Как я оказалась в палате интенсивной терапии, помню смутно. Дело в том, что после того, как малыша достали, и я убедилась, что с ним все в порядке, мне предложили поспать и добавили еще общий наркоз, ведь операция продолжалась...Кроме того, обнаружились какие-то сложности, и я согласилась. Последнее, что я помню, – пришли хирурги из отделения оперативной гинекологии...А дальше пустота, я провалилась в сон.
Муж рассказывал потом, что, когда меня везли после операции в ПИТ, он шел рядом со мной и спрашивал, как я, что я ему даже отвечала, что все нормально, но я этого не помню.
Сознание стало проясняться через несколько часов. Когда я окончательно очнулась, увидела палату интенсивной терапии. Я лежала на кровати у окна, изголовье, видимо, было приподнято, потому что с того места все вокруг можно было хорошо рассмотреть. Надо мной висели какие-то мониторы, датчики, за окном было светло, значит, еще не было даже четырех часов дня. Перед собой я видела стеклянную стену нашей палаты, около нее стоял стол, за ним сидела акушерка и что-то писала.
Слева от меня было еще две кровати. На соседней лежала женщина. Мне кажется, мы пришли в себя одновременно. Удивительно, но как только она открыла глаза, сразу начала рассказывать о себе, как потеряла ребенка в 27 недель на преждевременных родах, как потом лечилась, и спустя два года ей удалось доносить до срока и благополучно родить. Я слушала ее и вдруг осознала, как же мне повезло, что мой малыш уцелел, он жив и совсем скоро я его увижу, мурашки пробежали по телу, еще свежи были в памяти картины пережитого. Я рассказала ей свою историю.
Потом у меня на тумбочке завибрировал телефон, звонил муж, я взяла трубку, но не смогла ответить, голос пропал: так бывает от наркоза. Я ответила сообщением, а муж прислал мне фото малыша. Сразу после операции его пустили посмотреть на сына, и он успел сфотографировать. Телефон продолжал звонить, но я была без голоса и всем отвечала сообщениями.
В тот день я поняла, насколько хрупко наше сознание. В одном из сообщений сестра мужа спрашивала, какой размер ноги у Тонечки. Помню, я положила телефон и только секунд через 30 смогла вспомнить, что у меня есть дочь. Выходя из наркоза, я не сразу вспомнила всех родных и включилась в реальность. Это ужасно, как легко в один миг можно выключить сознание, будто погасить свет, всего лишь одним щелчком выключателя.
Мне кажется, ночь я еще пробыла в ПИТе, видимо, потому что боялись кровотечения, а утром следующего дня меня перевели в послеродовое отделение.
Слава богу, опасения врачей не оправдались, кровотечения во время операции удалось избежать, беда снова обошла стороной, матку удалось сохранить, хотя до операции я подписала все бумаги, что я согласна ее удалить при угрозе жизни и кровотечении.
Я жива, и ребенок жив, мы измотаны лечением, измучены, но живы! О чем еще можно мечтать?..
ПИТ(Палата интенсивной терапии)
полную версию читайте на Литрес
