Друг зелёный
Два из ряда вон события произошли и наложились друг на друга. И первое из них – всепланетного масштаба – не отменило и даже не перекрыло второе, касавшееся исследуемого любовного треугольника.
В “Сосны” прилетели ангелы в том же составе и количестве и в течение недели демонтировали Периметр! И Стены как не бывало. Вся планета перешла под юрисдикцию России. И сразу же страну в исторических её границах стали обдувать океанические и пустынные ветры, а Гольфстрим беспрепятственно понёс свои согревающие воды к берегам европейской части державы.
Погода с мягкой и управляемой превратилась в капризную и непредсказуемую, что побудило Илию-громовержца всё бросить, сколотить команду и помчаться мониторить климатообразующие процессы на вновь открывшихся пространствах: циркуляцию и давление атмосферы, направление и скорость ветров, несущих на своих спинах тепло и осадки. На основе собранных данных он быстро составил новую климатическую карту планеты и стал корректировать погоду над сельхозугодьями России.
С исчезновением многокилометровой прозрачной преграды взбудоражились учёные всех мастей! Они стали спешно комплектовать научно-исследовательские экипажи и посылать экспедиции изучать изменившуюся ноосферу. Академики и профессура принялись строчить монографии на основе новейших изысканий.
Стало известно, что большая часть человеческой цивилизации канула в лету, что в обезлюдевших городах и селениях по улицам слоняются стада размножившихся домашних животных. Что водоёмы и суша обеззаражены и стали безопасными для посещений и проживания. Вот тогда-то к исследователям подключились туроператоры.
Круизные лайнеры заскользили по лазури тёплых морей, спеша освоить безлюдные территории с буйной флорой и фауной, которым никакие антропогенные притеснения более не угрожали.
Романов купил судоверфь, построил пробную вместительную яхту, набрал экипаж из лучших мореплавателей и предложил своим детям, внукам, родственникам и друзьям использовать судно по своему усмотрению. И всем сразу же захотелось побывать на югах. Выстроилась целая очередь желающих.
На случай, если в акваториях завелись какие-нибудь особо опасные спруты, ящеры, мутанты и прочая дичь, яхта была оборудована технологическими новинками для их отпугивания.
Старец Патрик предположил, что коль демонизированных людей не стало, нападениям злых духов могли подвергнуться животные, поэтому надо держать ухо востро и не расслабляться.
Именно с этой целью на яхту, кроме капитана, инженера, повара, лоцмана и матросов, подселили двух вооружённых морпехов.
Царские дети увлеклись круизами и, поуходив в досрочные отпуска, бороздили просторы морей и океанов, делясь незабываемыми впечатлениями в пабликах, и это сделало кораблестроительное дело Романова ещё более процветающим.
Брызжущие солнцем и тропическими красками репортажи о царских круизах заинтриговали россиян. Примеру правителя последовали многие состоятельные сограждане. В короткие сроки новое предприятие Романова наладило изготовление особо прочных яхт и иных плавсредств, доходы от торговли которыми потекли рекой и в казну правителя, и в госбюджет.
Страна упивалась новыми реалиями. А жизнь Марьи становилась всё более монотонной. Она в который раз оказалась в подвешенном состоянии.
Романов словно забыл о ней, занятый делами. Огнев тоже не давал о себе знать, так как денно и нощно пропадал на работе и валился с ног от усталости – еле доползал до постели. Именно ему было поручено разработать план экономической экспансии новых территорий, и он зашивался.
Марья жила в «Соснах», присматривала за близнецами и многочисленными внуками, для чего взяла себе в помощницы Люду Меркину. Броня и Арнольдо традиционно гостили у неё неделями, тем самым разгружая Марью на кухне и с детками.
В такие редкие разгрузочные дни она брала тормозок в дорогу, кидала в карман горсть шоколадных конфет и уходила далеко в лес, забредая всё дальше и дальше. Иногда в такую угождала глухомань, что не могла выбраться, и тогда тэпалась обратно, визуализировав точку приземления.
