С прекрасной трёхкомнатной квартирой пришлось расстаться и на оставшиеся деньги купить дом с печным отоплением. Юридически он находился в городской черте, но по факту та местность представляла собой глухую деревню у чёрта на рогах. Шутка ли, если до ближайшей остановки надо не меньше километра топать.
Надежда Николаевна была твёрдо убеждена, что сельское хозяйство превращает женщину в грубую ограниченную бабу, напрочь лишённую душевной тонкости и высоких чувств. Неизвестно, откуда взялось это убеждение, ведь в её родне никакой интеллигенции отродясь не водилось, однако было оно прочным и незыблемым. До поры до времени. Поняла Надежда Николаевна, что высокими чувствами не прокормишься, спустилась с небес на землю и начала огородом заниматься. Свой-то урожай ох как выручал!
Старые сидельцы говорят, мол, трудно только первые пять лет. А у Олега все семнадцать были подобны бесконечной полосе препятствий. В вольной жизни, пусть даже и бандитской, он не отличался особой конфликтностью, без крайней нужды на рожон не лез. Но в колонии как с цепи сорвался, в образе мыслей случился переворот. Начал «давить на блатную педаль» и активно противодействовать всему «мусорскому». Причём не для показухи, не из стремления подняться в криминальной иерархии, а исключительно по велению души. Само собой разумеется, администрация в долгу не оставалась, делая всё, чтоб максимально жизнь усложнить.
В уголовной среде есть неписанное правило: «Следи за базаром и отвечай за свои слова». Его нарушение в буквальном смысле смерти подобно. О порядочном арестанте недопустимо бездоказательно озвучивать нехорошие догадки и уж тем более прямые обвинения. На этот счёт есть другое правило: «Предъявляешь – обоснуй!». То есть каждое своё утверждение надо подкрепить конкретными фактами. Не можешь - твои проблемы, но ответы типа «Ой, я ошибся, простите!» или «А я думал…», однозначно не прокатят.
Вот и Олега, что называется, бес попутал. Заочно, в разговоре, обвинил он высоких представителей «блаткомитета» в сотрудничестве с администрацией, а обосновать не смог. Точней пытался, только слова его никем и ничем не подтвердились, пустыми оказались. Последствия ждать себя не заставили: попал Олег на больничку с тяжёлыми травмами, включая черепно-мозговую. Оставшуюся часть срока досиживал уже в другом учреждении, но легче всё равно не стало.
Освободился Олег совсем другим человеком, как внешне, так и внутренне. Вместо жизнерадостного крепкого мужчины вернулся немощный старик, седой, худой, сгорбленный. Весь его вид показывал сломленность и пребывание в жизненном тупике.
Надежда Николаевна не выразила даже намёка на радость и теплоту. Напротив, её переполняли досада и злость оттого, что не сгинуло и вернулось-таки это ненавистное инородное тело. Она бы не раздумывая отказалась принимать мужа, ни капельки не озаботившись его судьбой. Но только из-за дочери себя пересилила. Ведь Кира не только не утратила любовь к отцу, но даже укрепила её. Она бы скорей руки на себя наложила, нежели смирилась с его изгнанием. И всё же, несмотря на старания, Кира не смогла наладить добрые отношения между родителями. Да что там добрые, даже просто формально хороших не получалось. Жили они хоть и под одной крышей, но порознь, как чужаки.
Месяца два назад, Надежда Николаевна явственно ощутила нависшую над ней угрозу. Не какую-то загадочно-мистическую, нет, а самую, что ни на есть, реальную, земную, не оставлявшую шансов на благополучный исход. Её источником было криминальное прошлое мужа, верней некие дела, за которые он не понёс ответственности и не рассчитался. Если бы всё касалось только его одного, то и чёрт бы с ним, но ополчились именно на неё, будто именно она являлась главарём, звездой преступного мира.
