В китайском Национальном музее чая, том самом, который в Ханчжоу, открылась и будет работать до 5 января выставка, посвященная роли вина (в широком смысле этого слова) и чая в повседневной жизни китайцев. На сайте самого музея информации об этой выставке, увы, нет — так что пришлось собирать информацию о ней по кусочкам из китайских новостей и соцсетей.
Насколько я смог понять, некоторое время назад музей выпустил книгу, посвященную чайной и винной посуде, собранной в коллекциях нескольких чжэньцзянских музеев. А сейчас собрал некоторую часть вошедших в книгу экспонатов — 123 — в тематическую выставку. Временной разброс экспонатов впечатляет, на выставке представлена чайная и винная посуда (часто — комплектами) со времен Восточной Хань (это, грубо говоря, первый век) до наших дней.
Наши китайские чайные братья вокруг этой выставки даже чайно-винную движуху устроили вместе с винными французами. А вот нормальных фотографий с выставки не сделали. Жалко, конечно. Тем более что посуда — это такая замечательная категория, с которой можно неплохо знакомиться и по фотографиям.
Но я зацепился за новость об этой выставке не для того, чтобы посетовать на слабую виртуализацию китайских музеев. Дело в том, что китайская алкогольная культура — это отличный способ понять китайскую чайную культуру в ее взаимодействии с мировой чайной культурой.
Начать это понимание нужно с того, что по своей развитости и интегрированности в жизнь китайцев чай и алкоголь можно считать идентичными. Безусловно, у чая и алкоголя разная функциональность. Сами китайцы иногда убедительно разделяют чай и алкоголь по характеру социального взаимодействия, выстраиваемого вокруг напитков. Алкоголь они считают отличным напитком для начала коммуникации, когда важно познакомиться и выйти на позитив. А чай — отличным напитком для спокойного вдумчивого общения в небольшой компании. Грубо говоря, алкоголь — для веселья и праздников, а чай — для переговоров и бесед. И это, понятное дело, не исчерпывающая формализация социальной роли напитков. Да и вообще я сейчас не об этом. А о том, что, повторюсь, по своей значимости для китайской культуры и по своей представленности в ней чай и алкоголь совершенно идентичны. Я бы даже сказал, что алкоголь практически во все времена был представлен в китайской культуре покруче, чем чай, но это дискуссионный вопрос, так что предлагаю сойтись на паритете.
Однако если посмотреть на китайскую чайную и китайскую алкогольную культуру сейчас и снаружи, то совершенно идентичными они выглядеть не будут. Китайская алкогольная культура практически не вышла за пределы Китая. Конечно, китайские алкогольные напитки известны в мире — но эта известность спорадическая и экзотическая, массового проникновения китайского алкоголя на мировой рынок не случилось. Тогда как китайская чайная культура за пределы Китая вполне себе вышла, причем вышла настолько эффективно, что значительная часть современного глобального чайного рынка и современной мировой чайной культуры от китайских корней полностью оторваны.
Ответ на вопрос о том, почему же так все получилось, лежит на поверхности. Китайский чай в условном XVIII веке был включен в формирующуюся глобальную экономику. А китайский алкоголь — нет. Причины такого «включения и невключения» тоже очевидны. Чай был для мирового рынка продуктом уникальным из-за уникальности сырья. А алкоголь — нет, его можно делать много из чего. Все действительно очень просто.
А вот последствия включения чая в глобальную экономику уже не так просты. И о них я как-нибудь расскажу отдельно. Но пока, чисто для затравки, я могу сказать, что если бы не условные англичане, которых можно считать проводниками глобальной экономики в условном же XVIII веке, то китайский чай сейчас был бы таким же нишевым и локальным (хоть и масштабным, с учетом размера китайского рынка) продуктом, каким является китайский алкоголь. И даже, скорее всего, был бы гораздо меньше, чем алкоголь, заметен в китайской культуре. Причем, что особенно любопытно, в истории китайского чая упомянутые англичане успели отыграть противоположные роли. Сначала они его успешно включили в глобальную экономику, а потом не менее успешно исключили из нее.
В глобальную экономику китайский чай, если оперировать исторической перспективной, возвращается только сейчас. И уже самостоятельно, без условных англичан. Они — условные англичане — в определенном смысле до сих пор этому противодействуют. Но это, повторюсь, уже совершенно отдельная история.