Кровь стекала с огромного серого валуна. Шатёр наполнился низким гортанным криком, будто горы сходились вместе и создавали мощнейший обвал. Света четырёх факелов не хватало, тени обступили собравшихся, а самые крупные восседали по углам и тихо наблюдали за происходящим. Зелёная морщинистая кожа туго обтягивала кости, белая борода сделалась красной. Длинные пальцы сжимали острый предмет — грубая пародия на хирургический нож — скорее, то, чем можно завалить дикого кабана. Крик смешался с рыком, и голая земля под ногами тряслась, но старый шаман не дрогнул, его маленькие чёрные глазки сосредоточенно щурились. Он сделал резкое движение ножом, раздался мерзкий хлюпающий звук, и поток крови усилился — под ногами уже образовалась красная лужа, и с каждой секундой только росла. К крику добавились звуки барабанов. «Бом», «бом», «бом»… Перед глазами женщины всё плыло, сознание стремилось в страну, где царит безмятежность. Шаман поднял верхнюю губу, тем самым обнажив треснувшие от старости клыки, и тихо запел…
Боль. Мы приходим в этот мир с помощью боли другого. Женщина платит огромную цену за неслыханный дар, который называется Жизнь. Она настолько хрупка, что отнять её не составит труда, но мы оберегаем каждый вздох, как упавшую звезду с неба, как самый огромный сапфир. Даже зная, что эта новая душа может погрузить мир в хаос — мы будем её беречь до последнего. Пока хотя бы один драгоценный осколок надежды будет сиять. Но и ему суждено померкнуть, и когда это случится, не найдётся того ножа, который сможет остановить сердце злодея или, может быть, героя. Созданные с помощью магии големы никогда не станут людьми, потому что ни один колдун не платит так высоко, как это делает женщина, неважно человек она, орк или великанша — все едины перед испытанием рождения. И у всякого испытания есть свой финал.
Мантия шамана пропиталась кровью. Он сжимал в руках ребёнка, молчаливого, но живого. Кожа новорожденного была бледно-коричневой, а глаза ярко-красными. Шаман медленно покачивал дитя на руках и тихо пел. Он заметил хмурый взгляд высокого орка в шипастых доспехах и кивнул. Как только ребёнок оказался в широких и грубых ладонях вождя с чёрными как смоль волосами, завязанными в крепкий хвост, младенец зарыдал. В шатре раздался зловещий смех, и его тут же поддержали остальные.
— Как ты назовёшь это дитя, Абрук? — спросил шаман, и голос его был крепок, несмотря на возраст.
— Назову? — ухмыльнулся тот. — Как много криков было, будто мои воины режут людишек, а мне это ой как нравится, — остальные засмеялись, и только шаман оставался серьёзен. — Имя подсказали сами братья-боги! Дархарт!
— Причиняющий боль, — медленно проговорил шаман. — Да будет так, Абрук, Дархарт принесёт этому миру боль, от которой не будет спасения, во славу Моорха и Друтарра!
— Чего молчите?! — гаркнул вождь, всецело довольный собой. — Дархарт, мой сын, теперь здесь! А вскоре мы породим больше сынов войны!
Шаман запел громче, и вскоре шатёр, а затем и земля вокруг наполнились грубым пением и боем барабанов. Глаза великанши на миг распахнулись, и она узрела своего сына, и поняла она, что это будет её единственный ребёнок. И возненавидела Абрука, пленившего её до самой смерти. Жаль, что не столь скорой…
***
Прошли годы.
План Абрука не сработал, но это не мешало ему являться раз в год для новой попытки. Все остальные дети рождались мёртвыми, и только мать-великанша продолжала жить, если можно назвать жизнью то жалкое существование, которым её наградили. Цепи крепко сковывали тело, а запах горящих трав в совокупности с разбавленной ядом водой делали её ужасно слабой. Казалось, она постоянно находилась в состоянии дурмана, но это было не так. Она чувствовала всё, осознавала всё, но была бессильна что-либо предпринять. Боль скручивалась, разворачивалась и вытягивалась вслед за днями. Пока солнце сменялось луной, рос и Дархарт, её единственный сын.
