Вернувшись, Баюн сел за стол и внимательно на нас посмотрел, то ли вопросов ожидал, то ли думал, с чего лучше начать. Ваня нарушил застоявшуюся тишину вопросом, что крутился у нас обоих на языках.
– Что это, вообще, было? Что произошло? И кто это был? - последнее, видимо, чтоб удостовериться в своем предположении касательно данной особы.
– Ну, это предок твой. Тот, что с нами договор заключил. Вот, пришел пламя забрать, он же не думал, что мы решимся там обряд проводить, - пожал плечами котей и отправил в рот пирожок.
– Но почему он просто так ушел? С его-то силами? - тут же спросила я.
– А сил-то уже и нет. Или ты думала, я его просто так за стол пригласил и проконтролировал, чтоб именно Иван ему чашку подал? - непонимающе посмотрел на меня Баюн.
– Об этом я тоже хотела спросить, - смутилась я.
– Что ж вы, как дети малые-то? - вздохнул котей и приступил к более подробному рассказу, - Вот Яга, бабушка твоя, она ведь не сразу стареть начала, как ты родилась. А медленно, ей сила не давала. А как ты на нашем пороге появилась, как ее за руку взяла, так и все, считай за год лет на тридцать постарела. Просто ты этого не заметила. Так и Иван, за одно касание перенял всю силу. Теперь он Змей Горыныч, может в ящерицу огнедышащую превращаться, правда, пока это не его истинный вид. Так что наслаждайся человеческой жизнью, пока есть время. И вообще, пора уже было Горыныча сменить, стар он больно для этого времени, просто еще сам не понял, что ему на покой пора.
– Так это все ты задумал? - посетила мою голову, наконец, та самая важная мысль.
Нет, мне и раньше казалось, что что-то здесь не так. Что не мог Баюн вот так попасться, да и я, если бы не он, в это дело не влезла. А тут все к одному сходится. И мысль он эту про Пламя Змею подкинул, и меня в поход снарядил, и даже, наверно, избушку подговорил, чтоб недалеко от Ваниного дома на лето остановилась. Может и волчка он надоумил ко мне ту свинку пригнать…
– Ну, вообще, да! Давно пора было, уже сколько Ягушек сменилось, уже сколько времени утекло, а этот старый х.м.ы.р.ь все по миру ходит. Хуже Кощея уже стал!
– Я пойду наверно, - нерешительно отозвался Иван, порываясь встать.
– Да сиди ты! - остановил его Баюн, - нам еще с тобой о многом поговорить надо! Вот про силу твою новую рассказать…
– Я пойду! - уже более решительно сказал Ваня, и в глазах его, резко пожелтевших, мелькнуло пламя, и на руках появились когти и мелкие зеленоватые чешуйки.
– Во-во, - довольно проговорил Баюн, заметив общее замешательство от увиденного, - рано тебе уходить еще. Да и не нервничай, а то еще подпалишь нашу избушку. А она у нас дама нежная, понесет, костей по лесу потом не соберешь. Да и о хозяйстве своем подумай. Не ровен час, пожрешь все в приступе змеева голода. Так что сиди и на ус мотай.
Ваня действительно сел и внимательно рассматривал свою руку, которая медленно но верно принимала обычный свой человеческий вид.
А Баюн пустился в длинное разъяснение. О том, что Ване теперь злиться и нервничать нельзя. О том, что если будет сильно злой ходить, то останется Змеем навсегда, и придется ему специальные чары использовать, чтоб человеком оставаться. Рассказывал о том, как силой пользоваться, и вообще много полезного. Но кажется, Иван его плохо слушал, он все, как завороженный, смотрел на свою руку и о чем-то думал.
Просидели мы до вечера. И вот когда уже начало темнеть, Ваню мы проводили до дома, даже проверили, чтоб не заплутал по дороге после таких-то новостей.
А на обратном пути нам леший встретился.
– Здравствуй, Владими́р!
– Здравствуй, Ягодка, - улыбнулся он мне, - Как грибочки? Все засолила? Еще надобно?
– Благодарствую! Пока хватит, времени на них нет, но вот по осени, когда белые пойдут, я с удовольствием. Но ты ведь не это хотел спросить?
– Не это, тебя не обманешь. Мне вот интересно, что с тем супостатом? Ну со Змеем, то есть? Он по лесу сегодня бродил, на деревья с кулаками бросался, а меня увидел, так наутек в деревню пустился.
– Да силы его к потомку перешли, стал он теперь обычным вредным стариком. Я и сама не заметила, как его старичком начала называть. А все почему? Потому что он состарился еще за столом сидя, съежился как-то весь, удаль свою потерял…
– Это хорошо, давно пора. Только вот я не заметил, чтоб он рад этому был.
– А чего ему радоваться-то? Не хотел он этого, Баюн его обманом заставил.
Владими́р посмотрел на котея с уважением и небольшой опаской.
– Это ты хорошо придумал. Благодарствую, а то которую сотню лет ждал, что он мне лес спалит со своим характером дурным! Ну, пора мне, до встречи! - попрощался леший.
А мы, как оказалось, уже и на полянке с избушкой стояли.
– Зря ты ему все рассказала, он ведь теперь меня опасаться будет, - недовольно проговорил котей.
– Теперь я тебя опасаюсь, так что привыкай, - я направилась к избушке.
Сегодня хотелось просто прийти и лечь спать, усталость резко накатила на меня. Еще и обдумать все надо было, на сколько я после таких дел могу Баюну доверять?
Но когда я зашла, избушка встретила меня все еще накрытым столом, с остатками “праздничной” трапезы. Не прибралась, пока я ходила.
Так что для начала пришлось все убрать, чтоб не испортилось, и было чем завтра позавтракать, а может и пообедать.
Закончив с уборкой, легла, хотела поспать, но не спалось. Да и думать полноценно не получалось, все какие-то мысли не те были. Проворочавшись с час, а может и больше, пошла я на ночной перекус. Котей лежал, свернувшись клубочком, на подоконнике, но не реагировал на меня, хотя обычно составлял мне компанию за полуночной трапезой.
Сытая, я быстро уснула, мне что-то снилось, но что именно запомнить я так и не смогла.