Она приносила Арнольдо из своих вылазок корзины отборных белых грибов, опят, лисичек, маслят, лукошки крупной малины и черники, голубики и клюквы. Дарила Меркиной и Броне букеты ландышей, колокольчиков и лесных орхидей.
И вдруг она поняла, что как-то незаметно отсоединилась от системы питания под названием мужская любовь. Взамен нашла новый источник энергии: лес.
Природа с переизбытком дарила ей силы и здоровье. Шелковистое, кудрявое разнотравье где-нибудь на бережку болтливой речушки, в которое она укладывалась вздремнуть в жаркий полдень, казалось ей мягче любой перины. Марья ощущала огромный прилив радости и беспрестанно благодарила Бога за своё этапирование в это зелёное заточение.
В тот день она выспалась на сухом пригорке у лесного озерца величиной со школьный спортзал. Нащупала в кармане юбки горбушку хлеба и накрошила её каким-то двум бесстрашным узорчатым птичкам, шнырявшим прямо по её ногам.
Потом, сбросив с себя одежду, она побежала вниз по узловатым, вымытым дождями до блеска корням деревьям, словно по ступенькам, и окунулась в озерко с прозрачной зеленоватой водой. Дно было упругим, подошвы ступали как по паркету. Стебли кувшинок щекотали ей игры. Рыбки вились вокруг неё стайками, пытаясь ущипнуть. Или поцеловать.
Она поплавала, поныряла. И такая нега охватила её! Мысль мелькнула: уснуть бы в этой блаженной купели навсегда. Она закрыла глаза и стала погружаться в воду. «Сейчас дыхание остановится! – равнодушно подумала она. – И всё прекратится! Успел бы только Зуши выхватить меня из рук того, кто понесёт меня в ад!»
И вдруг чьи-то сильные руки действительно вырвали её из смертной неги и подняли высоко, едва не до небес, прикрыв её наготу полой своей рубашки.
И Марья расплакалась! Не было во вселенной существа ближе! Отец и мать в одном лице, добрый учитель и мудрый воспитатель, лучший друг, покровитель и защитник соединились для неё в нём!
– Зуши, почему ты не сформулировал мне чётко и ясно, как мне грамотно вести себя с Романовым и Огневым? Как правильно служить им? – спросила она. – Они то превращают меня в спортивный снаряд и перекидывают друг другу, то дерутся из-за меня, то забрасывают меня в дальний кут и оставляют покрываться пылью. Что мне делать? Я в отчаянии.
Небесный иерарх ласково улыбнулся ей и ответил в своей манере:
– Марья, в ваших человеческих чувственных хитросплетениях разобраться никто не может. Я хочу посоветовать тебе сосредоточиться на себе. Ты слишком растворяешься то в одном, то в другом мужчине! Нельзя так сильно любить других и при этом самоотрекаться от своего внутреннего человека, такого же божьего создания, как и другие. Ты себя совсем забросила. Твоя задача – не только подсказки и помощь окружающим, но и работа над собственным духовным ростом. Ты растеряла жизнелюбие. Часто и много унываешь. Мне приходится плакать вместе с тобой, хотя наша задача – радоваться. Не переживай так остро за Романова и Огнева! Они не пропадут, поверь! Вот отвязались от тебя – ну так отдохни от них.
– Хорошо, перестану думать о себе как о заброшенке.
– Правильно. И прекрати желать смерти! Если ты недовыполнишь свою миссию, тебя отберут у меня и отправят в низшие планы. Воспринимай каждое мгновение жизни на земле как праздник. Кроме Романова и Огнева, действительно великих и достойных, есть в мире ещё много жаждущих твоего внимания людей. Надо найти их и вселить в них жар свершений во имя Отца Небесного. Ты должна для многих стать путеводной звездой.
– Спасибо за дорожный указатель, милый Зуши.
– И ещё. Ты часто ощущаешь себя одинокой и никому не нужной. А это не так. Ты нужна Богу. Мне. Ангелу-хранителю. Семье. Твои дети стараются не докучать тебе, но они знают, что ты всегда бросишься им на помощь, если они попросят. Точно так же и они тебе помогут в случае надобности. Кроме того, ты проявила доброту ко многим людям. И каждое такое деяние, словно усик вьющегося растения, зацепилось за сердце человека. Эти усики превратились в лозы и уже сплелись в большое покрывало, которое служит тебе защитой. Ты не одинока, Марья, даже если рядом нет Романова и Огнева. И помни, когда ты плачешь, то делаешь мне больно.
Он нежно прижал Марью к себе и, сиганув вниз, бережно положил её на мягкие травы.
– У меня для тебя подарок! – шепнул он. – Ты никогда не будешь болеть. Твой организм сможет быстро и без последствий справляться с любыми кровопотерями, увечьями и травмами. И я буду по-прежнему приглядывать за тобой, моя непостижимая Марья.
Она ещё долго лежала, раскинув руки и глядя в небо, забыв блаженную улыбку на своём лице. Домой ей не хотелось, но голод дал о себе знать. Она порылась в карманах юбки и жилетки – пусто! Конфеты ушли на подкуп хозяина леса, чтобы оберегал её от злых зверей и лихих людей. А другой еды она не захватила. В обед поела ягод, но теперь ей захотелось домашней снеди.
Марья перенеслась в «Сосны» уже в поздние сумерки. Внуков, Борюшку и Глебушку вместе со своими тремя детками увела к себе Веселина. Броня написала записку: «Еда на плите, звони, если что». Меркина нарисовала розу и подписала: «Цвети! Буду, когда позовёшь».
Марья поставила корзину с грибами на стол в кухне, помыла руки, схватила плюшку, лежавшую на тарелке с едой, и, закрыв глаза, закружилась по залу. Она жевала, напевала, мурлыкала и чувствовала себя шаром, наполненным разноцветными пузырьками счастья.
Открыла глаза, чтобы взять вторую пышку, и увидела мужа. Он стоял у стола, сунув руки в карманы, и рассматривал её.
– Какие люди! – вскрикнула она, бросаясь к нему, чтобы обнять. И отшатнулась, поняв, что он чертовски зол.
– Где ты шлялась? – спросил он сердито. – Я здесь с обеда, никто не знает, где хозяйка. Мне пришлось разбираться, что делать с оравой внуков. Дети совсем обнаглели! Оставляют мелких на тебя, а ты передаёшь их Броне и Арнольдо и исчезаешь. Да ещё и Меркину сюда припахала. Так где тебя носило, безответственная женщина?
– А мы с тобой в детстве разве не росли, как трава? Бегали целыми днями по огородам и лесам без всякого присмотра.
Романов ещё пристальнее всмотрелся в её излучавшее счастье лицо. От мужа веяло даже не холодом, а какой-то чёрной дырой. Он сказал брюзгливо:
– Ты ещё больше помолодела! Пора бы Зуши процесс притормозить! Того и гляди превратишься в младенца.
– Ха. Мы как раз сегодня виделись! Он сказал, что дарит мне вечное здоровье.
– Что ж. Сейчас прибудет Огнев. Ты обещала вернуть нас в ту ночь, когда тебя рассекретил Сергеев. Так что быстрее доедай свой ужин. Ты, кстати, в курсе? У Огнева появилась невеста. И она уже живёт у него. Это я их свёл. Она восходящая звезда оперной сцены, без пяти минут прима Большого театра, очень эффектная блондинка. Голос у неё чарующий – глубокое драмсопрано. Думаю, скоро все ведущие партии будут её, Андрей уж об этом позаботится.
Марья поперхнулась. С усилием выдавила:
– Рада за Андрея Андреевича.
Она допила своё молоко и переоделась в байковый халат. Сев за столик в спальне, включила девайс и принялась листать новости. Вскоре услышала разговор мужчин в зале. Спустилась. Приветливо поздоровалась с Огневым. Он ей довольно сухо кивнул.
Марья улыбнулась, вспомнив данное ею Зуши обещание перестать угождать этим двум и больше не падать духом из-за всякой ерунды. Сказала, обращаясь в никуда:
– Романов и Огнев, прошу простить меня за столь развратное предложение, но вам придётся прижаться ко мне.
Оба одновременно усмехнулись и повиновались. Романов подошёл к ней спереди, она подняла руки вверх, он крепко обнял её, расплющив о свой торс её груди. Огнев сделал то же самое, только со спины, удобнее примостив к себе её мягкие полушария.
Марья закрыла глаза, сосредоточилась, напружинилась, её затрясло мелкой дрожью. Когда они расцепились, то увидели себя в том же месте, но в кромешной темноте. Панорамные окна были плотно занавешены толстыми портьерами. Из кухни выбивался приглушённый свет.
– Добро пожаловать в зимнюю ночь полтора года назад. Я прежняя сижу на кухне. Нас с вами не услышу и не увижу, так что можете спокойно переговариваться и перемещаться. Но если я тогдашняя пройду сквозь вас, то что-то неладное почую. Поэтому лучше обходить меня прежнюю стороной.
Сообщив новичкам правила поведения в прошлом, Марья нынешняя ушла в самый тёмный угол холла и притаилась там. Романов и Огнев с видом инспекторов зачем-то тщательно обследовали дом, подвальное помещение, побродили по залу и кухне.
Марья прежняя неподвижно сидела за столом у плотно зашторенного окна, читала сборник немецкой поэзии, ела орехи и яблоки. Романов подошёл к ней, поводил и пощёлкал пальцами возле её носа, но Марья прежняя не среагировала. Тогда он подёргал её за локоны. Она вздрогнула и почесала карандашом места, где заболело.
И тут раздался стук в дверь. Кто-то закричал звучным баритональным тенором: «Марья Ивановна, вас беспокоит капитан Сергеев! Откройте, пожалуйста!»
Марья прежняя замерла. Её глаза расширились, лоб от страха взмок. Она тихо поднялась и на цыпочках прокралась к двери. На крыльце кто-то скрипел снегом, топтался. И снова постучал: «Марья Ивановна, я на службе и вынужден доложить начальству. Сейчас здесь будут люди». Подождал ещё минуты три и стал комментировать свои действия: «Вот достаю трубу, набираю номер и звоню».
Марья прежняя не выдержала, кинулась к двери, четырежды повернула ключ в замке и откинула щеколду. Кричавший не сразу открыл дверь. Сперва ногой отодвинул нанесённый под неё сугроб. Наконец дёрнул дверь, шагнул через порог и остановился, впуская в дом мороз и рой святочных снежинок.
– Добрая ночь, Марья Ивановна! Меня зовут капитан Сергеев, я начальник смены вашей охраны. Ради Бога, простите, что нарушил ваше уединение. Но я служивый человек и выполняю свою работу.
– Входи, капитан! Можешь раздеться и присесть.
Это был статный парень приятной наружности, явно спортсмен, без шапки, в полувоенном пальто. Он разделся, разулся и прошёл к столу. Марья отворила дверь из кухни, чтобы в падавшем оттуда свете получше рассмотреть парня.
Зрелище для Романова и Огнева было завораживающим и пугающим своей абсолютной реальностью. Марья нынешняя вышла из закутка и с любопытством воззрилась на хорошо знакомое ей действо. А Романов и Огнев едва дышали, зачарованные происходящим.
Сергеев чуть наклонил голову и уставился на Марью прежнюю. Они оглядывали друг друга, словно противники перед боем. Глаза Сергеева смотрели с детским изумлением на изящную молодую женщину сказочной красоты с поэтической копной медных кудрей на голове. Он силился что-то сказать, но спазм в горле не давал ему выдавить ни звука. Наконец он овладел собой.
– Марья Ивановна, простите, но у нас с вами два варианта развития событий, – сообщил офицер. – Первый. Я сигнализирую своему руководству, оно сообщает выше, оттуда звонят вашему мужу. Второй. Вы сами звоните его величеству.
– У меня нет телефона.
– У меня есть.
Марья помолчала, размышляя. Затем сказала:
– Капитан, оба варианта не годятся. Третий возможен?
Сергеев задумался.
– Да. Вы можете подарить мне немного тепла. Я дико замёрз.
При этих словах Романова аж подбросило!
– Это пожалуйста! Прошу за мной! – и Марья показала жестом пройти за ней на кухню. Романов с Огневым едва не бегом бросились за ними. Марья нынешняя скромно встала у двери.
Марья тогдашняя усадила парня на стул, на котором прежде сидела сама. Включила чайник, заварила ромашку с мятой, открыла духовку, наколола вилкой две большие поджаристые ватрушки и скинула их на тарелку. Достала с полки банку с вареньем, поставила перед непрошенным гостем блюдце с ложечкой. Налила в кружку горячего чая. Парень внимательно следил за её манипуляциями. Дело молодое, он набросился на еду и умял её за милую душу. Глаза его замаслились, как у сытого кота.
– Спасибо, было очень вкусно, Марья Ивановна. А душевного тепла у вас для меня не найдётся?
– Этого добра навалом. Сергеев, вернёмся в гостиную. Ты сможешь прилечь и расслабиться на диване, как это принято в кабинетах у психологов.
Романов и Огнев переглянулись. В глазах у Романова заполыхали злорадные огоньки. Он подошёл к капитану, осмотрел его и сказал, обращаясь к Огневу:
– Глянь – малой спёкся!
Марья тогдашняя села напротив улёгшегося капитана. Взяла его за руку и сказала:
– Милый, постарайся увидеть сейчас вместо меня свою бабушку Нюру! Она была очень к тебе добра. Я тоже буду к тебе добра. Ты помнишь, какой классный свитер с оленями она тебе связала и весь класс обзавидовался? Итак, слушаю. Излагай суть проблемы.
– В общем, моя мать – из деревенских, но строит из себя аристократку. Навязывает мне невест из нашего круга, а мои кандидатуры с порога отвергает. Осенью я познакомился с одной девушкой, она мне очень нравится. Её зовут Маня, она воспиталка в детсаду. Хорошая и чистая. Кстати, такие же пышки печёт, как и вы. Но мать моя и близко не хочет знать о ней, орёт, что это мезальянс. А мне только Маня нужна!
– Будет тебе Маня. Слушай меня, и у тебя всё получится!
Марья обстоятельно изложила пошаговую памятку переформатирования матери Сергеева, заставила его повторить её, чтобы отпечаталась в мозгу. Затем пошла в спальню и вернулась с банковской картой, которую вручила на расходы: оплату стилиста, элегантную одежду для Мани и её родителей, а также на последующий поход в ресторан. Затем провела рукой по лицу парня и сказала ему:
– Капитан, на выход!
Он быстро поднялся, оделся и ушёл.
Затем Марья прежняя закрылась на ключ и прошла на кухню, чтобы помыть посуду. Огнев сказал Романову:
– Свят Владимирыч, что мы тут делаем? Всё сошлось!
– А ты глянь – на столе его телефон валяется. Сейчас вернётся!
– Ну так он может и через час, и под утро прийти. Будем ждать у моря погоды?
Марья прежняя ополоснула посуду и уселась за книгу. Нынешняя подошла к ней. Андрей последовал за Марьей и увидел, что она стоит возле плачущей себя прежней и гладит по кучеряшкам, утешая, укрепляя дух и передавая силы себе самой.