Поначалу он задавал ей вопросы, плакал, кричал, но она не реагировала, а только сонливо моргала. Потом он пропал. Надолго. Ей показалось, что ещё несколько лет развеялись, подобно пеплу её сгоревшего дома. А когда сын вернулся, она почувствовала, что он изменился не только телом, но и душой. Дархарт молча сидел и смотрел на неё. Его красные глаза пленили и заставляли сердце биться сильнее. Она мечтала, что однажды он прекратит её страдания. Приносящий боль должен, нет, обязан вонзить в неё нож и освободить. Чего же он ждёт, почему медлит?
***
Рот лошади наполнился пеной. Дархарт чувствовал, что кобыла на последнем издыхании. Нельзя останавливаться, не сейчас! Они почти загнали Моргарта, огромного чёрного медведя. Победа над ним принесёт славу и уважение. Кобыла издала хриплый звук и начала заваливаться на бок. Дархарт поздно почувствовал, что кренится следом — мир перед глазами завертелся, а лопатку пронзила резкая боль. Ему не хватало ловкости братьев-орков из-за внушительного роста, но и кровь великана не дала обещанный силы — мышцы сами сопротивляются изнурительным тренировкам, будто он — огромная ошибка природы. Полувеликан-слабак, полуорк-ничтожество — так к нему относились другие, так он сам чувствовал себя.
Дархарт поднялся, мир перед глазами обретал очертания: лошадь лежала на земле, её грудь резко поднималась и опускалась, глаза налились кровью. Он с жалостью посмотрел на кобылу, но времени не было, стоило поторопиться. Для начала он найдёт, чем сражаться. Оружием для себя он выбрал копьё — достаточно, чтобы держать врага на расстоянии, но не требуется такая точность, как при стрельбе из лука, и не огромная секира, которую трудно поднять. Дархарт был благодарен шаману, который после бесчисленных дней мучений принёс ему палку с острым наконечником.
Полувеликан осмотрелся, мимо него только что пронеслись старшие братья-орки от чужих матерей. Их смех наполнил округу, затем один из них резко обернулся и крикнул:
— Лучше это был ты, а не лошадь Ярморка, от неё хоть польза есть!
Дархарт сжал зубы и ничего не ответил.
— Возвращайся к своей великанше и поищи утешения в её объятиях!
Снова промолчал и отвернулся, острая часть копья смотрела вверх и будто разрезала облака.
— Офх’брах! — выругался старший из братьев и поскакал дальше.
Лошадь продолжала хрипеть. Тогда полувеликан склонился над ней и принюхался. Запах крови вперемешку с чем-то кислым и резким говорил о яде. Какой грязный трюк — отравить его лошадь! Неужели братья настолько не верят в себя? Нет, они просто ненавидят и жаждут это показать любой ценой. Глаза кобылы наполнились тупым мучением, сердце Дархарта дрогнуло. Он взглянул на копьё и подумал, что может освободить её от страданий. Дыхание его участилось. Он увидел в её глазах что-то знакомое… Она ждала с нетерпением, знакомым с детства нетерпением. Ждала, когда же он возьмёт копьё и проткнёт ещё живое, бьющееся сердце. Боль в лопатке напомнила о собственном увечье. Мешок с лекарственными травами закачался на ветру. Почему бы не попробовать? По крайней мере, он сделает всё возможное…
Позади показался гнедой конь, младший брат, как обычно, опаздывал. Дархарт улыбнулся. Он поднял руку и замахал. Несмотря на разницу в возрасте, Гурвик был крепче и сильнее. Рельефные мышцы под тёмно-зелёной кожей отливали на солнце, а мощные белые клыки и огонь в глазах напоминали, как ещё молод этот орк.
— Лошадь отравлена, — сплюнул Дархарт в сторону.
— Наши братья бывают подлыми, — отозвался проницательный Гурвик.
— Твои братья, кроме тебя никто не признаёт моего родства.
— Как говорит шаман, слова разносит ветер, а кровь течет внутри! — Гурвик изобразил старческие нотки, а затем задорно рассмеялся. — Они могут говорить что угодно, но в тебе есть целая половина орка!
Дархарт поднял ноздри в презрительной гримасе. Только половина! Таким он и был — куском чего-то, неполноценным.
