Колдун был весьма колоритный и забавный. Я бы посмеялся, но то, что он говорил, задевало самую суть моей души, самые сокровенные мои желания и мечты. Я так хотел снова увидеть их...
— … научно доказано, что человеческий мозг может куда больше, чем кажется на первый взгляд. Его предел восприятия куда шире, чем человек осознает. Если говорить по-простому, чего нет у человека в сознании, то он это и не воспринимает. Так и получается, что вокруг нас происходит гораздо больше, чем мы видим, слышим, чувствуем.
Его слова были похожи на банальную разводку, но что-то в глубине моей души заставляло верить этому. Я жадно ловил каждое его слово. Даже если он обманывает меня, пусть. Все, лишь бы хоть на миг почувствовать хрупкую надежду вновь увидеть их.
— В нашем мозге есть, скажем так, отдел, который проводит первичную фильтрацию от всех органов чувств. Большую часть сигналов он ставит в "игнор" как неважные и неинформативные. А вот остальные усиляет и обрабатывает, затем отправляя в область бессознательного, откуда сознание человека уже и извлекает эти данные. Именно поэтому человек по факту видит ту реальность, которая уже сформирована у него в сознании. Это, конечно, очень упрощенное объяснение, так как многие термины и понятия очень сложно понять.
— То есть реальность куда шире и глубже, чем мы способны воспринять? — Спросил я?
Старый колдун молча кивнул:
— Примерно так и есть, вы правильно меня поняли. Но это опасное дело. Если неопытный человек увидит весь окружающим мир таким, какой он есть... В общем с разумом можно будет распрощаться и поселиться на всю жизнь в псих лечебнице. Разум просто не выдержит.
— Но у вас же получилось?! Вы сами говорили об этом в рекламе.
— У меня получилось, — слишком резко вклинился колдун. — Только хочу заострить ваше внимание, что этот процесс у меня происходил постепенно. Купались когда-нибудь в холодной реке? Сначала аккуратно заходишь и мочишь лишь ступни, потом щиколотки, потом до колена и так далее. Если же забежать в холодную воду слишком резко, то может мышцы свести, перехватить дыхание да и не очень это приятно. Вот и тут так же. Я заходил в эту холодную воду в постепенно в течении трех десятков лет да и то ненадолго. — Колдун натянуто ухмыльнулся — И только недавно я стал воспринимать то, что не воспринимают иные люди. Я обрел зрение и теперь помогаю слепцам увидеть свет.
Старый колдун поймал меня в свои сети.
Мне было не важно, обманывает он меня или нет. Для меня не имели значения деньги, которые он потребует за свои услуги. Ничего не имело для меня значения, кроме возможности вновь увидеть их. Хоть на долю секунды, хоть на мгновение. Сказать им, как я сожалею. Сказать, что я виноват и очень по ним скучаю. Проклятая, нелепая авария унесшая жизнь всей моей семьи. А я ведь отвлекся от дороги всего на секунду...
— Из-за этого я и обратился к вам. — Прошептал я. Дышать почему-то было трудно. — Я смогу хоть на чуть-чуть стать зрячим?
— Сможете, — спустя долгих десять секунд ответил колдун. — Не полноценно, конечно, что что-то вы увидите. — Его старый палец уперся мне в грудь. — Но еще раз обращаю ваше внимание. Не ждите многого, вы не подготовлены и это может быть для вас опасно. Да и откровенно говоря, за эту услугу я беру очень много денег.
— Деньги сейчас для меня не важны. — Чуть быстрее чем хотел, сказал я. — Мне важно просто увидеть их. Больше ничего не имеет смысла.
— Понимаю. — Как-то неискренне улыбнулся колдун. — Тогда начнем ритуал? Но сначала переведите деньги на вот этот счет.
Все произошло резко, как и говорил колдун.
Я был в своем особняке. Особняке, который после потери жены и дочери, стал таким пустым. В моих руках была какая-то книга, но я бездумно смотрел в огонь камина. Нервы были как натянутая струна. Казалось, что если окружающую меня тишину нарушит хоть малейший звук, то я сойду с ума. На улицу опускалась ночь, окутывая мир во тьму. Я не включал свет и огонь камина перетягивал на себя абсолютно все мое внимание. Я не почувствовал холода, не услышал жутких звуков и не увидел зловещих теней. Просто в один миг оторвав свой взгляд от гипнотизирующего пламени я понял, что мир изменился. Словно то, что я видел до этого было каркасом недостроенного здания, а теперь на этот каркас нарастили плоть.
Я видел мир таким, какой он есть.
Я замер в кресле, боясь неосторожным движение разрушить этот мир. Моя комната стала изменяться. Стены постепенно истончались, открывая вид на бесконечный горизонт. Потолок исчез и теперь я видел чистое, безмятежное небо в котором летали бесчисленные полчища белоснежных существ. Казалось, еще мгновение и я пойму что-то по настоящему важное.
Я слышал лишь спокойную тишину. В этом мире не было ни единого звука и даже сама тишина была абсолютной. Не оглушающей или звенящей, а такой умиротворяющей. Словно после долгого путешествия попал домой.
Внезапно из полчища белоснежных фигур в небе отделилась одна и полетела ко мне. Я видел, что это женщина и было в её силуэта что-то такое до боли родное и близкое... Спустя мгновение она встала передо мной и я понял, что это она. Моя любимая. Слово застряли в горле и я чувствовал, как утекают бесценные мгновения. Я не мог выдавить из себя ни слова, лишь слезы нескончаемым потоком лились из моих глаз.
— Родная, милая... Прости меня. — Наконец смог я выдавить из себя.
— Все хорошо, родной. Мы всегда рядом. — Такой знакомый голос прозвучал, казалось, отовсюду.
Я хотел сказать что-то еще, важное, то, что не успел сказать при жизни. Но мне, как всегда в подобных случаях, не хватило буквально мгновения. Губы склеились, сухой язык не мог шевелиться, а зубы стучали.
— Мы всегда рядом. И однажды мы вновь будем вместе.
Ритуал колдуна сработал.
Привычный мир вернулся резко, рывком. Вот я еще вижу бескрайний горизонт и призрачную фигуру моей покойной жены, а вот спустя незримое мгновение я вновь сижу в кресле с книгой в руках. Мне было мало. Я не успел сказать всего, не успел услышать самое главное. Но теперь я понимал, что все было не зря. Мои ошибки можно исправить. И я знал, кто может мне в этом помочь. Почему мы начинаем ценить кого-то только тогда, когда потеряем?
Колдун был не рад меня видеть.
— Хоть один раз, молю! Ну что, мне на колени может встать?
— Нет! — Сказал колдун, как отрезал. Емко и жестоко обрубил все мои надежды.
— Да как так! Сколько денег вы хотите? Могу переписать на вас свой особняк на Рублевке! Да я все на вас перепишу, всю жизнь будете в деньгах купаться!
— Нет! — Колдун был непоколебим. Я первый раз видел человека, который отказывался от таких денег. — Не все в этом мире можно купить и не все законы дано нарушить.
— Да пожалуйста. Мне надо еще раз увидеть их, поговорить с ними. — Я встал на колени. Статус, власть, авторитет, уважение, деньги... Все это потеряло смысл. — Я не могу без них.
— С вашими финансами не составит проблем найти новую любовь, — прошептал колдун, забивая курительную трубку табаком.
— Мне не нужна новая любовь. Мне нужны они. — Мои слова прозвучали словно сквозь толщу воды.
Колдун выдохнул мне в лицо облачко дыма:
— Я не буду вам помогать. Попробуйте отпустить их.
Я не смог отпустить их.
Может быть так я смогу вновь быть рядом с ними? Горячая вода нежно обволакивала мое тело. Я не стал закрывать двери. Слуги с утра найдут меня. Последний раз я взглянул на такой пустой особняк. Я больше не мог называть его домом. Дом там, где родные и близкие.
Пальцы холодила острая хирургическая сталь.
— Скоро мы будем вместе...
Вода тихо приобретала красноватый оттенок. Мне не было страшно. Я был спокоен и чувствовал, как вместе с кровью из меня уходят все тяготы и заботы этого мира. Мне было хорошо. Голова была как в розовом тумане, легкая слабость приятно расслабляла. Еще чуть-чуть...
Тьма. Мрак. Пустота.
Недвижимая, абсолютная, вечная темнота, в которой нет ни малейшего движения или света. Тут нет ничего и никогда не было. Я понял каким-то шестым чувством, что обречен. Надежды нет. До скончания веков я буду висеть в этой абсолютной темноте не в силах пошевелиться или увидеть хоть далекий отблеск света. Я вновь ошибся. Я навечно одинок.
Не знаю, сколько времени прошло. Может минута, а может и век. Мне стало казаться, что я слышу далекий шепот, где-то на грани восприятия. Тихий, едва уловимый, но такой близкий и родной. Он пробивался, как хлипкий росток пробивается сквозь монолит бетона:
— Рано... Мы тебя не звали... Время не пришло...
Я вас понял, мои родные. Простите меня, такого глупца, обреченно на вечное одиночество в это первозданной тьме.
Надежды нет. Я сам себя лишил её.
- Предыдущая история