Кто именно ополчился, Надежда Николаевна доподлинно не знала, скорей всего полиция, повязанная с бандитами. Ментобандиты, как она их про себя окрестила. Преследователи вели себя осторожно, скрытно, напрямую о себе не заявляли. Вот только Надежда Николаевна не была наивной дурочкой. Она отлично понимала, что прогресс не стоит на месте и давно существуют методики, позволяющие ставить под контроль мысли нужного человека. К ней в парикмахерскую под видом клиентов засылали специальных контролёров, которые без труда считывали всё происходящее в её голове.
Надежда Николаевна хоть и не знала никаких тайн, всё-таки как могла подавляла свои мысли. Однако её усилия не имели успеха. Контролёры своё дело знали, были настоящими профи. Они усиливали громкость до такой степени, что мысли начинали звучать оглушительно, отдаваясь эхом.
Но, всё это было лишь частью жестокого давления. Надежда Николаевна частично улавливала обрывки переговоров по рации тех, кто неусыпно держал её под колпаком. «Пошла через дорогу…», «Кофе пьёт…», «Пол метёт…». Во всём этом тоже не было ничего удивительного, ведь для радиоволн череп не является преградой, и они могут идти прямо через мозг.
– Надя, ну помоги мне! – не унимался ненавистный голос.
Злобно бормоча оскорбления, Надежда Николаевна вошла в комнату мужа и сразу её обдало вонью из стоявшего там переносного туалета.
– Фу, … твою мать, да сколько можно, в конце-то концов! – не выдержала она. – Как свинья живёшь, весь в <фекалиях>! Где жрёшь, там и <гадишь>!
– Надь, ну я же ночью не могу на улицу… – попытался оправдаться Олег Сергеевич.
– Всё ты можешь! Хватит немощным прикидываться! Давай вставай и сам за собой убирай, я тебе не нянька!
– Дай руку, я встану!
– А палка тебе на что? Обопрись одной рукой на неё, другой – на тумбочку и встанешь!
Олег Сергеевич с огромнейшим усилием всё же смог самостоятельно принять вертикальное положение.
– Так, куда пошёл?! – осадила его Надежда Николаевна. – Ну-ка бери своё <фекалии>, выбрасывай и мой! И чтоб больше здесь не вонял, свинья такая!
– Надя, да что ты какая злая? – не выдержал Олег Сергеевич. – Я же не виноват…
– Дааа? А кто виноват, я, что ли? С тебя взятки гладки, а меня измучили! Я крайней осталась, твои дела расхлёбываю!
– Какие дела, Надь? Всё давно прошло!
– Так иди и объясни им, разберись! Хорошо устроился, бедной овечкой прикидываешься, а из меня душу вынимают!
– Да кто, Надь? Ты о чём говоришь-то?
– Тебе лучше знать! Всё, хватит, мне проблемы не нужны! Пусть тебя Кира к себе забирает или в интернат сдаёт! А я ещё пожить хочу!
С этими словами Надежда Николаевна стремительно вышла из комнаты, не забыв от души хлопнуть дверью. Всё, хватит, решила она, хватит вести себя как нюня. Если и дальше продолжать терпеть, ментобандиты не остановятся и в конечном итоге просто избавятся от неё как от отработанного материала. Нужно им напрямую всё высказать, раскрыть карты, расставить все точки над «i». Да как хотите назовите, лишь бы положить конец этим пыткам.
До недавнего времени Надежда Николаевна работала в двух местах, парикмахером и уборщицей. Однако справляться стало тяжеловато и причина заключалась не столько в физической, сколько в психической обессиленности. То, что раньше она делала на автомате, по принципу «А руки-то помнят!», теперь требовало максимального напряжения.
Причина заключалась в том, что ход мыслей терял стройность и упорядоченность, было крайне сложно вернуть всё на свои места. Это можно сравнить с жилищем, где всё разбросано, жуткий кавардак творится. Тем временем хозяйка не сидит сложа руки, добросовестно пытается навести порядок, но несмотря на старания, получается как-то не очень.