Андрей тоже подошёл и стал гладить-ласкать обеих. Первая ещё немного поплакала, затем резко выпрямилась, вытерла слёзы и тихо побрела в спальню, где, не раздеваясь, бросилась на постель и уснула.
Романов немедленно отправился туда же, закрылся на ключ и прилёг рядом с Марьей прежней. Он уже не мог сдерживать себя. Жаркий поцелуй перешёл в горячие объятия. И Марья тогдашняя почему-то отреагировала, хотя не должна была по всем законам квантово-волновой физики. Их тела разомлели от неги. Час пролетел как миг. Романов довёл её до лихорадки, она вся горела.
«Вот ведь засада, – подумал он, когда к нему вернулась способность соображать. – Получается, её чувственность за время разлуки угасла, а я сейчас её разбудил. И очень даже некстати: скоро должен вернуться за телефоном Сергеев. Выходит, косвенно я мог стать причиной её измены!»
А Марья теперешняя заварила свежий чай, быстро напекла новых плюшек из готового теста, которое нашла в холодильнике, и покормила Огнева. Они под чаёк мирно беседовали, выпивая чашку за чашкой и поедая булки с вишнёвым вареньем.
– Мне будешь такие готовить? – спросил он, наевшись.
– А разве невеста пустит меня на твою кухню? – ответила она вопросом.
– Какая ещё невеста?
– Их несколько?
– А, солистка больших и малых театров. Это был романовский проект, чтобы убрать меня со своего пути. Он сам, скорее всего, ею попользовался, а затем цинично подсунул её мне как первосортно свежий товар. Я определил её временно пожить в одну из дальних комнат и однажды утром столкнулся с ней перед ванной. Увидел девушку без штукатурки. Зрелище не для слабонервных! Я немедленно купил ей билет на самый длинный круиз и пообещал, что скоро она станет хозяйкой однушки возле театра. Попросил только, чтобы Романову не проболталась. Он таким образом задумал, Марь, меня нейтрализовать. И я решил ему подыграть. У меня с этой певицей ничего не было и быть не может. Так что я по-прежнему твой рыцарь и всегда смогу тебя защитить.
Он вытер салфеткой лившиеся из её глаз слёзы. Они вовремя услышали скрип открываемой двери из спальни. Романов спустился вниз и направился на кухню.
В это время раздался долгожданный стук в дверь. Настойчиво повторился. Марья прежняя недовольно выползла из опочивальни, взяла со стола телефон, открыла входную дверь, протянула наружу руку. Резко отдёрнув её, захлопнула дверь и закрыла её на все запоры. Раздался скрип снега, Сергеев прошёлся туда-сюда, начал спускаться по ступеням, звук его шагов стал тише и пропал. Потом почему-то возобновился в обратной последовательности. Но Марья прежняя уже прыгнула в свою тёплую берложку и уснула.
Романов был посрамлён и смущён. Он стал прислушиваться: что сделает дальше замерший за дверью Сергеев. В это время Марья нынешняя встала посреди кухни, подняла руки вверх и крикнула: «Кто со мной – хватайся, кто нет – оставайся».
Огнев с Романовым тут же ухватились за неё, и компания вернулась в текущее время.
Свят казался мрачным и подавленным. Он не поблагодарил Марью за экскурс в прошлое, а только пронизывающим, холодным взглядом посмотрел на неё и сказал: «Ну-ну! Таки не дала досмотреть кульминацию!» Марья пожала плечами и отвернулась.
Мужчины разъехались по своим делам.
А утром в «Сосны» прибыли юристы с заявлением Романова о разводе на подпись. Всё повторилось: она обретает свободу, раздел нажитого в браке имущества не предполагается, младшие дети остаются с отцом, Марье дозволяется видеть их, когда захочется.
Она долго и внимательно изучала бумаги. Трижды перечитала их. Нет, это не сон и не мираж. Юристы терпеливо ждали. Вдруг в голове зазвучал императив от Зуши: «Марья, не рви своё сердце, подпиши и улыбнись. Будь доброжелательной, веди себя как ни в чём ни бывало. Не плачь! Наревёшься потом».