— Не будем пустословить, надо торопиться, медведь может быть нашим!
— Тогда полезай, хитрый брат! — крикнул младший, Дархарт в ответ поднял бровь. — Я знаю, что ты был уверен в моём появлении не просто так, Гурвик — твой запасной план, верно же? — орк снова рассмеялся.
— Ты прав, — ехидно ухмыльнулся полувеликан.
Ровная местность сменялась скалами, а дорога резко проваливалась вниз. Их ждал каменный лабиринт, созданный самой природой. Множество тайных проходов только усложняли поиск. Серый песок хранил целую кучу следов.
— Я так понимаю, нам вперёд. Братья уже должны были успеть его окружить, — сказал Гурвик, почёсывая затылок.
— Нет, они ошибаются, — с этими словами полувеликан слез с коня.
— Дархарт, ваши тёрки не должны мешать…
— Это не имеет к делу никого отношения. Они выбрали неверный путь, слишком торопятся.
— Я вижу ясные и отчётливые следы медведя впереди, так что мне непонятно, о чём ты…
Дархарт спрыгнул с коня, в этот раз получилось ловчее. Некоторое время он рассматривал отпечатки на песке, а затем резко качнулся влево – попытаться сдвинуть валун. Руки напряглись, и тот всё же поддался, сначала с трудом, а потом и совсем легко. На мгновенье Дархарт даже обрадовался, но тут же лицо его скисло. Стоило догадаться, что ему на помощь пришёл Гурвик. Орк улыбался широкими клыками, а красный язык высовывался в щель между ними.
— Ничего не понимаю, зачем тебе валун?
— Важнее то, что за ним!
Тут-то Гурвик и заметил внушительный проход, который прятался за камнем. Орочьи глаза легко приспособились к темноте достаточно, чтобы заметить следы на полу пещеры.
— Следы медведя! Он внутри?! — Гурвик искренне удивился. — Как тебе только удалось их заметить? Это точно колдовство!
Сначала медведь нападал на дичь в ближайшем лесу. Охотники стали ходить небольшими группами, но на этом предосторожности закончились. Позднее разбушевавшийся зверь задрал нескольких овец в поле, пастух попытался его остановить, но несчастного постигла та же участь. Как подозревал Дархарт, медведь попробовал вкус орочьей крови, и она свела здоровяка с ума. Хитрый зверь терпеливо ждал и выслеживал, когда какой-нибудь орк останется один. Члены племени стали жаловаться вождю на пропажу соплеменников, охотники находили лужи крови на дорогах, близ ручьёв, среди скал. Медведь будто старался сохранить каждый кусок. Проблема заключалась и в том, что кровавых следов было мало, чтобы выследить зверя. Дархарт догадался, что скоро вождь Абрук объявит грандиозную охоту на зверя, поэтому полувеликан пытался компенсировать отсутствие силы и ловкости должной подготовкой. Всё началось с тщательного исследования мест убийства, но это мало что дало. И только последний случай дал хоть какую-то подсказку. Дархарту повезло: он выбрал нескольких орков, которые больше остальных любили одиночество. Он ходил их привычными маршрутами и раньше охотников обнаружил пропажу молодого конюха, который служил Ярморку. Точно такие же отчётливые следы вереницей тянулись вперёд, но сам медведь, по всей видимости, был гораздо умнее. Каким-то образом он уничтожал настоящие едва заметные отпечатки на земле или песке, будто делался почти невесомым. Об этом, разумеется, стоило умолчать.
Когда наконец вождь созвал племя, чтобы объявить об охоте, Дархарт предложил использовать приманку, которой позже стал сам по результатам голосования старших братьев. Гурвик было пытался вызваться вместо него, но Абруку это не понравилось: «Чья идея — тот и закуска для Моргарта!»
Вождь же и дал ему имя, в убийстве безымянного зверя мало славы. Пусть в песнях воспоют двоих, героя и врага. Признаться, такого огромного медведя Дархарт видел впервые. Тело внушало благоговение, он мог быть посланником богов, а может, и самим божеством. Да, если бы не беды, которые он уже успел причинить, многие бы поклонялись Моргарту. Их красные глаза встретились, и Дархарт увидел осмысленность в каждом безумном жесте. В глубине обитала разумная и опасная мысль, запертая внутри звериного тела.
