на месте оказалась. Каждого посетителя выслушает, бумаги изучит, советы даст, звонит везде. О том, чтобы что-то себе урвать - даже не думает! Зато весь кабинет в рисунках детских, поделках разных. Это ей те, кому помогла, несут подарки. И ведь деньги-то кум выделяет, но его никто не знает. А вот Ангелина Леонидовна - для всех и спасительница, и мать родная!
– Значит, нашла себя девочка? – спрашивает Злата.
– Это я ей место нашла! – отрезает Ада. – Я бы и не переживала, если б не гости.
– А что с гостями? – не понимают подруги.
– Да всякое бывает. Понимаете, Даня любит принимать дома и терпеть не может рестораны. Ему и так с партнерами через день туда ходить приходится. Поэтому все семейные праздники - только дома! Никак иначе.
– И что в этом плохого?
– Плохого ничего. Но как это выглядит - сейчас покажу. Картина маслом.
Прихожу к Ангелине с утра пораньше на семейный праздник и вижу полный хаос. Работает стиралка с бельем. Вот скажите: зачем в такой день стирку затевать? Ну как же! По субботам она всегда белье меняет, и гости - не причина нарушать порядок. Посреди комнаты - разобранный пылесос, на столе - парадная посуда недопротертая, на плите холодец булькает, в духовке тарталетки пекутся. Даня в магазин умчался за чем-то забытым, внучка Ксюша ходит, ногти сушит крашеные, кот к карпу принюхивается - почищенному, но не порезанному, а Ангелина старательно алые зернышки в "Гранатовый браслет" втыкает.
Вешаю платье нарядное, что принесла, кота от рыбы отгоняю, заставляю Ксюшу включить вентилятор - пусть ногти быстрее сохнут, и берусь за дело. Достаю противень из духовки, бульон процеживаю, желатин добавляю - иначе холодец к утру не схватится, рыбу жарю, перец фаршированный готовлю, заставляю зятя пылесос собрать, внучку отправляю белье развешивать и посуду протирать, салаты режу, начинку для тарталеток делаю, селедку чищу, банки открываю... А моя копуша все с гранатом возится.
Торопить ее уже некогда, я и так еле успеваю. К четырем, когда гости придут, ее салат будет как картинка, а я только и смогу макияж поправить да переодеться.
– Восхитительно, – скажут гости, – такая вкуснота. А "Гранатовый браслет" - это что-то особенное!
– Кажется, соли маловато, – скромничает Ангелина. А мне шепчет:
– Зачем оливки в голубые розетки положила? Некрасиво же - зеленое с голубым. Она у меня большой ценитель красоты, доченька моя.
Расплата наступает, когда дело доходит до десерта.
– Как думаешь, пора сладкое подавать? – тревожно спрашивает Ангелина.
– Ты хозяйка, тебе решать, – отвечаю я со злорадством.
Дочь осматривает стол, где уже царит беспорядок, и встает с тяжелым вздохом. Берет салатник с остатками "Греческого", уходит на кухню и пропадает надолго. Я знаю, чем занята. Достает все контейнеры, миски, коробки и мучительно выбирает, куда переложить салат. Потом решает, что посуда недостаточно чистая, надевает фартук и перчатки, начинает все перемывать. Гости успевают еще по два раза выпить, а курильщики уходят на лестницу и застревают там.
Через полчаса Ангелина появляется с блестящей салатницей, забирает соусник и снова исчезает. Теперь начинает освобождать место для грязной посуды. Двигает микроволновку, хлебницу на окно ставит, замечает сухую землю в цветах и берется за лейку. Еще полчаса спустя замечают пропажу хозяйки, и женщины врываются на кухню с извечным:
– Ангелиночка, давай поможем?
За три минуты сгружают посуду из комнаты на кухню, а дочка морщится - тарелки в мойку бросают с остатками еды, да еще вперемешку с салатницами. Когда все уходят, она достает грязную посуду, протирает специальной тряпочкой, раскладывает аккуратными стопками по размеру, а приборы - в отдельный тазик. И только наведя идеальный порядок, начинает мыть.
Помогать Ангелине убираться я давно зареклась. Как гляну, что она одну тарелку пять минут мылит, потом с содой перемывает, да кипятком ошпаривает - трясти начинает. А как вам протирка крахмальными полотенцами и специальной бумагой без ворса? До утра возится, ей-богу!
– А муж как к этому относится? – осторожно интересуется Арина.
– Данька? Он в ней души не чает. Правда, смеется постоянно. Но если я начинаю придираться, сразу защищает: "Не надо давить на мою жену! Расстроится - еще медленнее будет".
– А может, Ангелиночка у тебя - как это сейчас говорят? Перте... Пефре... – пытается вспомнить Арина.
– Перфекционистка, – поправляет Инна с укором.
– Да ничего подобного! – вспыхивает Ада. – Нашли модное словечко! Копуша она и есть копуша!
– Но ведь хорошая девочка? – спрашивает-утверждает Арина.
– Ангелинка? Лучше не бывает! А что медлительная - так знаете, Земля летит вокруг Солнца со скоростью тридцать километров в секунду. И от того, что она копается, а я мечусь как угорелая, ничего не меняется. Равновесие, чтоб его!
Ада подзывает официантку и просит принести всей компании еще по бокалу вина.
Интересный рассказ: