Эпидемия — это всегда проблема и тем более это проблема в XVI веке. А уж если это эпидемия черной оспы... "Никто не избегнет оспы и любви", — так тогда говорили.
А если кто-то не болеет оспой? Да наверняка он заключил соглашение с Дьяволом и сам оспу наслал, — так решили настрадавшиеся от оспы жители Делфта. — Покарать ведьм!
И что делать человеку, который убежден, что колдовства не существует, а болезни распространяются с контагиями — бесконечно малыми семенами болезни, как еще за сорок лет до этого утверждал в своем труде знаменитый врач Фракасторо?
Александру де Бретею предстоит сложная задача — добиться оправдания несчастных. И он даже придумал как, хотя способ и не самый приятный.
Но, как часто это бывает, все пошло не так...
------------------
«Эти женщины не должны взойти на эшафот, — раз за разом мысленно повторял рувард Низинных земель, стараясь вернуть себе спокойствие и выдержку. — Все будет хорошо».
За последние дни он уже свыкся с необходимостью провести все этапы судебного процесса, но сейчас вынужден был вновь и вновь повторять одни и те же слова. При виде сурового и сосредоточенного регента судьи, секретарь, свидетели, среди которых особенно выделялся пастор, три врача и даже палач со своими подручными ежились, а Александр думал, что им понадобится не менее двух недель, чтобы завершить процесс. Четырнадцать обвиняемых от шестнадцати до семидесяти двух лет — Боже правый! Первый этап — демонстрация несчастным орудий правосудия с разъяснениями, на что они способны — был пройден три дня назад. Молоденькие девочки плакали, старухи обреченно внимали суду.
После этого зрелища Александра одолевало страстное желание напиться, но он только проследил, чтобы все было, как должно, записано, и потребовал, чтобы секретарь сделал для него дополнительную копию.
А сейчас наступил самый мерзкий этап процесса.
Мейкен Рыжая, двадцать два года… Боже, — думал рувард, — она же выглядит на все сорок! Уроженка Серена, но не валлонка, а фламандка и при этом католичка, вдова — муж по пьяни утонул в старом канале, трое детей, недавно получила предложение от вдового трактирщика с четырьмя детьми, но вместо свадьбы оказалась в тюрьме…
Он помнил все имена, все нехитрые истории жизни несчастных женщин, запуганных, ненавидимых и при этом ни в чем не повинных...
А теперь ей велели раздеваться, и она запричитала, как это стыдно, раздеваться перед столькими мужчинами, и даже не поняла, что раздеться, это значит — снять даже рубашку. Когда же ей велели избавиться еще и от нее, она только судорожно всхлипнула и взмолилась не позорить ее, ведь она же порядочная женщина!
Александр де Бретей стиснул зубы. Ему хотелось закрыть глаза, заткнуть уши и отвернуться, но регент и верховный судья Низинных земель должен был внимательно смотреть и слушать. К тому же в камере допросов больше не было мужчин и женщины, словно отправление правосудия лишило их всех чувств и желаний, да и в несчастной Мейкен не было ничего, что могло бы всколыхнуть мужское естество.
Она стояла, согнувшись, отчаянно пытаясь прикрыться руками, и Александр вдруг подался вперед.
— А это что такое?!
От резкого голоса Бретея судьи и секретарь встрепенулись, палач, который только собирался шагнуть к обвиняемой, чтобы сначала по обычаю вздернуть ее на дыбу, а потом взять в руки кнут, остановился, свидетели вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть то, на что указывал рувард, а врачи наоборот уставились на Александра.
— Меестер, — рувард обратился к старшему и самому опытному из врачей, — посмотрите, что это за отметины на руках обвиняемой? А вы записывайте, — распорядился Александр, повернувшись к секретарю.
Освидетельствование заняло не слишком много времени, и врач озадаченно произнес:
— Это… оспа…
— Но почему только на руках? — с не меньшей озадаченностью вопросил самый молодой из медиков.
