На третьей минуте, пока я жарила наггетсы, я заметила в окне напротив короткий, почти неуловимый блик. Был поздний осенний вечер, кухня освещалась тусклой лампой, и моё отражение в стекле смешивалось со светом улицы. Я подняла взгляд – и увидела, как на тёмном фоне окна вырисовывается неясный силуэт с каким-то продолговатым предметом в руках. Поначалу подумала: «Наверное, это просто стекло отсвечивает». Но потом вдруг мелькнул второй блик, как будто линзы поймали отражение света. Бинокль?
Я замерла. Сковородка шипела, наггетсы подгорали, а я стояла, сжимая лопатку, и глядела сквозь собственное отражение. Существо (или человек) напротив не шевелилось, будто выжидало. Прошло, может, несколько секунд, но мне показалось, вечность. Пахло подгорающим маслом и страхом. «Кто это? Почему смотрит на меня? Или мне мерещится?»
Я резко тряхнула головой, отвела взгляд и выбросила наггетсы в раковину – всё равно уже пропахли гарью. Затем выключила свет на кухне, чтобы стало темно и я могла прижаться к стене, выглядывая в окно из тени. Теперь ничего не видела: лишь тёмный квадрат дома напротив с чередой окон. И в одном из них что-то едва заметно шевельнулось, а потом исчезло. Всё! Я выдохнула, стараясь логикой себя успокоить: «Сосед, может быть, ковырялся с фотоаппаратом. Конечно… кто будет так глупо подглядывать за мной?» Но сердцебиение не унималось.
Зовут меня Татьяна. Мне двадцать девять, я работаю в офисе, веду скучные таблицы, в общем, типичная «белая воротничка». Вернулась домой к шести вечера, порой ничего не успеваю, а иногда мне даже лень готовить: вот и наггетсы как спасение. Живу одна в небольшом городке, многоэтажка, седьмой этаж. Место будто ничем не примечательное. Но последнее время я стала нервной: иногда перед тем, как включить свет, поглядываю в окно, не знаю, зачем. Приглядываюсь к окнам напротив. Наверное, это странная привычка – делаю это ещё с тех пор, как пару раз под утро замечала, что кто-то там, кажется, стоит и смотрит. Или это я сама выдумала, не знаю.
Однажды на работе коллега – она очень прямолинейная – мне сказала: «Тань, у тебя вид как у человека, за которым следят. Всё время вздрагиваешь, оборачиваешься. Всё окей?» Я рассмеялась, отшутилась: «Может, так и есть, ха-ха!» Но внутри что-то защемило: ведь я правда давно чувствую, что вокруг – нехорошее напряжение.
Две недели назад заметила в метро в час пик мужчину в неприметной одежде. Поначалу решила, что показалось, но на следующий день – опять он, в другом вагоне. Вечером на улице возле моего дома мелькнул похожий силуэт. Я подумала: «Может, просто кто-то с тем же маршрутом…» Но во мне зрела тревога. И вот теперь этот блик в окне. Бинокль?
В ту ночь я почти не спала. Вдобавок накануне пила кофе в шесть вечера – ошибка. В два часа ночи, натянув на плечи плед, я сидела на подоконнике без света, глядела на дом напротив. Окна – ряд за рядом, большинство потушенных. В одном, на седьмом же уровне, горела тусклая лампа, а на стекле вместо штор легли полосы тени. Никакого движения. В какой-то момент я чуть задремала, но вздрогнула от ощущения, что там кто-то тоже смотрит. Ерунда. Никого. Надо мной тишина, время подползло к трём ночи. Я пошла в кровать, заставила себя лечь, хотя сердце колотилось: «А если всё-таки он там стоит?»
Утром, немного ошалев, я погнала себя работать. Днём мысли о «наблюдателе» затихли. Но вечером, когда снова стемнело, я ощутила ком в горле: «Не хочу идти домой. Лучше бы пересидеть на работе…» Силой воли заставила вернуться. Пришла, включила свет – и почти рефлекторно дёрнулась к выключателю: «А если тот человек видит меня?»
