Серьезные изменения внесло в стилистику и технологическую завершенность нового направления так называемое «второе барокко» (его еще именуют «вторым рококо») середины XIX века. На новом художественном этапе контрастность приемов узорного низания и плотного жемчужного застила достигла вершины своей выразительности. Впервые на иконных жемчужных ризах наряду с рельефностью всей поверхности начали выделять ее отдельные части. Однако такой рельеф создавался уже не самим шитьем, а мягким подкладом из ваты между первой основой (например, фольгой) и второй (плотной склейкой ткани, бумаги, картона). Эту конструкцию в свою очередь пришивали к такой же склеенной, но более широкой подкладке, крепившейся непосредственно на икону под края серебряной рамки.
В XIX веке сборку в единую систему такой жемчужной ризы выполняли из мелких самостоятельных частей. И хотя главным материалом оставался жемчуг, в качестве крепежа, дополнений, контраста обильно использовали сопутствующие ювелирные материалы: дорогие самоцветы, броши, а также драгоценную проволоку в различных вариантах (крученую, плющеную, в виде спирали, обвитую вокруг нити или толстого шнура). Все эти нововведения: автономное изготовление составных частей, их сборка, наложение на основу из металла или иных материалов, дополнительное расцвечивание — укладывались в систему работы всех художников-прикладников XIX века.
Выдающимися произведениями жемчужного шитья второй половины XIX века предстают две ризы (сохранившиеся без металлических окладов) к иконам «Богоматерь Владимирская» и «Богоматерь Казанская». Судя по приемам работы, по единообразию использованных материалов, даже таких второстепенных, как бумага и проклеенная ткань, они созданы в одной мастерской, специализировавшейся на данном виде церковной продукции. Подкладкой, эффектно просвечивавшей из-под жемчуга, служила довольно толстая фольга, так что цветовое решение памятников было построено на сочетании теплого золотистого и жемчужно-белого. Стразы, введенные в декор, ограненные под бриллианты, добавили колориту холодноватое сияние.
На ризе к иконе «Богоматерь Владимирская» необычайно сложно и тщательно сшиты многочисленные детали, унизанные жемчугом. Плоскостные застилы на хитоне младенца Христа, убрусе Богородицы не представляют собой единого поля. На рельефном хитоне жемчужные линии расположены в разных направлениях и выполняют роль рисунка. Застилы небольшими плоскостями примыкают друг к другу, разделяясь прядями более крупного жемчуга, имитирующими складки одежды. Виртуозно подобранный жемчуг создает впечатление скульптурной лепки с легкой светотеневой игрой. Ощущение изящества и силуэтной подвижности возникает от ажурных разработок в виде традиционного сетчатого узора, мелких «ситцевых» цветочков. Художественная выразительность усилена игрой крупных и мелких жемчужных зерен, сконцентрированных в узловых местах рисунка. Талантливому замыслу этой вещи адекватно и безупречное исполнительское мастерство.
Другая жемчужная риза — к иконе «Богоматерь Казанская», — тоже выполненная в стиле «второго барокко», отражает иную художественную задачу. С предыдущим произведением ее объединяет барельефность шитья и его м косослойность (сборность). Но более строгий образ Богородицы, где погрудное изображение приближено к молящемуся, а фигура младенца дана во фронтальном положении, побудил обратиться к другим средствам художественной выразительности. Композиционному строю вторят строгое расположение ниспадающих жемчужных складок на одеждах младенца Христа, множественность параллельных жемчужных рядов.
Вся игра полу рельефов, полутеней, движений перенесена на мафорий (покрывало) Богородицы, оконтуренный мелкими фигурными «заломами» и стразами. На его поверхности, между фольгой и широкой нижней основой, есть значительный подклад, «вылепливающий» фигуру. От верхних точек плеча и платка во все стороны расходятся пологие скаты. Художник, создавая пышный растительный орнамент, почти не оставил свободного пространства. Однако рисунок, при всей его насыщенности и разветвленности, хорошо «прочитывается» на золотистом фоне фольги.
Весьма оригинально исполнена верхняя часть мафория (покрывала). Она состоит из двух накладных частей, из которых нижняя как бы воспроизводит головной платок-убрус. Платок также зашит жемчугом, но более плоскостно, непосредственно по фольге, и эффектно заглублен под головную часть мафория, оставляя между ними свободное пространство. Жесткость основы, близко посаженные зерна, плотный прикреп шитья вызывают ассоциации с проработкой поверхности других материалов — кости, камня.
Приемы жемчужного низания, освоенные в середине XIX века, и позже оставались неизменными. В разработке орнаментальных мотивов на жемчужных иконных ризах нет условно-абстрактных, фантазийных элементов. Напротив, все декоры навеяны образами реальной флоры: листьев, цветов, букетов, ветвей, гирлянд.
В узорах наметились некоторые ретроустремления, связанные с идеями возврата к национальным истокам в системе «русского стиля». В шитье вновь появились (как воспоминания о Средневековье) блестки, плетеные «рефидные» сетки, узоры «городки». Своеобразно обыгрывался прием сопоставления зерен. Листья и цветы в узоре заполнялись жемчужными прядями и обводились нитями мельчайших бусин. Прием контрастности размеров, известный на протяжении нескольких веков, только в этот период из-за многократности воспроизведения обрел оригинальную стилистическую выразительность.
В последней трети XIX века широко распространился еще один прием, усложнивший всю конструкцию. Фигурно вырезанные узорные картоны, вынизанные жемчугом и нашитые на жесткий подклад, прикреплялись сначала на многоячеистую серебряную сетку, под которую затем подкладывалась фольга. В свою очередь, такой способ жемчужного рукоделия оказал влияние на близкое ему искусство скани. Так, на серебряной сканной ризе иконы «Богоматерь Смоленская» второй половины XIX века растительные узоры из шариков напаяны па тонкое решетчатое плетение (подобный прием не зафиксирован в первой половине того же столетия), явно в подражание жемчужному низанию разновеликими зернами.
Если в системе «второго барокко» сопоставление больших плоскостей сплошного низания и ажура выражало концепции стиля, то позже эти полярно разные художественные приемы постепенно разошлись и стали самостоятельными направлениями. Появились изделия как с безузорной жемчужной поверхностью, так и состоящие из насыщенных узорных переплетений («Богоматерь Смоленская». 1844 г.). Численный перевес приходился па первую группу.
Прием сплошного жемчужного застила, примененный с учетом специфики материала, его естественной формы, тончайших нюансов окраски, цветовой и фактурной совместимости с другими материалами, способствовал созданию прекрасных произведений.
Один из самых нарядных и необычайно трогательных — маленький образок «Богоматерь Казанская» (1899—1908), практически умещающийся на ладони (7,0x5,7 см). Его эмоциональная выразительность строится па сочетании нарядных эмалей и жемчуга, считавшихся на рубеже XIX—XX веков верными признаками «русскости».
Итак, жемчужные уборы икон представляют один из оригинальных видов жемчужного шитья, развивавшегося на протяжении нескольких столетий. Однако до последнего времени они оставались незаметным явлением, не привлекавшим к себе внимания знатоков и любителей жемчужного шитья.
До наших дней сохранились образцы как высокого профессионального искусства, так и робкого самодеятельного творчества. Необычность вида проявилась в его двойной природе — как шитого (низанного) жемчужного произведения и в то же время как составной части драгоценного иконного убора. На протяжении длительного времени орнаментация жемчужных иконных уборов, их технологическое исполнение соответствовали декорам и способам вышивки на других церковных вещах: головных уборах (митрах), оплечьях риз, пеленах, при сравнении с которыми миниатюрные вещицы не выдерживали конкуренции.
Но в середине XIX столетия произошла перестановка слагаемых. Шитье церковных вещей осталось на периферии художественного развития, а в изготовлении иконных убрусов и риз неожиданно наметился поворот к видовой самостоятельности. Образы и приемы «второго барокко» нашли здесь идеальное воплощение, и этот раздел жемчужного мастерства пережил период художественного подъема. Рисовальщики и вышивальщицы создали прекрасные произведения, которые смело можно поставить в один ряд с лучшими памятниками жемчужного шитья прошедших столетий.