Она поставила подпись на всех страницах. Светло улыбнулась ребятам в строгих костюмах, легко выпорхнула из-за стола и танцующей походкой пошла в сад. Юристы приросли к месту, провожая это воздушное существо взглядами. Быстроногая ожившая статуэтка с гордо посаженной головой, в облаке золотых кудрей, словно сошла с полотна мастера, воспевавшего идеальную женскую красоту.
Пройдя по дорожкам к опушке бора, она взмыла в воздух и полетела к птицам, кружившим над «Соснами». Юристы проводили её взглядами и, тяжело вздохнув, отправились в резиденцию к Романову. А Марья опустилась на прогалину в бору, обняла первую попавшуюся берёзку и горько поплакалась ей на свою долюшку.
Вечером те же люди привезли ей акт о разводе. Когда эта троица с кейсами в руках поднималась по дорожкам мимо цветников к террасе, где она сидела за столом, у неё появилось чувство разверзающейся пропасти. Больше всего её угнетало, что Романов принял решение, даже не поставив её в известность. Удар ничем не смягчил.
Неужели этот судьбоносный шаг он сделал только потому, что не смог пережить своего проигрыша в домыслах насчёт Сергеева?
И в очередной раз показал, что она для него никто. Ноль. Прогнал мать десятерых своих детей, как паршивую собаку, не удосужившись даже объясниться.
И она в который раз почувствовала себя вычерпанной, опустошённой. Подумала, что можно было бы залить горе винцом, но Романов уже вывез из «Сосен» весь запас алкоголя, а сил поискать заначку не было.
Тогда лучше просто пойти спать – в новом статусе разведёнки, заюзанной вещи, дурочки блаженной, лохушки беспонтовой, бессребренницы, ничего за жизнь не нажившей!
Сказать, что она была огорошена – ничего не сказать. Марья много часов пластом лежала в постели, словно мёртвая, не в силах пошевелиться. Такой подлости от мужа она никак не ожидала.
Как же так? Романов обманом вырвал её из рук Огнева, а теперь так же стремительно и безжалостно убрал её из своей жизни. Блин, да что с царём творится? Он счёл её коварной, похотливой обманщицей, с которой омерзительно даже объясниться?
И как же вовремя вспомнился ей наказ Зуши. Глянула духовным оком в себя внутреннюю. Там всё было разорвано в клочья. «Перестань обвинять себя в его жестокости! Остановись, пожалей своё бедное сердце», – самоукорилась она в стиле Зуши.
Наплакалась в подушку и свалилась в беспробудный сон. Встала с первыми лучами солнца – бодрая и хорошо отдохнувшая. Вышла на крыльцо, жмурясь от жемчужного сияния утра. Кликнула алабаев и побежала в бор. Задобрила хозяина леса печенькой, потом досыта наобнималась с деревьями.
Сказала себе: пусть! Он её, собственное своё рёбрышко, отшвырнул куда подальше. Что ж, она не раз просила у него развода. И вот свершилось: получила и расписалась.
А что же рыцарь? Огнев обижен на неё за то, что она бросала его ради Романова, при этом царь её преданность не оценил. Про то, что сопранистка ему не понравилась, конечно же наврал, а сам в ближайшее время женится на ней. Они всегда с Романовым умели договариваться на взаимовыгодной основе.
– А не пошли бы вы, ребята, лесом, как и я сейчас иду?! – громко и весело закричала она. Птицы притихли от неожиданного акустического вторжения в их хор. Подождали продолжения, но его не было, и вновь принялись яростно скрести котёл пространства своими острыми голосками.
У Марьи есть он, чудный и верный, прекрасный, всегда интересный и наполняющий её жизненными силами зелёный друг. Это лес! А в качестве услады души – томики стихов великих поэтов!
