Глава 1
Я неспешно паркую машину у дома Кристины, глушу двигатель и на несколько секунд задерживаюсь, прежде чем повернуться к пассажирскому сиденью. Она сидит там, как мне кажется, погружённая в свои мысли. Но через мгновение её взгляд уже прикован ко мне. В полумраке зелёные глаза мерцают, будто драгоценные камни, а в их глубине отражается что-то хищное и заманчивое. Кристина – женщина, которая умеет держать себя по-королевски. Её длинные ноги скрещены, алое платье выгодно подчёркивает изгибы фигуры, оно будто создано специально для того, чтобы сводить с ума. Широкие бёдра, тонкая талия, высокая грудь – всё в ней говорит о соблазне, о роскоши, о власти. Её лицо, с идеальными скулами и чувственными губами, кажется воплощением идеала, словно его выточил умелый скульптор. А когда она улыбается – пусть даже с легким оттенком насмешки, – в этом всегда есть что-то опасное.
Я наблюдаю за ней дольше, чем следовало бы, позволяя себе лишнюю секунду в немом противостоянии взглядов. Кристина не терпит слабости, и, если она замечает колебания – использует их в свою пользу. Она не из тех, кто отпустит добычу добровольно.
– Будешь только смотреть или всё-таки зайдёшь? – её голос звучит мягко, но в каждом слове слышится вызов. Алые губы шевелятся медленно, словно дразняще.
Сегодня мне придётся отказать. Я вернулся с деловой поездки лишь прошлой ночью, а теперь – вот я здесь, после дорогого ужина в элитном ресторане, завершаю этот вечер у её дома. Но у меня есть обещание, которое важнее всего.
– Наш вечер заканчивается здесь, Кристина. Завтра день рождения Ирины, и я сказал ей, что вернусь домой пораньше, – твёрдо отвечаю я. В этом мире есть только одно, что стоит моих обязательств безоговорочно – моя дочь. Я никогда не отказываюсь от своего слова.
Она вскидывает бровь, чуть склонив голову, но в её взгляде нет ни тени удивления – только лёгкая, еле заметная досада.
– Ладно, на этот раз прощаю тебя, – произносит она с притворной небрежностью. – К тому же мне нравится эта малышка. Ты же знаешь, что я была бы отличной мачехой для неё, правда?
Её голос стал тише, мягче, почти ласковым, но я знаю этот тон – это не просто вопрос. Это намёк, это хитрый ход, который она делает время от времени, проверяя, не дрогну ли я. Наши отношения длятся уже два года, но они так и не придут к какому-либо итогу. Мы – две взрослые души, играющие в собственную игру, в которой нет обещаний, нет гарантий и нет места любви. Мы берём друг друга тогда, когда нам этого хочется – будь то вечер с шампанским, ночь страсти или просто разговор, полный скрытых намёков. Игра без правил, но с чёткими границами.
Иногда она делает шаг вперёд, словно пробуя, не изменился ли я. Но нет, она всегда знала, что дальше этой линии мы не пойдём. Всё должно оставаться таким, как есть.
– Ты же понимаешь, что это не навсегда? – произношу я, наблюдая за её реакцией. Я никогда не давал ей ложных надежд, не кормил её обещаниями, и этот вечер не станет исключением. Она должна осознавать, что однажды мы разойдёмся в разные стороны.
Губы Кристины слегка кривятся в недовольстве. В этот момент она кажется почти уязвимой, но это длится всего миг. Следующее, что я чувствую, – её ладони у меня на шее, а затем – внезапный, жаркий, почти яростный поцелуй. В нём нет мягкости, нет нежности – только страсть и притязание. Она всегда целует так, будто хочет доказать что-то не только мне, но и самой себе. Я отвечаю ей с тем же напором, но даже в этом слиянии дыханий я знаю: она не добьётся большего.
Когда мы отстраняемся, она улыбается – не слабо, не растерянно, а с тем самым лукавым блеском, который выдаёт её истинную натуру. Кристина проводит пальцем по моим губам, убирая размазанную помаду, и усмехается.
– Пока! – бросает она, растягивая гласные, будто поддразнивая.
Она открывает дверь и выходит, покачивая бёдрами чуть сильнее, чем обычно. Я наблюдаю, как она уходит, и знаю – этот вечер закончился так, как и должен был.
Я покачал головой, стараясь отогнать мысли, быстро завёл машину и направился домой. Ночь уже вступила в свои права, город затих, улицы опустели, лишь редкие фонари разгоняли темноту, отбрасывая на асфальт длинные тени. Ветер лениво шевелил кроны деревьев, а где-то вдалеке слышался гулкий вой одинокой собаки. Дорога была свободна, и я добрался до дома быстрее, чем ожидал.
Припарковав машину в гараже, я вышел, на мгновение задержавшись на пороге. Тишина ночи обволакивала дом, погружённый во мрак. Ни единого проблеска света, ни шороха – все, скорее всего, уже давно разошлись по своим комнатам. Ирина, если и не спала, то, снова засела за свои бесконечные сериалы, привычка, которой она предана годами. Я прикрыл за собой дверь и медленно поднялся по лестнице. Сон тяжёлой пеленой накрывал меня, веки наливались свинцом, но прежде чем отправиться в свою комнату, я заглянул к дочери.
Дверь в её спальню была приоткрыта. Свет не горел, но голубоватое мерцание экрана выдавало, что телевизор всё ещё работал. Я осторожно вошёл. Ирина спала, свернувшись в неудобной позе, едва укрытая одеялом. На экране шли титры «Как я встретил вашу маму» – одного из тех сериалов, которые моя девочка пересматривала снова и снова, словно находя в них утешение или ответы на неведомые мне вопросы. Рядом с кроватью валялась тарелка с недоеденным печеньем, а на полу – раскрытый журнал.
Я подошёл ближе, осторожно взял пульт и выключил телевизор, после чего мягко укрыл её потеплее. В этот момент на её лице пробежала едва заметная тень улыбки, как будто даже во сне она ощущала мою заботу. Я присел рядом, задержавшись на мгновение, словно проверяя, ровно ли она дышит, спокойно ли спит. Так было всегда – с того самого дня, как ей исполнилось пять. Я протянул руку, нежно провёл пальцами по её шелковистым волосам и, склонившись, осторожно поцеловал её в лоб. Её дыхание было ровным, умиротворённым. Я вздохнул, чувствуя облегчение, и вышел, прикрыв за собой дверь.
Войдя в свою комнату, я начал раздеваться, расстёгивая пуговицы рубашки с неторопливой усталостью человека, который прожил долгий день. Вскоре горячая вода душа обрушилась на меня, смывая остатки напряжения. И, едва успев лечь в постель, провалился в сон.
Проснулся от того, что моё лицо буквально утонуло в подушке. Глаза налились тяжестью, но я всё же заставил себя разлепить веки. Сквозь прищур я взглянул на прикроватную тумбочку. Цифры на будильнике безжалостно сообщали – 10:23 утра. Валяться не было смысла. Я глубоко вдохнул, затем нехотя откинул одеяло и поднялся.
В ванной меня встретило безучастное зеркало, в котором отразилось заспанное лицо. Умываясь ледяной водой, я окончательно пробудился. После быстрой гигиенической рутины вышел и остановился у окна. День выдался солнечным. Воздух, казалось, был свеж и полон жизни, и я решил воспользоваться этим.
Направился к шкафу, выбрал лёгкие шорты и удобную футболку, затем вышел на улицу. Как только мои кроссовки коснулись асфальта, я почувствовал знакомый прилив адреналина. Пробежка всегда помогала мне очистить мысли, освободиться от накопленного стресса. Я двигался по знакомому маршруту, ощущая, как мышцы разогреваются, как дыхание становится ритмичным. Ветер приятно охлаждал кожу, а утреннее солнце мягко согревало.
Когда я почувствовал, что пробежал достаточно, посмотрел на наручные часы. Больше часа. Довольно. Развернувшись, направился обратно. Войдя в дом, я сразу пошёл в душ, чтобы смыть пот и освежиться. Горячая вода расслабила уставшие мышцы, позволив мне почувствовать себя бодрее.
Закончив, я быстро оделся и спустился вниз. Уже на подходе к кухне меня настиг густой, тёплый аромат – запах жарящегося бекона и свежего кофе. Желудок отозвался одобрительным урчанием. Я вошёл и увидел за плитой Татьяну Петровну – она ловко переворачивала полоски бекона на сковороде, одновременно помешивая яйца. Её осанка, движения – всё говорило о привычке, о многолетнем опыте. Я не раз говорил ей, что по выходным можно отдохнуть, но она лишь улыбалась, продолжая заботиться о нас так же, как делала это все тринадцать лет.
Татьяна Петровна была больше, чем просто экономка. Она стала частью нашей семьи, надёжной опорой в трудные времена. Она помогала мне с Ириной, воспитывала её с лаской и строгой мудростью, словно родная бабушка. И даже теперь, когда необходимости в этом уже не было, она оставалась рядом, оберегая нас.
Я сел за стол, вдыхая запах свежеприготовленного завтрака, и улыбнулся. День только начинался, и, похоже, он обещал быть неплохим.
– Доброе утро, Татьяна Петровна! – произношу я громко, направляясь к ней с улыбкой. Её лицо озаряется теплом, и кажется, что от этой улыбки становится светлее в самой комнате.
– Доброе утро, дорогой! Как спалось? – отвечает она мягким, заботливым голосом, отрываясь от плиты, чтобы подойти ко мне, обнять и поцеловать в щёку. В её жесте столько тепла и ласки, что я невольно улыбаюсь ещё шире.
