Дмитрий сидел на кровати и лупил на меня глаза. Вид он имел весьма бледный, губы синие, а на лбу выступила мелкими каплями испарина. Дышал он тяжело и с присвистом, при этом мелко дрожал, постукивая зубами.
– Где я? - просипел он.
- У черта в лавке, - ответила я.
- Я серьезно, - сказал он. - Вы кто?
- Я Агнета.
- Имя какое-то странное, нерусское. Веники эти везде, свечи, воск, печка, - крутил он головой в разные стороны.
- Зима за окном, - с усмешкой сказала я. - Эка тебя плющит и козявит. Не заболел ли ты часом, добрый друг?
- Плохо мне, тошно, муторно и страшно, - его продолжало трясти.
Дверь в летнюю кухню открылась, и вошел Исмаил, который нес ведро с хорошо утрамбованным снегом. Он поставил его около печки.
- Это его порча морозит, не отпускает, - сказал Исмаил. - Видать, ночью кто-то новые бесчинства творил.
- Наверно, наша прекрасная тётенька с палочкой. Что у нас тут?
Я пристально вгляделась в Дмитрия. Над ним кружилось серое облачко, из которого сыпались белые колючие ледышки на его бедную голову. Перед его глазами висел плотный густой туман.
- Миленько. Вы, Дмитрий, прямо комбо словили от матушки вашей и посторонней гражданки. Не удивлюсь, если еще ваша женушка решит пофеячить, так, на всякий случай, - хмыкнула я.
- А ты на ручки и ножки его посмотри, - сказал мне Исмаил.
- Ого, - удивилась я. - Кандалы даже. Не поскупилась девица-красавица на нашего красного молодца. Что же в вас такого необыкновенного, чем же вы зацепили гражданку? А?
Дмитрий закатил глаза и впал в ступор.
- Хочу также жить, хочу, чтобы меня любили, чтобы пылинки сдували, чтобы на руках носили, и не работать, и просто сидеть в плетеном кресле и смотреть на прекрасный сад, - быстро заговорил он жарким женским шепотом. - И детей таких же хочу, белокурых ангелочков, и здоровье, как у Оксанки. Хочу, хочу. И ночи, полные любви, а не трения на пару минут с контрольным поцелуем в лоб. Счастья хочу-у-у! – завыл он.
- Во дает стране угля, и то редко и мелкого. Звезда по имени Солнце. Счастья она чужого хочет. Молодца! Нет чтобы руки к строительству своего приложить, а она хочет чужое украсть, - покачала я головой.
Рядом с нами возник Шелби. Он посмотрел на Дмитрия, затем на ведро со снегом, хмыкнул себе под нос.
- Агнета, ты была права, как в воду смотрела, когда сказала, что нам эта убогая еще устроит канкан с тараканами.
- Ча-ча-ча, - поправила я его. - Я так понимаю, что я сейчас сниму вот это, а через пару месяцев она опять чего-нибудь на него навесит.
- Может через пару месяцев, а может и через пару недель, - сказал Шелби.
- И откуда у людей столько денег? - задумчиво спросила я.
- Для счастья ничего не жалко, - ответил Дмитрий женским голосом.
- У меня от таких клиентов, которые разговаривают чужими голосами, мороз по коже идет, - повела я плечами.
- Они же не просто так говорят и не по своей прихоти, это благодаря всему твоему дару, - сказал мне Исмаил.
- Миленько. А ты чего ведро со снегом приволок? - спросила я.
- В процессе работы поймешь.
- Ага, сюрприз будет, - кивнула я.
– Ну что, Агнетушка, какой у нас план перехват? – спросил меня ласково Шелби.
– А ты сам чего скажешь? – задумчиво поинтересовалась я.
– Голову ей оторвать и на палку нацепить, - также ласково ответил он.
– Миленько, - хмыкнула я, представляя жуткую картину.
Почему-то перед глазами поплыли кадры из жизни Дракулы. Не того из фильмов, который, как клоун, скакал перед экраном с зубами, как у кролика, а того реального, что защищал свою землю от врагов и в устрашение им вывешивал на стене крепости их головы на кольях.
– Ну нет, Агнета, мы такого делать не будем, - помотал головой Исмаил.
– А чего это не будем? – осклабился Шелби. - Весьма миленько получится. Шикарный забор с головами тех, кто вступил на тернистый путь магии и пошел не по той тропинке.