На работу в парикмахерскую надо было прийти не поздней половины девятого, но Надежда Николаевна по обыкновению являлась в десятом часу. Понятно, администратор и коллеги относились к опозданиям неодобрительно, а она не обращала на это ни малейшего внимания. И дело тут было не в наглости, не в наплевательском отношении к окружающим. Просто когда наваливается страшный груз проблем, меньше всего хочется обращать внимание на что-то постороннее.
– Надь, ну ты чего? – укоризненно спросила администратор Светлана, блондинка лет тридцати с глазами навыкате. – Люди же ждут, Ира с Юлей уже зашились!
– Ничего, – недовольно буркнула Надежда Николаевна. – Не переломятся…
Не спеша переодевшись, она крикнула «Заходите!». Молодой мужчина не был таким уж заросшим, стрижка требовалась лишь чисто символическая. Что ж, тут и дураку ясно, что в кресло сел очередной засланный казачок.
– Как стричь? – спросила Надежда Николаевна.
– Сзади и с боков покороче. И сверху тоже.
Всё шло гладко, в голове царил мирный штиль, но стоило только включить машинку, как сразу началось. Громкость мыслей возросла многократно, появилось эхо, кости черепа ощутимо вибрировали. Самое страшное заключалось в том, что самостоятельно прекратить пытку было решительно невозможно. Как это сделать? Уши заткнуть? Заткни, да хоть бетоном залей, происходящее внутри головы всё равно не заглушишь, а регулятор громкости в человеческом теле природой не предусмотрен.
И тогда терпение иссякло, не выдержала Надежда Николаевна:
– Прекратите сейчас же! – что есть мочи, крикнула она. – Хватит!
Клиент от неожиданности вздрогнул и растерянно спросил:
– Что прекратить?
– Не лезьте ко мне, оставьте меня в покое! Я ничего не знаю, что вы всё выведываете?! Идите к нему и спрашивайте, он сейчас дома!
Перепуганный мужчина спешно сбросил накидку и пулей вылетел из зала.
Коллеги и их клиенты в замешательстве застыли, не в силах понять происходящее.
– Надь, что с тобой? – боязливо спросила Светлана.
– Ничего! Шкуры вы продажные! – обличающе рявкнула она и не переодеваясь, взяв лишь сумку, ушла.
На улице Надежда Николаевна сразу услышала грандиозный переполох в радиоэфире. Преследователи засуетились, запаниковали оттого, что оказались раскрытыми. «Идите за ней! Повернула направо! Она нервничает! Стреляй, стреляй в неё!» – звучало в голове. Надежда Николаевна резко свернула во дворы и почти бегом устремилась вглубь. Словно в лабиринте, она то и дело попадала в тупики, обходила их, возвращалась назад, потом снова шла вперёд, поворачивала в разные стороны.
Неожиданно перед Надеждой Николаевной простёрлась широкая людная улица и к её удивлению, голоса в радиоэфире угомонились, оставались только шипение с потрескиваньем. Сообразив, что находится не так уж далеко от дома, она села в очень кстати подъехавшую маршрутку. Немногочисленные пассажиры смотрели настороженно, по-недоброму. Было ясно, что они не случайные люди, а группа, имевшая чёткие враждебные устремления.
На коленях молодой женщины сидел мальчик лет трёх, пытавшийся капризничать, а та, дабы отвлечь его, показала в окно: «А вон, смотри, полицейская машина едет! Видишь, как мигалки сверкают?». Этот дешёвый спектакль Надежда Николаевна раскусила сразу. Таким нехитрым способом псевдомамочка предупредила остальных, что к слежке подключилась полиция.
– Да …рать мне на вас и ваших ментов! Я всё равно ничего не знаю! – перестав прикидываться непонимающей, сказала Надежда Николаевна.
Вышла через две остановки и направилась домой, слушая, как зазвучало в эфире: «Его надо убирать! Его или её. Лучше его». И тогда она твёрдо решила: лучше всё сделать самой, тогда уже гарантированно оставят в покое. Благо имелся пистолет «ТТ» с патронами. В своё время при обыске их не нашли, да это было практически нереально. Ведь хранились они не в квартире, а в подвале «сталинки», где не то что пистолет, целую гаубицу можно спрятать. Незаконное хранение оружия и боеприпасов – дело рискованное, под уголовную ответственность можно попасть легко и непринуждённо. Однако Надежда Николаевна тайком перевезла их на новое место жительства и сохранила в целости.
В доме стояла тишина, обманчивая, напряжённая. Было ясно, что опасность не исчезла, а лишь до поры притаилась. Шестым чувством Надежда Николаевна поняла: готовится нападение. Стараясь не создавать лишнего шума, она освободила пистолет от пакета и тряпки, вставила заранее снаряжённый магазин в рукоятку и подошла к окну, выходившему в огород. Хоть и не виднелось там ничего необычного, но Надежда Николаевна знала: то ли спецназ, то ли бандиты замаскировались, притаились и ждут сигнала.
Лучшим вариантом она сочла попросту сдать мужа, попросту вытолкав его на улицу. Пусть делают с ним что хотят, лишь бы её вывели из подозрений и отступились. Олег Сергеевич лежал в своей комнате, слушая тихонько включённый приёмник и не ожидая ничего плохого.
– Вставай! – скомандовала Надежда Николаевна. – Вставай, <самка собаки>!
– Надя, Надя, ты чего? – перепугался он. – Перестань! Положи волыну!
– Сейчас я тебя положу! – с этими словами она скинула его на пол, рукояткой пистолета ударила по голове и поволокла к выходу.
Конечно, Олег Сергеевич уже не был прежним здоровяком, но и под определение хлюпика тоже не попадал. Тем не менее, Надежда Николаевна сумела справиться.
– Идите, берите его! – крикнула она в казавшийся пустым огород. – Забирайте его и делайте, что хотите!
Ответом была тишина и чуть шевелившиеся от ветра кусты смородины. Тогда Надежда Николаевна решила ускорить развязку выстрелом. Она давила на спусковой крючок, но пистолет не реагировал. Что за чёрт?! Затем её осенило: ведь в фильмах, прежде чем стрелять, сначала передёргивают затвор. Решив, что враги притаились за соседским забором, Надежда Николаевна трижды стрельнула туда, но неожиданно пистолет заклинило и затвор никак не удавалось сдвинуть с места. Не знала она, что, во-первых, с пистолетом «ТТ» такое нередко случается, а во-вторых, любое оружие требует ухода, чистки и смазки. Удивительно, как вообще получилось выстрелить.
В это время сосед имел несчастье что-то делать в своём огороде. В молодости он служил в армии сверхсрочником, а потому сразу распознал выстрелы из боевого оружия и услышал, как пуля ударила в металлический лист, оставшийся после ремонта крыши. Спрятавшись за сарай, он крикнул:
– Что там за стрельба? Э, что случилось?
– Забирай этого <чудака>! – отозвалась Надежда Николаевна. – Иначе я сейчас и его и тебя пристрелю!
Сосед больше не стал ничего выяснять, а метнулся к себе в дом и вызвал полицию, которая прибыла быстро. К тому времени Надежда Николаевна бросила ставший бесполезным пистолет и вышла за ворота. Приезд полиции вызвал у неё громадное облегчение.
– Увозите и делайте, что хотите! – устало сказала она.
Надежду Николаевну по скорой госпитализировали в психиатрическую больницу с острым полиморфным психотическим расстройством с симптомами шизофрении. Судебно-психиатрическая экспертиза признала её невменяемой и суд назначил ей принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа. Диагноз со временем трансформировался в параноидную шизофрению. Поздновато эта болезнь дебютировала, но ничего не поделаешь. Второй год лечится Надежда Николаевна, однако ремиссии даже не предвидится.
Олега Сергеевича дочь оформила в интернат. Взять его к себе она не смогла, потому что и места нет, да и без него забот хватает. А один он бы попросту не выжил.
Вот так получилось: люди живы лишь формально, а фактически безнадёжно мертвы.
Все имена и фамилии изменены.