– Прекрасно, спасибо. Но вот вы, Татьяна Петровна, должны были бы хоть немного отдохнуть, а не тратить утро на нас, – произношу я с лёгким укором, складывая руки на груди и наблюдая, как она ловко переворачивает яйца на сковороде.
– Ох, не будь занудой, мальчик, – отмахивается она, бросая на меня выразительный взгляд. – Ты же знаешь, что без меня вы с малышкой давно бы сожгли эту кухню дотла.
Я качаю головой и смеюсь.
– Это неправда, Татьяна Петровна! Мы с Ириной научились у вас многому, просто… не всегда применяем эти знания правильно, – отвечаю с притворной обидой.
Она закатывает глаза, явно не веря ни единому моему слову, но её губы дрожат в сдержанной улыбке.
– Пока я здесь, я буду заботиться о вас. И ты знаешь, что мне невыносимо сидеть без дела. Безделье – это скука! – твёрдо заявляет она, возвращаясь к плите. Я не могу удержаться от смеха.
– Ну хорошо, хотя бы скажите, могу ли я вам чем-то помочь? – предлагаю я, наблюдая, как её тёмные глаза на мгновение задумываются.
– Можешь накрыть на стол, – отвечает она после короткой паузы, снова сосредотачиваясь на готовке.
Я подхожу ближе, нежно целую её в макушку и отправляюсь к шкафу за тарелками и приборами. Быстрым движением расставляю всё на столе, наслаждаясь ритуалом утренней трапезы.
– Доброе утро, папа! Доброе утро, Татьяна Петровна … – звучит сонный голос, и я оборачиваюсь. Ирина стоит в дверном проёме, потирая глаза, с небрежно собранными в пучок волосами, в своей неизменной красной футболке с надписью, пижамных клетчатых штанах и босиком.
– Доброе утро, красавица! – радостно приветствует её Татьяна Петровна.
Ирина подходит и крепко обнимает её, утыкаясь в плечо.
– На самом деле, уже давно не утро, – замечаю я, взглянув на часы. – Уже полдень!
Ирина гримасничает и раздражённо морщится. Моя дочь всегда была совой, с детства любила спать допоздна, а теперь, повзрослев, не изменила этой привычке. Она ложится заполночь и едва ли просыпается раньше полудня. Если нам куда-то нужно с утра, разбудить её – тяжёлая задача.
– Ой, папа, – протягивает она, драматично закатив глаза. – Ты же знаешь, что для нормального функционирования мне нужно как минимум десять часов сна!
Я смеюсь и притягиваю её к себе, целуя в макушку.
– А ты знаешь, что для моего нормального функционирования нужно подкалывать тебя? Я ведь твой отец, не могу упустить такую возможность! – говорю я с хитрой улыбкой.
Ирина хохочет и шутливо толкает меня в бок.
– Вот поэтому я тебя и люблю! – смеясь, говорит она, чмокая меня в щёку.
– А я тебя, дочка, – отвечаю, сажусь рядом с ней и наливаю себе кофе. Его густой аромат сразу же наполняет меня покоем.
Я люблю хороший кофе. Это мой утренний ритуал, без которого день кажется неполноценным. Некоторые говорят, что пить его в таких количествах – вредно, но для меня это просто способ остановиться и насладиться моментом.
– Не могу поверить!!! – внезапно восклицает Ирина так громко, что я едва не проливаю кофе.
Я вскидываю голову и замечаю, что её глаза сияют от восторга. Следуя её взгляду, вижу Татьяну Петровну, несущую в руках торт. И мне не нужно его пробовать, чтобы знать, какой он на вкус.
– Вишнёвый… – шепчет Ирина.
– Конечно, милая, – улыбается Татьяна Петровна. – Сегодня твой день рождения, и я просто не могла не порадовать тебя.
С того момента, как Татьяна Петровна появилась в нашем доме и впервые испекла этот торт для Ирины, он стал её любимым. Я смотрю на дочь и вижу, как в её глазах появляются слёзы благодарности. Она вскрикивает:
– Спасибо, спасибо, спасибо!!!
Она вскакивает со своего места и бросается обнимать Татьяну Петровну, крепко прижимая её к себе.
Когда они размыкают объятия, Татьяна Петровна достаёт маленькую свечу, аккуратно вставляет её в центр торта и зажигает.
– А теперь загадай желание и задуй свечу, милая! – говорит домработница.
Ирина на мгновение замирает, задумавшись, а затем, с улыбкой на губах, задувает свечу. Я подхожу к ней и, не сдерживая эмоций, обнимаю крепко, как в детстве.
– С днём рождения, моя принцесса, – шепчу я, целуя её в волосы. – Я тебя люблю.
Она прижимается ко мне, и в этот момент я осознаю, как быстро летит время. Но сегодня – день радости, и я решаю просто наслаждаться им, пока могу.