Это же смешно. Я ведь не какая-то секретная фигура, зачем за мной следить? Но страх, видимо, не подчиняется логике.
Однажды решаю: «Проверю, реальность ли это или моя паранойя.» Придумала абсурдный план: на листке бумаги пишу жирным маркером «Хватит шпионить!» и клею на внутреннюю сторону окна, так чтоб снаружи можно было прочесть в отражении. Встаю в полумраке, жду реакции. Ничего не происходит – никаких вспышек, никакого движения. Через полчаса руки немеют, я сдаюсь, убираю лист. Мне даже стыдно: «Вот дурость, боже!»
На следующий день я пошла в местный опорный пункт полиции. Сказала: «Мне кажется, за мной следит какой-то человек с биноклем. Живёт напротив или приходит…» Полицейский – уставший мужик средних лет – выслушал, покачал головой: «Вы видели лицо? Номера квартиры? Есть ли угроза? У нас нет оснований что-то предпринимать, если нет прямых фактов.» Я пыталась объяснить про блик, про то, как один раз на улице мне показалось, что тот человек шёл за мной. Он лишь пожал плечами: «Мало ли что кажется. Может, совпадение. Камер там нет, свидетелей нет. Вы уж сами аккуратнее.»
Пришла домой, внутри ощущая пустоту: «Я одна, меня никто не защитит.»
Пару дней я жила, стараясь вести себя как обычно, но нервный фон усиливался. Заметила, что по ночам мне всё чаще снится кошмар: я сижу в квартире без света, а напротив – абсолютно чёрное окно, из которого высовываются две линзы, и смотрят. Я пытаюсь спрятаться, но не могу. Просыпаюсь в холодном поту, прижимая руки к груди.
На работе коллеги шутят: «Тань, ты выглядишь как лунатик, всё поглядываешь за плечо. У нас за тобой вряд ли кто гоняется, тут всё открыто!» Я неловко усмехаюсь.
Как-то возвращаюсь из магазина вечером, несущая пакет с продуктами. В подъезде – пусто. Поднимаюсь по лестнице, и вдруг вижу его? Силуэт наверху? Или мне только мерещится? Выбегаю на улицу в растерянности, пакет роняется, яблоки высыпались. С трудом собираю их, чувствую, что сердце бешено колотится. И не иду к себе, а зачем-то брожу по двору до поздней ночи, потом еду в дешевую гостиницу, чтобы не спать в своей квартире.
Утром становлюсь на твёрдое решение: «Я уеду, продам эту квартиру. Начну заново где-то. Лишь бы не это ощущение вторжения.»
Вечером пытаюсь собрать кое-какие документы, изучаю объявления о продаже. Звоню агенту. Сказываю: «Мне срочно.» – Он удивлён: «Так внезапно? А куда поедете?» Я мямлю: «Возможно, в Москву. Есть варианты с работой.» На самом деле – просто хочу сбежать.
Решаю заодно оборвать контакты. Беру свою старую сим-карту, ножницы, чпоньк – разрезаю пополам. Всех знакомых по работе предупредила: «У меня новый номер, позже вышлю.» Боюсь, что если тот человек узнал мой телефон, тогда… Господи, какая паранойя. Но уже не могу иначе.
Наступает день «X»: я сложила чемодан, договорилась с агентом. Ночь. В квартире нет почти ничего: мебель оставлю как есть. Я смотрю на окно напротив: темно, без всяких бликов. Закрываю глаза, пытаясь унять сердцебиение. Последний раз провожу ладонью по стеклу, будто прощаясь со своей жизнью здесь. «Возможно, всё это я сама выдумала, а может, там действительно кто-то был…» Но я не готова дальше проверять.
Гашу свет, выхожу из квартиры в час ночи, чтобы уж наверняка не столкнуться ни с кем. Спускаюсь по лестнице с тяжёлым чемоданом. Соседка из 5-й квартиры выглядывает, куря: «Ой, Тань, это ты? Куда собралась-то?» Я улыбаюсь криво: «Да… пора сменить обстановку.» – «Ну, удачи, девочка…» – и в её голосе звучит понимание, хотя я не говорила, чего бегу.
Выхожу из подъезда, последний взгляд на дом – напротив те же окна. Пустые. А мне чудится, что в одном всё же маячит фигура. Или воображение? Я отворачиваюсь, шагом быстрее, к такси. Уезжаю, невольно сжимая кулаки.
Новая квартира, новый город — полгода спустя. Я сняла небольшой угол у знакомых. Город покрупнее, людей больше, шумнее. Нашла работу помощницей редактора в одном сетевом издательском проекте. Мебели мало, но зато никто не знает моих старых историй, никто не видел мой страх. По идее, всё должно быть хорошо.
Но на третью ночь я вдруг просыпаюсь в холодном поту: мне приснилось, что тот силуэт стоит в окне напротив, но уже здесь, в новом месте. Я подскакиваю, включаю свет, смотрю в окно. Конечно, никого. Внушаю себе: «Всё, хватит, ты же уехала. Он не мог следовать за тобой, этот человек — призрак… Может, его не существовало…» Но к горлу подкатывает тошнота.
Днём иду в полицию этого города? Нет смысла. И так ясно: у меня нет фактов. Значит, проблема во мне. Под этим гнётом я решаю позвонить в частный психотерапевтический центр. «Добрый день, мне кажется, у меня тревожные расстройства, паранойя, не могу спать, кажется, за мной следят…» Записываюсь на консультацию.
Сижу у психотерапевта – женщина приятная, спокойная, задаёт вопросы: «Расскажите о своей жизни. Когда впервые заметили, что кто-то смотрит?» Я излагаю, по ходу плачу, потому что напряжение слишком долго копилось. Понимаю, что реальных доказательств нет: всё построено на ощущениях, бликах, догадках, одном-двух странных совпадениях. Терапевт предлагает: «Возможно, у вас сформировался панический страх вторжения, вы слишком одиноки. Надо работать с этим чувством, учиться устанавливать здоровые границы…»
Мне всё ещё страшно. Но впервые – легчает: я не одна со своим безумием.
Проходит ещё пара месяцев. Я постепенно привыкаю к новой реальности: работаю, снимаю крохотную студию, где окно выходит на улицу с частной застройкой, и вид из окна – крыши домов, деревья. Нет никакого дома напротив, где могли бы подсматривать. Но первую неделю я всё равно тревожно по ночам подходила к окну, высматривала хоть тень. Ничего нет, и внутри возникает необычный покой.
Иногда, конечно, ловлю себя, что жду: «Сейчас появится блик, он всё же нашёл меня?» Но нет. «Может, и не было никакого преследователя?» – пытаюсь принять мысль.
В один из вечеров я отправилась в магазин. Возвращаюсь со свёртками, уже темно, поднимаю взгляд на своё окошко (второй этаж). И вдруг будто мерещится – стоит кто-то на балконе? Сердце ёкает. Я останавливаюсь: «Неужели он… снова?!» Потом всматриваюсь — пусто, лишь тень от бельевой верёвки, колышется занавеска. В груди сдавливает. Хотела сбросить пакеты и бежать. Но сделала глубокий вдох. «Хватит. Я не стану снова убегать.»
Поднимаюсь в квартиру, распаковываю продукты. Сама себя успокаиваю: «Я, возможно, создала монстра из своей тревоги.» Решаю: больше никогда не задвигать шторы. Пусть окно будет открытым. Если кто-то там есть – я готова смотреть в ответ.
Я вешаю куртку, включаю лампу, вижу своё отражение в темнеющем окне. Пустое окно. Никаких бликов. Но если бы и были… Я подхожу ближе, всматриваюсь. Вижу лишь себя. И вдруг улыбаюсь: «Теперь, когда кто-то смотрит на меня, — я могу смотреть в ответ.»
Наконец, внутри освобождающая тишина. Может, преследователь существовал, может, нет. Неважно. Главное, что я больше не пленница своих страхов.
Героиня осознаёт, что страх «бинокля» в её жизни был или реальным, или воображаемым, но в любом случае он потерял власть над ней. Теперь она не опускает глаз; она готова сама решать, куда смотреть и как жить.
Конец