И она вот-вот начнёт писать сценарий нового фильма. Режиссёры ждут и спонсоры готовы вкладывать в него какие угодно суммы. Да, и она вернёт себе девичью фамилию. Хотя это потребует переделки горы документов. Ладно, пусть уж Романова, но каждый раз при произнесении этой фамилии она будет плеваться.
А через некоторое время уедет куда-нибудь далеко-далеко к океану, где встретит рыбака, мореплавателя или искателя жемчуга. Она привыкнет к новым реалиям. Жить-то ещё долго-долго, а ей вечно будет восемнадцать...
Марья опять забрела в дебри. Увидела речушку-девчушку с косичками-притоками и весело засмеялась ей, а та в ответ поманила её искупаться. Марья сбросила халат и вошла в воду, теплотой напоминавшую парное молоко. Зажмурилась от удовольствия.
Зелёные бусы водорослей оплели её ноги. Подошвам было так мягко и так шелковисто. Исполинский дуб набросал в речку желудей, они перекатывались по чистому дну, как массажные шарики. Разноцветные стрекозы устроили пляски перед её глазами.
Марья не выдержала и, взлетев над водой, начала танцевать вместе с ними. В этой абсолютной девственной глуши, где, кроме её ног, не ступали более ничьи, ей некого было стесняться. И она в одежде из речных капель могла летать, сидеть и спать на солнечных пригорках, сколько хотела. Ей надо было перебить боль от развода чем-то сокрушительно прекрасным, и лес сказал ей ”Я весь к твоим услугам".
Она вернулась домой поздно вечером, обсыпанная хвоинками и прилипшими дубовыми листочками, с запутавшимися в волосах муравьями и стрекозками.
Встала на крыльце и в свете фонаря начала освобождать насекомых, вытряхивая их из своих кудрей. В это время от фонарного столба отделился высокий стройный мужчина в костюме и галстуке, с букетом роз в руке. Марья вздрогнула и уже хотела удрать, но узнала его.
– Сергеев?
– Марья Ивановна. Меня Радов сделал своей правой рукой, и это благодаря вам, я знаю.
– Благодаря твоим недюжинным сыскным способностям, Сергеев.
– Я пришёл вернуть вам чек. Здесь триста тысяч.
– Сто косарей лишние.
– У меня сейчас очень высокая зарплата. Я рад поделиться с той, кого не могу забыть.
– Сергеев, деньги оставь себе, молодой семье они важнее.
– Нет, я мужчина, не унижайте меня. Я краем уха слышал, что с вами случилось. Это секретная информация, но я её добыл. Его величество приревновал вас ко мне. Я готов развестись с Маней и жениться на вас, дорогая Марья. Я люблю вас страстно и думаю о вас непрерывно.
– Спасибо, Сергеев. Это благородно. Ты говоришь, как настоящий русский офицер. А Маня разве не беременна?
– Я буду содержать и воспитывать ребёнка.
– Брось, хватит и одного разбитого сердца – моего. Большего их числа по моей вине я не допущу. Сергеев, я нравлюсь некоторым мужчинам, и мне тоже многие по душе, но выйти замуж за всех, кто питает ко мне чувство, не могу. У нас запрещена полиандрия. Хотя мужчинам больше повезло, они создают подпольные гаремы. Подойди ко мне, обниму тебя на прощанье. Прости, дружище, но я не могу принять твоё предложение. Не грусти, пожалуйста, милый мальчик. Я сегодня весь день сражалась со своей сердечной мукой, а теперь нечаянно доставила её тебе, Сергеев. Как зовут-то тебя?
– Артём.
– Тёмушка, я поставлю твои розы в вазу и буду их целовать. Но у нас с тобой нет будущего. Твоё будущее принадлежит Мане, сынишке и работе на благо родины. Пока.
Она взбежала по ступенькам наверх, лёгкая, гибкая и разнесчастная. Хлопнула входной дверью, ключ четырежды повернула в замке.
Продолжение Глава 109.
Подпишись, если мы на одной волне
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская