Я закипаю вместе с заглохшим внедорожником. Пар валит из ушей, крышу сносит от злости. Пока я не взорвался, отворачиваюсь и быстрым шагом иду к багажнику.
Как можно дальше от нее!
Горю от злости, а мысли все равно прикованы к Тае. Несмотря на то что отдалился от белобрысого исчадия ада на безопасное расстояние, я продолжаю искоса наблюдать за ней.
- Далеко от меня не от отходи, - рявкаю, доставая ее чемодан из багажника.
Конечно же, Тая не слушается. Кто я такой? Магаданский таксист, спустившийся с гор, как она считает. Только вчера оленя запрягал, а сегодня впервые за руль сел.
Зато если что случится, ко мне жмется. Кто еще ей в лесу поможет? Да и мозг ковырять больше некому, а она без этого не выживет. Вампирша. Без еды и воды не погибнет – ее худющее тельце решит, что его посадили на очередную диету, без тепла тоже обойдется, ведь даже в вечной мерзлоте эта ледышка будет чувствовать себя как рыба в воде, но без подкормки в виде свежих чужих мозгов – и минуты не протянет.
- Там озеро... В некоторых местах лед тонкий, провалишься, - предупреждаю ее. Не слышит.
Оставив чемодан, я хмуро слежу, как она дефилирует по замерзшей водной глади, будто прогуливается по проспекту. Дурная или отчаянная? Девчонка мелкая, весит немного, но какого черта приключения на пятую точку ищет? Как специально, лишь бы мне назло.
- Есть контакт! – вытягивает руку с телефоном, будто ждет звонка от самого президента, и вдруг подпрыгивает на месте.
Каблуками. В лед. На озере.
- Воронцова, чтоб тебя!
Стартую, как гребаный болид, еще до того, как Тая закричит. Хотя она даже это нормально сделать не может! Ее тонкий, испуганный писк едва уловим в шуме ветра, но метко бьет мне под дых, выламывая грудину. Сердце сжимается. Я с этой пигалицей инфаркт получу!
Она по пояс уходит в воду, барахтается, пытается схватиться за край проруби, но лишь усугубляет свое положение. Шуба намокает и, превращаясь в тяжелый якорь, тащит свою хозяйку на дно. Тая сопротивляется все слабее, однако не прекращает паниковать.
Не забудьте поставить новинке звездочку/нравится. Так ее увидят больше читателей.
- А-а-а, Яр-р-р! – зубами отстукивает ритм.
- Тише, я рядом, - окликаю ее, ложась на лед. – Утонешь только через мой труп! Давай руку!
Протягиваю ладонь, чувствую касание ее ледяных, мокрых пальцев, почти ловлю, но они выскальзывают из моей хватки. Сжимаю воздух в кулаке. Слышу сдавленный всхлип и плеск воды.
- Не бойся, здесь не глубоко, - успокаиваю Таю.
- Х-х-х… - хрипит она в ответ.
- Понимаю, - тяну, подползая ближе к ней.
- Х-холодно, - наконец-то, выговаривает она, цепляясь за меня, как за спасательный круг.
В экстренной ситуации от ее дерзости не остается и следа, да и мне не до шуток. Сначала я должен спасти ее, а ремнем по мягкому месту она получит потом.
Черт! С каждой секундой девчонка становится все тяжелее и неповоротливее.
Дергаю за шубу, которая висит на ней, как камень на шее, одним движением грубо распахиваю ее, вырывая пуговицы из петель, и снимаю с хрупких Таиных плеч. Заключив девчонку в капкан, вытаскиваю ее из воды, а мокрый мех уходит на дно.
- Почти без потерь.
Не разжимая рук, перекатываюсь на спину, и она оказывается сверху. Уткнувшись лицом мне в грудь, часто, сбивчиво дышит, всхлипывает надрывно. Обнимаю ее крепче и откидываюсь назад, ударившись затылком об лед. Взгляд упирается в звездное небо.
За что мне это? За какие грехи…
- Ну, чего разлеглась? – похлопываю Таю по содрогающейся спинке. - Отдохнула – теперь ползи к берегу.
Она поднимает голову, устремляет на меня полные слез глаза, которые будто стали другого цвета, с фиолетовым оттенком. Пока я всматриваюсь в алеющее от кусачего мороза лицо, неудавшаяся утопленница размыкает дрожащие губы.
Наверное, поблагодарить меня хочет за спасение. Не самый удобный момент, но я этого заслужил. Пусть.
- Я телефон потеряла, - внезапно выдает.
- Хочешь, я брошу тебя обратно в прорубь, чтобы ты поискала? – выплевываю, чувствуя, что тоже замерзаю. Я привык к местной зиме, суровой и беспощадной, но такие прогулки под луной - слишком даже для меня.
Если Воронцов решит мне что-нибудь оторвать за свою драгоценную дочь, то не получится - я все отморозил заранее. Сыграл, так сказать, на опережение. И все благодаря невезучей барышне, лежащей на мне.
- Не хочу, - шмыгнув красным носом, она отрицательно качает головой.
- Впредь слушай, что тебе говорят! – гаркаю на нее.
Выбираемся из озера на твердую землю. Тая трясется и плачет, едва стоит на ногах. Мокрая, растерянная, беззащитная. Не могу на нее злиться, хотя следовало бы.
Снимаю с себя куртку и укутываю в нее дрожащую фигурку. Метаю взгляд на каблуки, мокрые джинсы… Поразмыслив, подхватываю девчонку под бедра и закидываю себе на плечо.
- Так быстрее будет, - бросаю небрежно, придерживая ее за ягодицы.
Лечу как угорелый, не чувствуя ноши. Она и пикнуть не успевает, как я запихиваю ее на заднее сиденье внедорожника, который пока еще хранит тепло.
- Давай раздевайся, - приказываю строго. – Полностью, до белья. Я тебе сейчас что-нибудь из твоего чемодана принесу.
Гардероб у принцессы и правда не для наших мест, но мне удается отыскать в ворохе брендового тряпья несколько адекватных вещей. Случайно наткнувшись на белье, беру и его тоже. В машине переоденется.
- Так, белье тоже снимай, - командую без задней мысли, распахивая пассажирскую дверь.
Стоит мне заглянуть в салон, как в меня летит мокрая тряпка и смачно шлепает по лицу.
Вот это столичная благодарность! Пятизвездочная! Да меня в последний раз так «горячо приветствовала» баба Маня, школьная уборщица, когда я грязными ботинками по помытому прошел. Но у нее хотя бы мотив был, а у моего блондинистого наказания что?
Воронцова, какого лешего?
Сдавленно выругавшись, я на автомате ловлю скомканные джинсы и сплевываю воду.
- Вы в своем уме? Я заявление в полицию напишу за домогательство, а отец вас вообще прибьет. Вам это не сойдет с рук… и с других частей тела тоже. Одумайтесь!
Тонкий, надрывный голосок бьет по барабанным перепонкам и пронзает все тело, как электрошок. Руки судорогой скручивает в кулаки, и я невольно выжимаю ее мокрые штаны, как средневековая прачка белье после стирки в проруби. Раздраженно бросаю в Таю сухие вещи, пока не промочил их, прижимая к себе и оберегая, как дракон - долбаное сокровище.
Какие еще роли мне предстоит примерить на себя рядом с этой девчонкой? И надолго ли меня хватит? Судя по всему, мы застряли здесь до утра…
- Домогательство? – скептически выгибаю бровь, бесстыдно окидывая ее наглым взглядом. - Ты как себе это представляешь, фантазерка? Переодевайся, пока не застудила себе все, до чего в принципе можно домогаться. Я тебе теплые вещи принес, - киваю на сверток в ее трясущихся руках.
- Вот с-с-с... - шипит Тая.
- Окстись, барышня, иначе вернемся к проруби рот тебе мыть и чертей изгонять, - зло перебиваю ее.
Хамить мне вздумала? Точно утоплю! И плевать на инвестиции – психическое здоровье дороже.
- С-спасибо, - наконец-то выдает она. – Что? – хмурится, а я делаю вид, что ей послышалось. - Вы бы хоть в стекло постучались! Я же полуголая.
- Я полумерзлый, и это из-за тебя, между прочим, - цежу сквозь постукивающие зубы.
Тая подбирает под себя голые ноги, прячется вглубь салона. Возможно, в нормальном состоянии я бы оценил ее прелести, но сейчас… могу думать лишь о том, как бы не сдохнуть. Чувствую, как с меня стекает вода и капли замерзают на ветру прямо в полете, ледяными иголками вонзаясь в снег.
В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Но Арс меня не пожалел. Родного человека бросил на растерзание юной, почти обнаженной ведьмы, которая явно прогуливала уроки колдовского мастерства, потому что все делает через одно место, несет вред и разрушение... самой себе.
- Давай быстро! – рявкаю на нее и ногой захлопываю дверь.
Проверяю багажник в надежде, что Тихон оставил что-то из своих рабочих вещей. Нахожу в глубине старый, повидавший жизнь тулуп, в котором он тайгу обходит и браконьеров ловит, без стеснения накидываю на себя. Теперь я наверняка похож на бомжа или на снежного человека. Однако мне плевать на свой внешний вид – лишь бы не замерзнуть окончательно.
- Готова? – возвращаюсь к пассажирской двери.
Хватаюсь за ручку, но тут же отдергиваю ладонь, вовремя опомнившись, и осторожно барабаню костяшками пальцев по стеклу.
- Подождите! Я скоро, - доносится из салона.
Тая не выглядывает и даже не оборачивается, а продолжает возиться с одеждой, будто наряд на светский прием выбирает. Различаю лишь хрупкий силуэт, который хаотично шатается из стороны в сторону на сиденье.
На секунду в стекло упираются ее острые лопатки, но тут же прячутся под тканью свитера. В тулупе Тихона становится нереально жарко, как будто он забыл беспроводной обогреватель в кармане.
Отворачиваюсь. Стараюсь не смотреть в темный салон до тех пор, пока Тая не оденется. Терпеливо жду ее, навалившись на багажник.
Воронцова собирается целую вечность, но я больше не злюсь. Во-первых, на нее никаких нервных клеток не хватит, а, во-вторых, согревшись, я становлюсь добрее. Добраться бы до сторожки без приключений, перекусить чего-нибудь из запасов лесника и завалиться спать – больше ничего мне не надо.
Какие, к черту, домогательства?
Без эмоций пытаюсь реанимировать телефон, который разбил, когда спасал Таю. Заведомо знаю, что моя миссия обречена на провал. Широко зеваю, когда трещина от одного грубого нажатия сильнее расходится по стеклу, и экран гаснет.
- И года не прошло, - приглушенно рычу, уловив тени боковым зрением, и отталкиваюсь из машины.
Дверь наконец-то открывается, а из салона неловко выбирается укутанная Тая. Хватаю ее за локоть, чтобы не упала опять в сугроб, притягиваю к себе.
- А-а-а! – неожиданно кричит, уткнувшись лицом мне грудь.
Я скоро привыкну к этому вою и буду слушать его, как колыбельную на ночь.
- Чего орешь, Воронцова? – равнодушно выдыхаю.
Она запрокидывает голову. Мгновенно умолкает, будто батарейка села.
Благодатная тишина, но, боюсь, наслаждаться мне ей недолго.
- Не узнала, - ойкает Тая, растерянно пройдясь взглядом по моей верхней одежде. – Вид у вас, конечно…
Она морщит нос, чихает и отшатывается от меня. Хочет что-то добавить, но, прочитав на моем лице все мысли, в том числе и нецензурные, мигом прикусывает язык.
- Не отставай, принцесса, - выплевываю недовольно и, схватив ее чемодан, шагаю по снегу.
Слышу, как Тая послушно бредет за мной. Замедляюсь, когда понимаю, что она не успевает. Изредка оглядываюсь на нее, чтобы не потерялась и снова куда-нибудь не влипла. У меня не осталось ни сил, ни желания вытаскивать ее из передряг.
- Это он? Мы дошли? – радостно вскрикивает Воронцова, когда мы выходим к домику лесника. – Такой ма-аленький, - добавляет разочарованно. - Там есть… ванная? – стыдливо уточняет.
- Ага, и джакузи с солярием, - усмехаюсь и останавливаюсь на пару секунд, чтобы перевести дух. - Если тебе в туалет приспичило, прямо говори, без этих иносказаний и намеков. Я покажу, где он.
- На улице? – догадывается она, тяжело вздыхая.
Огибает меня, смело топает по заметенной снегом тропинке к крыльцу. Видимо, опять по пути обронила инстинкт самосохранения, если он вообще у нее был. В заводских настройках не предусмотрен.
- Не спеши, Тая, - лениво окликаю ее, не надеясь, что послушается. Иду за ней по пятам, как телохранитель.
- О-о, здесь открыто, - сообщает она удивленно, дергая ручку двери.
Теоретически, это самое безопасное место в тайге. Что может случиться?
Однако Воронцова не раз за этот вечер продемонстрировала свою главную сверхспособность - влипать в историю. Поэтому я даже не удивляюсь, когда следом за скрипом деревянного полотна раздается испуганный женский крик, а блондинистое несчастье в панике летит в мои объятия.
Проклятие на каблуках!
"Влюбишься! Жена на девять месяцев". Читать любовный роман Вероники Лесневской