Матильда пребывала в великолепном расположении духа. Впрочем, в последние годы она все чаще ловила себя на том, что на губах цветет улыбка, а сковывавшие душу злобные вьюги нежданно обернулись мурчащими котами, покорно свернувшимися у ног ребенка. Амели угомонила их. И регулярно «поглаживала», не позволяя вновь вырваться на свободу и терзать свою хозяйку. Она любила Матильду той самой беззаветной любовью, которую ребенок дарит своей матери. И это чувство полностью преобразило старуху – даже ее постоянные клиенты нет-нет, да и подмечали, насколько та помолодела:
- Госпожа Матильда, вы прекрасно выглядите, - шептала ей портниха. – Не иначе, как нашли новое чудодейственное средство? Как только решитесь на продажу, я буду вашей первой покупательницей.
- Что ты, Энни, - махала она рукой, - мне уже, верно, сто лет и я убедилась – молодые годы никому не вернуть.
- Как скажете, госпожа Матильда, как скажете - покорно кивала головой женщина, ловко подбирая кружево к очередному платью. – Но все же помните – я всегда готова приобрести нечто эдакое.
Мати делала вид, что ничего не услышала. Да и что она могла объяснить? Что купленная ею девочка – настоящее чудо? Или то, что ее собственный возраст вовсе не таков, чтобы чувствовать себя дряхлой старухой? А причина глубоких морщин, разбегающихся по лицу, кроется в выпавших на ее долю страшных испытаниях? Все это Матильда таила даже от себя, не позволяя заглядывать в тот ларец, надежно запечатанный специальными знаками.
Быстро оглядев чистый дом, женщина подхватила несколько склянок и направилась в свою комнатку. Сегодня ей предстояло выполнить несколько не самых приятных заказов, которые лучше было делать в отсутствии Амели. Девушка всегда переживала, увидев, что Мати соглашается сотворить порчу или еще что похуже.
- Мати, зачем? – она прижималась к своей названной матери и пыталась заглянуть ей в глаза. – Мы не нуждаемся в деньгах, а такие заказы… они несут с собой боль, грязь и темноту.
- Ты еще слишком юна, чтобы понять, но я объясню, девочка. Мир полон боли и зла, которые были там с незапамятных времен. Не я привела их и не мне убирать. Но вот что скажу – зло множат не такие, как мы с тобой, а люди. Они делают выбор сами, а мы служим лишь орудием высших сил. Ты наивно полагаешь, что мой отказ остановит их? Нет! – грустный смех заставил Амели вздрогнуть. – Мы являемся той печатью, которая навсегда скрепляет их желание. А дальше… каждый будет держать ответ за содеянное.
- А ты пыталась отказываться? – тихо спросила девочка.
- Да, - честно ответила Мати. – Я покажу тебе кое-что.
Она отстранилась от воспитанницы и присела на стул, попросив:
- Помоги мне расстегнуть платье.
Еще не понимая суть просьбы, Амели споро расстегивала малюсенькие крючки, змейкой вьющиеся по спине. Один, второй, следующий. Сперва показалась белая кожа шеи, потом плечи, а потом… девочка испуганно вскрикнула – вся спина Матильды была «расшита» кривыми уродливыми шрамами, источающими боль даже сейчас. Тонкие пальчики легким ветерком прошлись по ним, чутко вздрагивая от проникающих в них ощущений.
- Достаточно, - Мати перехватила руку воспитанницы. – Это - первый раз, когда я отказала. Спустя время был второй и третий, оставившие на моем теле другие отметины.
Больше Амели не затевала подобных разговор, стараясь беречь покой Матильды. Та же в свою очередь старалась не тревожить девочку некоторыми заказами, выполняя их исключительно в ее отсутствие. Вот и сейчас она уверенно складывала ингредиенты в ступку, перетирая их с особыми шепотками. Над зельем поднялся легкий дымок, который вскоре превратился в темный, покачивающийся в воздухе комок. По мере наговора он увеличивался в размерах и довольно быстро набирал массу, которая уже тянула его вниз. Комок дернулся, а потом со странным всхлипом плюхнулся в зелье, растворившись в нем без остатка.
- Вот и ладно, с одним закончили, - довольно приговаривала Мати, закупоривая сосуд и отставляя его на дальнюю полку, к которой Амели держалась подальше. Мысли снова завертелись вокруг воспитанницы, а руки тем временем отбирали необходимое для следующего заговора. Когда все уже лежало на столе и ведьма была готова начать, ее неожиданно пронзила острая боль. За первой холодной «иглой» в сердце воткнулась вторая, и Мати тяжело осела на стул, ухватившись за него обеими руками, чтобы не упасть.
- Только не сейчас, только не моя девочка, - зашептала она побелевшими губами, уже отчетливо понимая, что дарованное им время стремительно утекает сквозь пальцы.
Впервые нечто отдаленно похожее на пронзающую сердце тревогу она ощутила спустя пару лет с момента появления в доме Амели. Тогда Матильда шла по лесной тропе и от неожиданности чуть не слетела в колючие кусты. А потом ее накрыло видение – едкий дым, в котором медленно растворяется девочка. Картинка была настолько реальной, что женщина даже закашлялась от противной, обжигающей горло горечи. А осознав, что случилось, бросилась за ответами, позабыв обо всех намеченных делах. Вот только получить их оказалось не так просто…
За прошедшие годы Матильда не оставляла попыток избежать показанного ей будущего и спасти свою девочку, обращаясь ко всем известным ей богам, духам и демонам. Одних она задабривала, других брала обманом, третьих подчиняла с помощью своего дара. И это была лишь малая часть того, на что готова была считающая себя матерью, чтобы сплести новый узор судьбы Амели. Но высшие силы остались глухи к ее мольбам… Лишь однажды ей довелось затронуть их своей неутомимой настойчивостью, а может быть кто-то сжалился над столь несвоевременно проснувшимися материнскими чувствами ведьмами, но в пылу очередного ритуала она увидела фигуру, закутанной в хламиду женщины. Она была удивительно красивой, но на ее лице застыло печальное выражение. Незнакомка склонилась над ведьмой и прошептала:
- Ее время ограничено. Она проведет с тобой столько, сколько ей предопределено. Ты поймешь, когда источник иссякнет и останутся лишь капли.
С той поры Матильда лишилась покоя. Она старалась дать своей девочке как можно больше тепла и знаний в надежде на то, что они помогут ей в прохождении тяжких испытаний. Но где-то внутри четко понимала – Амели лишь гостья в ее доме.
Она закряхтела, пытаясь подняться и унять растекающуюся в груди боль, но та никак не желала заговариваться, насмешливо тюкая внутри – за все в этой жизни взимается своя плата.
- Мати! Мати! Ты дома?
Звенящий от волнения голосок воспитанницы ворвался в дом свежим ветерком и заставил Матильду сжаться от тягостного предчувствия.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650
Номер кошелька ЮMoney: 4100 1463 2003 198
Друзья, благодарю вас за прочтения, лайки и комментарии! Их ценность для меня огромна) Вы согреваете мое сердце и даете стимул для дальнейшего творчества. Спасибо))))
Копирование произведения полностью или частично и его использование без разрешения автора запрещено! Авторское право данного текста охраняется Гражданским Кодексом РФ.