— Не колдовство, а предусмотрительность, — отозвался Дархарт.
— Может быть, найдем братьев?
— Для чего они нам?
— Быть предусмотрительными, как ты и сказал. Медведь жуткий, что наш шаман в минуты пророчества... — Гурвика нельзя было назвать трусливым, в нём говорил разум, но Дархарта сейчас это мало волновало.
— Нет, они шумные. Моргарт скроется быстрее, чем мы сможем подойти на предельную дальность выстрела.
— Вот только стрел у нас нет! — Гурвика прошиб пот. По нему было видно, что он не готов к сражению, показная храбрость закончилась.
— Они нам и не понадобятся, идём.
Ноги тихо ступали по тёмным гладким туннелям. Когда-то их создавали потоки воды, пока не оскудели после сильнейшей засухи. Небольшие капли тёмной крови подсказывали путь, всё-таки некоторые стрелы проткнули плотную шкуру медведя. Трещины проходили сквозь всю каменную толщу — это было на руку, сквозь них сочились редкие лучи света. Пускай зрение орков и позволяло неплохо видеть в темноте, солнце напоминало, что они близки к поверхности и ещё не спустились на дно пещеры.
Миг — и тень резко пронеслась мимо. Почти бесшумно, Дархарт только и успел выставить копьё вперед, не совсем осознавая, куда же он его направляет. Зато отчетливо почувствовал, как наконечник пронзил плоть. Гурвик машинально встал в защитную стойку, заслоняясь деревянным щитом с металлической пластиной посередине.
— Направо, живо! — рявкнул Дархарт, подталкивая младшего брата.
Они побежали, ноги то и дело поскальзывались. Серый песок кончился, и остался только гладкий камень. Рывок, ещё один. Дархарт сжимал копьё, с наконечника стекала чёрная кровь. Со лба катился пот. Резкий удар в бок заставил полувеликана снова оказаться в воздухе. Нечто сшибло его с ног, и тот с силой ударился затылком. Перед глазами заплясали разноцветные огоньки. Изо рта брызнул сгусток крови. В последний момент Дархарт успел сгруппироваться и откатиться в сторону — медвежья лапа оставила трещины в камне. Да сколько же в нем силищи!? Снова неловкий прыжок, и лапа прорезала воздух прямо перед его лицом. «Клац!». Пол под Дархартом провалился как раз в тот момент, когда челюсти Моргарта должны были сомкнуться на его голове.
Бок отдался резкой болью — выступающий кусок камня сломал ребро. Дархарт слышал крики младшего брата где-то наверху, пока Гурвик наконец ни приземлился рядом с ним. Тому повезло больше, он контролировал падение, поэтому отделался лишь парочкой царапин.
— Где мы, Дархарт? — тяжело дыша, проговорил Гурвик и сплюнул в сторону. — Как отсюда выбраться?
— Лучше узнай, как нам добраться и добить Моргарта!
— Ты совсем обезумел? Я еле проскочил мимо него, надо убираться да поскорее!
— Нет, Гурвик! Мы его добьём, я успел задеть медведя копьём, он отравлен. — Дархарт поднялся на колени и окончательно встал, он улыбался и, казалось, впервые искренне гордился собой.
— Отец не одобрит отравление, мясо Моргарта, если его вообще убьют, будет на его столе.
— Мы ему не скажем, это не испортит мясо. Лишь парализует медведя на нужное нам время.
— Фух! — выдохнул Гурвик и расправил плечо, кости захрустели. Щит выглядел так себе. — Что ты предлагаешь?
От выгнутой пластины и сильно треснувшего щита было мало проку, так что для начала было решено от него избавиться. Братья быстро нашли выход на поверхность, как будто медведь просто захотел от них избавиться как можно скорее, но из-за копья сделать этого не вышло. Рядом была мерзкая тёмная жидкость, к ней не хотелось прикасаться. Яркий пролом в скале, заполненный плотным светом, вывел их на открытую местность недалеко от пещер, где они сражались.
— Надо искать братьев или парализованного медведя…
— Медведь нас сам найдёт, — сказал Дархарт, — яд ещё не до конца подействовал.
