Март пришел слякотный, ветреный, с частыми дождями, превращавшими дороги в селе в непролазные колеи, в которые стекала вода, образуя целые озера. В них уже с удовольствием плескались утки, с трудом выбираясь по крутым скользким стенкам этих «озер», когда к ним приближался трактор – другой транспорт проехать не мог. Валентина не видела Настю уже целый месяц – подъехать ко двору было невозможно, и оставлять машину на гравийке тоже было нельзя. Настя, конечно, беспокоилась о матери, но в какой-то степени была спокойна за нее: после Нового года Федор перешел жить к ней, и теперь Валентина была не одна. Сажать огород было еще рано, поэтому Настя с Юрой пока не волновались на этот счет.
Жизнь становилась все труднее, цены на базаре подскочили так, что многие, услышав их, отходили, качая головой. В продовольственных магазинах на полках стояли пирамиды из банок рыбных консервов, трехлитровые банки с маринованными помидорами и соками. На улицах часто торговали прямо с машин – на капоте легковушек лежали палки колбасы, которые сразу исчезали, как только появлялся милиционер. Хорошо было тем, у кого в селе были родственники. Во всяком случае, картошкой были обеспечены, но, правда, нужно было работать, не надеясь на то, что все тебе само упадет в корзину.
Эдик заканчивал девятый класс, думал о том, куда поступать дальше – в десятый или в техникум, которые почему-то стали называть колледжами. Дед настаивал на десятом и одиннадцатом классах, чтобы потом сразу поступать в институт, но самому Эдику учиться в школе дальше не хотелось – в последнее время он много пропускал, потому что приходилось ездить на спортивные сборы, соревнования. Учиться становилось все труднее, к тому же учителя говорили бабушке, что если он будет столько пропускать, то экзамены может и не сдать. А у него как раз пошел успех в спорте – он побеждал во многих соревнованиях, стена в его комнате почти вся была увешана медалями разного достоинства.
Вот и теперь, в конце марта нужно ехать на всероссийские соревнования по вольной борьбе, которые состоятся в Сочи. Тренер говорит, что если Эдик победит, то может попасть в сборную России, а это уже успех! Но и к экзаменам нужно готовится... Оля почти каждый вечер зовет его на консультации к экзаменам, но ему некогда – каждый вечер у него тренировка.
Анна собирала Эдика в поездку с какой-то тревогой, видимо, сказались все эти разговоры про экзамены, к которым внук, в общем-то не готовился. А что будет дальше, если, не дай Бог, не сдаст? Как потом перед Викой отчитываться? Хотя, если честно сказать, не может она ничего требовать от них. Анна никогда не говорила этого, и жизни без внука она не представляет, но иногда в ее душе возникала обида за него: ведь он почти всю свою жизнь прожил без матери. Другой бы в его положении вырос неизвестно каким – вон, смотришь, и с отцом и матерью, а получился хулиган или хуже того, бандит – а Эдик и ласковый, и вежливый, и способный... Анна вздохнула.
- Эдик, смотри там, никуда не ходи один, сам понимаешь, какое время сейчас. Я положила тебе белье, свитер, если будет холодно, носки. Их меняй каждый день, как дома, и во всем слушайся тренера! – говорила она, когда дед увозил его на автовокзал, где его ждала команда.
Она перекрестила его вслед и ушла в дом, поеживаясь от неласкового мартовского ветра.
Когда Эдик с тренером вошли в зал для тренировок, он заметил, что среди тренирующихся мало ребят славянской внешности – в большинстве это спортсмены кавказской национальности. Это не удивило его – борьба является почти национальным явлением у всех народов Кавказа.
Ему выпало бороться с одним из них – крепким парнем из Дагестана. На трибунах сидело много зрителей, большинство были мужчины, но присутствовали и девушки. Борьба была короткой – Эдик быстро бросил его на ковер и уложил на лопатки. После боя в раздевалке к ним подошли двое мужчин. Один из них в упор рассматривал Эдика. Они поздоровались:
- Салам алейкум!
И протянули руку Марату Абдуллаевичу, который так же ответил им. Они что-то сказали на своем языке, после чего тренер сказал, что мальчик говорит только по-русски. Мужчины представились: Тофик и Али, они болели за племянника одного из них, который живет в Дагестане, хотя он азербайджанец. Тофик подошел к Эдику, всматриваясь в него. Потом спросил, правда ли он из той станицы. И сказал, что многих знал там.
- Как твою мать зовут? – вдруг неожиданно для Эдика спросил он.
Эдик ответил, что его мать зовут Виктория. А отца – Александр. Тофик вдруг усмехнулся на эти слова:
- Твой отец – азербайджанец?
- Нет, он русский! – ответил мальчик с вызовом. – И мама у меня русская, и я тоже русский!
Тофик что-то сказал на своем языке, и оба вошедших рассмеялись. У Эдика невольно сжались кулаки – он почувствовал что-то оскорбительное в их поведении. Марат Абдуллаевич насторожился, спросил у мужчин, чего они хотели.
- Мы хотели поздравить парня с победой, и передать привет знакомым в станицу. И тебя поздравляем, ты молодец, хорошего борца воспитал!
- Извините, нам нужно одеваться, - сказал он, рукой предлагая мужчинам выйти.
Они пошли к выходу, Марат пошел за ними.
- Слушай, ты знаешь его отца? – не унимался Тофик.
- Знаю, - ответил Марат. – И мать знаю.
- Я тоже знал его мать лет шестнадцать назад, понимаешь? – наклонился к Марату Тофик.
- И что? – недоуменно посмотрел на него тренер.
- Как что? Неужели не видишь, что он похож на меня? – вдруг громко сказал Тофик. – Значит, это мой сын! Понимаешь?
Он резко жестикулировал, почти прижимая руки к лицу Марата. Тот застыл, оглянувшись на дверь раздевалки. Изумленно помолчав, он подтолкнул их к выходу.
- Я знаю родителей этого мальчика, и прошу вас не тревожить его сейчас этими разговорами! Ему нужно быть спокойным, понимаете?
- Слушай, ты не учи меня, что делать, дорогой!
Он поднял указательный палец и погрозил им тренеру.
- Я сам знаю, что делать!
Они вышли, а Марат стоял в коридоре, не решаясь войти в раздевалку. Вот это номер! Ничего себе ситуация! Как же оградить парня от этого «отца»? А если он и вправду отец? Ведь он действительно похож на этого мужчину! Но мальчик ведь ничего не знает об этом! Это точно! Но его что-то зацепило в разговоре этого Тофика – Марат заметил, как сжались кулаки Эдика. Надо немедленно успокоить мальчишку, сказать, что тот обознался, приняв его за другого.
Эдик укладывал сумку, и когда вошел тренер, даже не оглянулся на него. Марат понял: он в напряжении, разговор взволновал его.
- Эдик, ты не обращай внимания на эти разговоры. Мало ли кому что покажется!
Однако Эдик спокойно поднял глаза на тренера.
- Я все знаю, Марат Абдуллаевич. Знаю, что я не родной сын отцу, что мой отец, наверное, он, - он кивнул в сторону двери. - Я ведь смотрю в зеркало, - усмехнулся он. - Но я не хочу знать никого больше. У меня есть отец и мать, понимаете? И я не хочу, чтобы кто-то знал об этом, об этих...
Его голос слегка дрожал, видно было, что этот разговор дается ему с трудом.
Марат подошел к мальчику, обнял его за плечи:
- Ты настоящий мужчина, Эдуард! Я обещаю, что этот разговор останется между нами.
Он пожал руку мальчику, тот ответил ему крепким рукопожатием.