— Трудно сказать, но что это оспа сомнений у меня нет, — уже более уверенно изрек старший из врачей. — Это невозможно спутать!
— Вы уверены? — переспросил Александр таким тоном, от которого почтенный горожанин почувствовал себя несмышленым студентом перед профессором — удивительное и давно позабытое чувство.
— Да.
Рувард удовлетворенно кивнул, убедился, что свидетельство врача в точности зафиксировано секретарем, и только потом заговорил:
— В основе обвинения против Мейкен Рыжей, уроженки Серена, двадцати двух лет от роду, было заявление, что она никогда не болела оспой, что и было свидетельством заключения ею договора с Дьяволом, получения от него колдовской силы и насылания ею черной оспы на жителей Делфта, — размеренно говорил он. — Но поскольку означенная Мейкен Рыжая оспой болела, —рувард возвысил голос, — что только что подтвердил меестер Ханс Винке, то с нее должно быть снято обвинение в союзе с Дьяволом и колдовстве.
Судьи согласно закивали, но потом кто-то напомнил, что испытания ждут еще тринадцать «ведьм».
Спорить Александр не стал. С одной им повезло, а другим все же придется пройти Божий суд.
Но с Аннекен Вос, семнадцати лет, уроженки Делфта, все повторилось в той же последовательности — мольбы не позорить ее, раздевание и следы оспы на руках и груди.
Катрина Баас, сорок шесть лет, вдова с восьмью детьми — следы оспы на руках и плече.
Еще одна Аннекен Вос, семидесяти двух лет, бабушка семнадцатилетней Аннекен — следы оспы на руках, плече и груди. Обвинения тоже сняты.
Александр решил, что полностью раздевать следующих обвиняемых смысла уже нет — достаточно было осмотреть их руки. И, в конце-то концов, дать первым четырем женщинам одеться. Суд еще не отпускал бедняжек. Суд еще не знал, как поступить при таком неожиданном повороте дел. Но пока они усиленно размышляли, а коллеги Винке готовились осматривать остальных «ведьм», почтенный меестер всплеснул руками и воскликнул:
— Но все же почему у них следы оспы только на руках? И только иногда на плече и груди?
— Может быть, в хлеву миазмы действуют как-то иначе? — предположил его молодой коллега.
— Какие миазмы? — возмутился Александр. — Фракасторо без малого сорок лет назад написал, что болезни возникают не из-за миазмов почвы, а передаются с контагиями — от человека к человеку, словно бы переползают на них.
Старуха Вос неожиданно встрепенулась:
— Ваша милость… — на нее дружно зашикали, но Александр остановил возмутившихся судей. — Вы, ваша милость, такие мудреные речи говорите, но вот пузыри-то и правда ползут… Особенно по весне и осени.
— Какие пузыри? — уточнил Александр, не забывая поглядывать, все ли пишет секретарь. Он уже понял, что растерянность может крепко повредить правильному ведению дел. К счастью, секретарь все же исправно фиксировал происходящее.
— У коровок на вымени… Ну, когда они болеют… — робко добавила старая Аннекен. — Доишь, а они-то на руки переползают… И ничего не поделать… Руки пухнут, сил нет никаких, с ног валишься, а куда деваться-то? Зато перетерпишь, и, вроде, уже ничего — и оспа больше не берет… Главное-то дело — терпеть…
— А разве коровы тоже болеют оспой?! — поразился один из судей.
— Да откуда же мне знать?! — вспылил почтенный Винке. — Я, слава Всевышнему, людей пользую, а не скотину!
Оба его молодых коллеги густо покраснели.
— Болеют, — сообщил один из них. — Но вот вопрос — болеют ли они теми же болезнями, что и люди…
— А то нет! — неожиданно встрял в обсуждение один из свидетелей. Александр с удивлением обернулся к вскочившему с места мужчине — простое лицо, еще более простая одежда — он никак не мог определить ремесло этого человека. — Или вы про бешенство вообще ничего не слышали?! Бешенством болеют и люди, и животные — я-то знаю, я охотник, — объявил он. — Вот моего приятели покусала лисица… А ведь я говорил! — вскинулся свидетель, словно продолжая давний, но все еще волнующий спор: — Пристрелить ее надо было и прикопать, так нет же! Позарился на шкуру… Вот и отдал Богу душу, только перед этим столько мук претерпел, что оспа — это так, забава… Вот и эти бедняжки тоже заболели… Да Всевышнего надо благодарить, что обошлось!
Судя по всему, свидетель уже забыл, в чем совсем недавно обвинялись «бедняжки». Но это, пожалуй, и к лучшему, — размышлял Александр. — После тюрьмы им еще как-то жить…
— Но, возможно, это только козни бесов, и это они вселились в коров, чтобы обмануть и со… — договорить судья не успел. Пастор возмущенно выпрямился и обвиняюще простер руку:
— Да как повернулся твой язык?! — зарокотал он. — Святое Писание совершенно четко гласит — бесы вселяются только в свиней!
— Не говоря уж о том, — добавил Александр, — что утрата в эту зиму Рождества не основание предавать забвению проповеди. Или вы забыли, кто своим дыханием согревал младенца Иисуса?
Пастор одобрительно кивнул и умильно взглянул на Александра, словно тот был его возлюбленным сыном.
— Всевышний явил нам милость свою — изрек он. — Ужас заразы ослабляется в теле святого животного, первого признавшего божественную суть чудесного младенца. И потому эти несчастные женщины лишь претерпели боль, но выжили и не были изуродованы болезнью, потому что ухаживали за животными, на которых снизошла благодать!
Судебно-медицинский диспут перешел в проповедь — искреннюю, возвышенную и вдохновенную. Судьи и свидетели утирали слезы, недавние обвиняемые рыдали в голос — даже католички. Да и Александр вдруг с удивлением ощутил предательское пощипывание в носу, и это ощущение немедленно привело его в чувство. Дело надо было заканчивать, женщин надо было отпускать, но еще до этого следовало тщательно зарисовать отметины на их руках.
Вопрос о вердикте отрезвил судей, а вот слова о компенсации заставили встревожиться. К счастью, Александр вовремя заметил эту тревогу и невозмутимо добавил, что компенсация будет выплачена из личных средств руварда. При этом заявлении лица судей разгладились, свидетели и врачи с облегчением закивали, довольные тем, что Делфту не придется раскошеливаться, пастор заявил, что это милосердное и мудрое решение, и только секретарь привычно скрипел пером. А еще старая Аннекен утерла с лица слезы, сказала, что до самой смерти будет поминать «его милость» в своих молитвах и готова показать свои руки любому, на кого «его милость» укажет, и даже снять рубашку, если это потребуется.
Наверное, это была самая искренняя и бесхитростная благодарность, которую когда-либо приходилось слышать Александру.
Когда он вышел в вечерний притихший Делфт, ему показалось, будто с его плеч разом свалились Принсенхоф, тюрьма и все башни и стены города. А когда вдохнул морозный воздух, то впервые за последние две недели понял, что может, наконец, свободно дышать.
© Юлия Р. Белова, Екатерина А. Александрова
Читать трилогию можно ЗДЕСЬ
Путеводитель по каналу. Часть 1: Исторические заметки, Музыка и танцы, Читая Дюма — а как там по истории?, Читая Дюма — почему они так поступили?, Повесть А. Говорова "Последние Каролинги"
Путеводитель по каналу. Часть 2: Книги, писатели, поэты и драматурги, О чтении, Читая Стругацких, Мифология... фэнтези... научная фантастика, США и Кеннеди, Мои художественные произведения, Отзывы на мои художественные произведения, Истории из жизни, Рукоделие, конструкторы и прочие развлечения, Фоторепортажи
Путеводитель по каналу. Часть 3: Видео, О кино, телевидении, сериалах и радио, Галереи
Я на Автор.Тудей Регистрируйтесь, читайте, не забывайте ставить лайки и вносить книги в свои библиотеки
Моя библиография на Фантлабе Смотрите, голосуйте