— И каким это образом он нас найдёт?
— Очень просто, заранее прошу прощения!
— Проще… — Гурвик не успел договорить, как кинжал Дархарта разрезал плоть на его мускулистой груди. Кровь брызнула на серой песок, орк отпрыгнул, и на его лице отразился ужас. — Ты что делаешь?!
— Привлекаю внимание, разве не очевидно? — отозвался Дархарт. — Ты же хотел быть приманкой!
— Я не… — Гурвику снова помешали. Здоровый чёрный медведь с красными глазами появился в тёмном проломе. — Офх’брах! — выругался орк и встал в защитную стойку, хотя без щита от неё было мало толку.
Лапы скользили по поверхности, почти не оставляя следов. Тогда Дархарт понял, что медведя поддерживает какая-то магия. Теперь он явственно ощутил, какой зверь мощный источник волшебства. И тут ему впервые за всё время стало страшно. Он недооценил противника, он подставил единственного брата, который считал его равным себе, орку, только для того, чтобы добиться уважения отца... Что станет с тем уважением, когда Моргарт разорвёт их на куски? Оно развеется вместе с серым песком под их ещё целыми ногами.
Дыхание медведя сделалось тяжелым от яда, но в нём ещё было много сил и жизни, как казалось Дархарту. Свежая орочья кровь гнала зверя вперёд, заставляя забыть об опасности. Хотя о чём тут говорить? Медведь. И был. Самой опасностью.
Моргарт шёл медленно. Он будто намеренно накалял ощущение ужаса в глазах жертвы. Он играл с ними. Дархарт лихорадочно осматривался — найти что-нибудь подручное, но ничего не выходило. Им овладел неконтролируемый страх. Он стискивал зубы и разжимал их. Гурвик медленно покачивался из стороны в сторону — всё ещё верил, что брат-полувеликан его защитит. Но Дархарт не знал как! Как это сделать?! Подобно движущейся скале медведь наконец подплыл к ним.
Вдох. Выдох. Рывок.
Поднялся вихрь из движущихся тел. Гурвик взял инициативу на себя — он кричал, рычал и отпрыгивал. Медведь атаковал с яростью, которая и не думала слабеть под действием яда. Гурвик даже не пытался замахиваться топором — одна неудачная попытка, и его тело полетит в стену с перемолотыми костями. Всего несколько секунд, но они казались вечностью. Дархарт, как завороженный, наблюдал за боем, и лишь когда Гурвику некуда было отступать, полувеликан с рёвом выхватил кинжал. Металл прорезал воздух и вонзился в бок Моргарта, но тот даже внимания не обратил. Гурвик прижался к каменной поверхности спиной и обречённо выдохнул. Задние лапы медведя! Он так медленно двигался к ним, потому что конечности уже были частично парализованы! Дархарт крикнул:
— Кидай в него топор и скользи под ним! Ну же!
Гурвик не думал, а делал то, что приказали. Топор отскочил от передней лапы медведя, и орк поднырнул по серому песку прямо под живот медведя. Кинжал, на секунду мелькнувший в руке, прочертил по мохнатому брюху, а сам Моргарт неповоротливо развернулся. Руки Дархарта подняли младшего на ноги. Кровь ручьём хлестала из раны на животе, но медведь всё ещё представлял серьёзную опасность. Задняя лапа еле волочилась. Красные глаза Моргарта заволокло белой пеленой.
Наконец медведь направил всё внимание на единственного, кто ещё мог быть для него угрозой. Дархарту не хватало ловкости Гурвика, и тот просто отбегал от уже более медлительного медведя. Выпад копьём. Ранил. Отступил. Ещё раз — лапа медведя пронеслась совсем рядом. Гурвик пытался отвлечь внимание, но это уже не работало. Снова удар копьём — попал, отпрыгнул в сторону. Нога встретилась с камнем. Дархарт снова полетел, в этот раз носом в землю. Моргарт двигался ещё медленнее, но и этого хватило бы, чтобы прикончить полувеликана. Тогда Гурвик бросился с кинжалом на медведя, но встретил мощную лапу и отлетел куда-то в сторону. Больше он не поднимался.