– Ну вас, - нахмурилась я. - Хватит копаться в моих мыслях. Мало ли что мое воображение нарисует, а вы все исполнять кинетесь?
– Нет, - хором ответили помощники.
– Так чего будем делать с гражданкой-самозванкой? – спросил Шелби.
– На твое усмотрение, - сказала я. - Голову только ей не отрывай.
– А чего так? Аннушка уже масло разлила.
– У нас нет в городе трамвайных путей, - поморщилась я.
– Зато электричка регулярно ходит, - продолжал он улыбаться.
– Ну и пусть ходит. Сделай так, чтобы она больше ничего не лепила на Дмитрия. Надо будет еще Оксану позвать, вот сто пудов и там чего-нибудь интересного имеется. Гражданка прямо недуром решила заняться семейством. И ведь не понимает, болезная, что мужик с ней все равно не будет. Не берет его приворот, а остуда только мозги вымораживает. Все порчей ложится. Помрет ведь раньше времени. Счастья она, видите ли, хочет ценой чужих жизней. Это сколько судеб она решила переломать? – возмущалась я.
– Ладно, Агнетушка, работай, - сказал мне Шелби. - Ты мне прямо стала нравиться в гневе, я люблю обратки. Я буду мстить, и мстя моя страшна, - хохотнул он и исчез.
– Ты тут останешься или тоже уйдешь? – спросила я Исмаила.
– Пойду я, а то мало ли кто там за воротами сейчас бродит. Метель ведь собирается.
– Точно? – я поёжилась.
– Точно, - кивнул он.
– Ой, будь так любезен, присмотри за Сашей и за Славкой, чтобы они в жуткую погоду не потерялись, - попросила я.
Мне сразу вспомнился буран, в который мы попали с Сашей в начале года, и как-то стало не по себе.
– Присмотрю, не переживай. Работай спокойно и ни о чем не думай, - сказал мне Исмаил. - Если что, то Прошка тебе поможет. Вон как недобро он на нас посматривает.
На подоконнике сидел огромный рыжий кот и сердито глядел на нас, типа хватит уже базарить, работать пора. Исмаил пожелал мне удачи и исчез.
– Миленько, - сказала я, глянув на бледного трясущегося Дмитрия.
И чего ко мне это дурацкое слово прилепилось, ведь не миленько всё тут, а прямо-таки припоганенько.
– Чего, Димасина, работать будем? - спросила я его.
– А можно я домой поеду? - жалобно спросил он.
– Не-а, - помотала я головой. - Далеко не уедешь, убьешься в своем состоянии.
– А я заболел?
– Можно сказать и так, - кивнула я. - Давай, дружочек любезный, попробуем отливки, может они помогут справиться с твоим состоянием.
– А это не больно? - поинтересовался он.
– Вчера было не больно, сегодня ничего не обещаю. Хотя теплый воск на тело весьма приятненько. Но лить его на тебя не собираюсь, еще добро на баловство переводить. С игрищами всякими - к жене, - проворчала я.
Поставила кастрюлю с водой на печку, достала миску и ковшик. Разделила воск на три части. Вдруг Дмитрий вскочил со своего места и рванул с подсвечником в мою сторону. Не добежал, грохнулся на пол, запутался в пледе. На его спине сидел Прошка и орал истошным криком.
– Сделай ему лечебный кусь, - велела я. - Еще мне агрессивных клиентов не хватало. Вроде нет в тебе ни покойника, ни беса, а посмотри, как она ему мозги задурманила. Сейчас мы будем тебе насильно причинять добро.
– Я, я, я не хочу этого, - проговорил он сдавленным голосом.
– Нравится, не нравится, терпи, моя красавица, - хмыкнула я. - Вчера ты этого хотел, и позавчера тоже жаждал, а сегодня в тебе говорят другие силы, а с их мнением я считаться не обязана.
Я сунула руку в ведро со снегом, вытащила пригоршню и быстро обтерла ему лицо.
– Снег, как вода, убери все мысли дурные, помыслы чужие, инородное, постороннее, заморозь и втяни в себя, - прошептала я. - А теперь замри, - стукнула я легонько Дмитрия по лбу.
Он так и застыл на полу. Я дальше стала готовиться к ритуалу. Прошка разлегся на его спине и внимательно следил за товарищем.
– Эх, чего только для людей не сделаешь. И вот надо ли мне всё это? - вздохнула я.
Автор Потапова Евгения