В Дархарта висках пульсировало. Древко копья потело в ладони. А смерть на массивных медвежьих лапах всё приближалась… Тогда полувеликан зажмурился и ударил в последний раз. Плоть поддалась металлу, а дерево предательски захрустело. Красные глаза Моргарта оказались совсем близко, и Дархарт увидел в них всё. Он ощутил связь с ним. С ней…
Это объясняло острым ум и ощущение магии. За шкурой медведя пряталась женщина-друид, которая навеки заковала себя в звериное тело. Но заковала ли? Или освободилась от человеческого, противного её природе? Да, у друидов есть выбор, и Дархарт тоже не отказался бы от такого… Он больше не хотел её убивать, уважение и слава не стоят так дорого.
Удар секирой пришёлся на шею медведя. Дархарт видел, что яд уже проник во всё тело друидки, больше Моргарт не сопротивлялась. Старший брат на его глазах разрубал тушу медведя на части. Тут-то полувеликан догадался, что мерзавец всё время следил за их боем, иначе как бы он успел оказаться здесь. Удар. Ещё один. Туша медведя завалилась на бок, друидка ещё дышала, но из последних сил.
— Слышишь, зверь! Тебя убил сам Орлакх, сын вождя Абрука! — Он наносил удары с поражающей жестокостью, пока медведь не издал тихий женский крик.
— Помоги подняться… — прохрипел Дархарт, — как там Гурвик?!
— О, Дархарт, Дархарт. Хорошо же тебя отделал медведь.
Полувеликан даже чувствовал всех тех ударов, которые ему успела нанести Моргарт. Он снова осматривал себя, но ничего не понимал. Да, были раны, ушибы и кровь, но всё было не так плохо…
— Всё не так плохо, — вслух возразил Дархарт.
— Нет, всё так ужасно, — наигранно сочувственно сказал Орлакх. — Мне даже жаль, что медведь с тобой расправился.
— Ага… — протянул Дархарт. Так вот что хотел сказать старший брат. Только медведя он боялся, а вот Орлакха — нет.
— Я видел, как ты напал на младшего! Это преступление, выродок.
— Что ты хочешь?
Смех прокатился по стенам ущелья. Рядом появились остальные братья. Дархарт знал, что впереди его ожидает тьма, но все же пытался сопротивляться. Веки сомкнулись.
Капли падали на его тело. Вокруг сгущалась темнота. Братья-боги забрали его. Так вот как выглядит это место? Темная и сырая пещера, где придётся вечно скитаться. И тут до Дархарта дошло: он там, куда они провалились с Гурвиком! Только выход был завален.
Дархарт рассмеялся, и смех этот был таким диким и неврастеничным. Они настолько не верили в его силы, что решили оставить его умирать тут. Что он не выползет отсюда, потому что он напал на своего! Если он вернётся в племя — его убьют самым изощренным способом… Впервые Дархарт ощущал себя иначе. Это они жалкие, они трусливые — а не он! Он встретил медведя, он заглянул в её душу и решил встретить смерть с достоинством. Жалкие ублюдки. Тело покрывала та самая мерзкая тёмная жижа. Она будто вдохнула в него жизнь заново, или ему так казалось? Дархарт осмотрелся.
Медвежонок жался к стене пещеры. Он был чёрным, с жуткими зубами, но полувеликана не трогал. Сердце Дархарта дрогнуло, он вспомнил женщину-друида и ту смерть, которую они принесли для нее. Мир так жесток, так жесток…
Полувеликан протянул ладонь, большую и крепкую, медвежонку. Тот зарычал, но больше ничего не сделал. Дархарт теперь видел в темноте немного иначе. Письмена вокруг. Он их не понимал, но чувствовал, что их оставила Моргарт. Он смотрел на эти письмена, впитывал их на физическом уровне, пока в голове не зародилась единственная, естественная и нужная мысль — месть. Только эта мысль стучала в висках, будто дух медведя слился с ним, вдохнул в утекающую жизнь первобытную, чёрную силу.
***
Шатёр наполняли благовония. Великанша лениво смотрела вверх. Еду больше не принесут до следующего утра, поэтому странно было услышать, что кто-то пришёл. Слух продирался через привычный вакуум, но она смогла отличить слова:
— Семя Абрука слабое, может, у нас получится создать лучшего воина! — хохотал орк. Это был не Дархарт, нет, это был Орлакх. — Твой сын умер жалкой смертью, женщина. Настало время для нового, но знай, если ничего не выйдет — я убью тебя! — Он продолжал хохотать: мерзко, надрывно, блевотно, а она посмела надеяться, что он выполнит свою угрозу. — Никогда не спал с великанами, интересно, каково это…
Орлакх продолжал распинаться, попутно сбрасывая с себя доспехи. Наконец смех его сменился неприятным бульканьем. Великанша с усилием приподняла голову. Секира застряла в шее орка. Его собственная секира. Затем металл продолжил движение и Орлакх рухнул замертво. За ним появилось тёмное лицо Дархарта.
С ним было что-то не то. Он изменился в третий раз. Её сын стал больше, чернее и могущественней. Запах сменился чем-то свежим и в разуме проступили отголоски сознания — Дархарт уничтожал горшки с благовониями один за другим.
— Убей… — наконец прошептала она на языке орков.
— Имя, — тихо произнёс он. — Без имени ты никто.
— Слова для орков.
— Имена для всех, — сказал он и она ответила, едва слышно.
Секира замерла в воздухе и рухнула к ногам великанши.
***
Огромный шатёр наполнен грудами награбленного золота и прочих драгоценностей. На троне восседает Абрук. Возраст одарил его лёгкой сединой, но он был всё таким же, как в тот день, когда родился Дархарт. Собаки грызли кости. Орк держал золотой кубок и пил вино.
— И давно ты тут? В племени изгой? — прогремел чинный голос Абрука. — Докажи, что ты верный пёс. Присоединись к ним, — он махнул рукой на собак. — Поешь объедки. Может, тогда я тебя прощу…
— Это глупые интриги Орлакха, — с трудом выдохнул Дархарт, — Гурвик говорил это в бреду, и это не вся правда. Я был у шамана и знаю всё. Я не твой верный пёс, я великан и орк. Шаман видел моё будущее, я стану новый вождём нашего племени.
Глухой смех прокатился по шатру. Такой же сильный и гортанный, но в самой глубине – надломленный, он-то и выдавал в вожде старика.
— Тогда ты знаешь, какая кара тебя ждёт. Хотя ты и без того заслуживаешь смерти, как и твоя мать-великанша. Вся эта затея была ошибкой, как и ты сам…
— Отрака, — твёрдо произнёс Дархарт. — У неё есть имя.
— И тебе я дал имя. Но ты его оправдал? Сколько принесли твои братья? А ты? Боль, которую ты принёс — это стыд, позор твоего отца. Убирайся, пока можешь. — Это была не пустая угроза. Рука уже потянулась за секирой, но в последний момент дрогнула – против воли, против желания. Что-то медленно подтачивало его изнтури…
— Не пытайся, шаман отравил твоё вино.
— Ты… Мерзк… — Абрук не успел продолжить. К горлу подкатила тошнота. Вождь рухнул на одно колено, и изо рта хлынула смрадная жидкость – адская смесь крови и вина.
— Умри бесславно, как и жил. — Дархарт сплюнул. Черная слюна, чёрная кровь, чёрная смерть.
…Горели костры. Тело Дархарта почернело. Предать вождя огню было бы слишком милосердно. Пусть гниет на потеху отребью. Полувеликан уже слился с духом черного медведя. Он слился с местью и готов был показать её всему миру. Красные глаза чудовища – оно родилось в ту темную минуту и с каждым часом крепло в глубине его стремительно чернеющей души.
— И что теперь, Отрака? — спросил Дархарт.
Великанша стояла позади, сжимая в руках факел размером с бревно.
— Ты не «Приносящий боль». Ты — «Дарующий боль» как освобождение для каждого.
Глаза Дархарта встретились с глазами той самой лошади. Он спас её от яда, и теперь она стояла под седлом шамана. Шаман запел, как в тот далекий, черный день. Потому что теперь Дархарт родился по-настоящему. Остальные подхватили песню. Округу захлестнули орочьи голоса – низкие, глубокие, ужасающие.
Автор: Артур Постромин
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8665-chernaja-krov.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: