Вера глядела на пожилого мужчину, окликнувшего её, с удивлением. И удивлялась она больше всего тому, что не чувствует ни злобы, ни обиды, ни ненависти, которые были раньше, в детстве.
— Ты прости, я с таким трудом вас разыскал... Приехал, а дома-то и нет. Спрашивал, спрашивал, ну вот узнал адрес. А к вам зайти не решился. Оксану видел так, издали, но... Решил вот сперва с тобой поговорить. Ты всё же маленькая была, может, и не помнишь...
— Всё я помню. А зачем мы тебе понадобились-то?
Из дверей столовой вышли несколько сотрудниц, двинулись было к Вере, но, заметив, что она не одна, деликатно отступили, прошли стороной, крикнув издали:
— Пока, Верочка! Завтра не опаздывай!
Вера помахала им рукой, слегка скривилась, недовольная тем, что её видели с этим человеком... Она привыкла жить «под прикрытием», — так она сама называла свою жизнь. Вообще слова «под прикрытием» понимать можно по-разному. Допустим, в положительном смысле так, что её кто-то прикрывает, и она находится под чьей-то защитой и покровительством. Так ей хотелось бы, но получалось совсем по-другому, в отрицательном смысле, — то есть ей приходилось всегда скрывать свою истинную жизнь, потому что стыдно было того, как она живет, хотя её вины, в общем-то, и не было. А была вина именно этого мужчины, которого она в детстве некоторое время называла папой Витей...
Отца своего она не знала. Пока была маленькой, иногда расспрашивала маму о том, кем был её папа и куда делся, и мама даже что-то рассказывала о том, что был он хороший, а потом злые люди их разлучили, и поэтому живется им с тех пор не очень хорошо. Но что из этих рассказов мог вынести маленький ребёнок? Может, там и была какая-то правда, но Вера всё забыла. А после того, как девочке исполнилось шесть лет, спрашивать маму было уже бесполезно.
Они жили тогда в доме барачного типа - двухэтажном, старом, населённом такими же неудачниками, какими являлись и сами.
— Но это ничего, Вера, не волнуйся! — говорила мама после того, как сама вдоволь наругается с соседями на кухне, или подклеит отваливающиеся обои, или Вера вздохнет по поводу несовершенства их жизни. — Вот накопим денег, и будет у нас хорошая квартира!
Мама работала на двух работах — на какой-то фабрике, а ещё мыла полы в соседнем пятиэтажном доме, но жили они все равно очень бедно — мама копила деньги на новую жизнь! На большинство просьб маленькой дочки купить то или это, она неизменно отвечала:
— Нету денежек, Верочка! Ты же знаешь, что я каждую копеечку откладываю на новую квартиру. Вот переедем в неё, — и совсем другая жизнь будет! Уедем наконец из этого клоповника проклятого.
Да, мама ненавидела их барак, хотя поначалу, насколько Вера знала из разговоров, была она рада и этому. Потому что до того жила в общежитии, где было ещё хуже. Это она соседке как-то на кухне говорила:
—Уж как я рада была, когда комнату получила здесь! Каково было в общаге - восемь девок в одной комнате! А так, думаю, своя хоть комнатушка будет. И сейчас бы рада была, если бы хоть дом-то поприличнее был...
— А когда ты накопишь денежки? — спрашивала иногда Вера у мамы. — Квартиры вообще дорого стоят?
— Ой, дорого... Я вот надеюсь, что эта изба на курьих ножках рухнет, наконец, или сожжёт кто-нибудь её на наше счастье, тогда нам хочешь не хочешь, а какое-нибудь жильё дадут!
— А если рухнет, нас не придавит? — пугалась Верочка,
— Да не волнуйся, успеем выскочить! — смеялась мама, — И будет у нас квартира хорошая, с ванной, с лифтом, с балконом! Окна большие, всё видно... Садик какой-нибудь рядом домом, — расписывала она. — Деньги у меня тоже подкопятся к тому времени, мебель хорошую купим... Тебе секретер, сервант, шкаф большой, трехстворчатый, с зеркалом... Вот и заживём-то мы с тобой!
Вера слушала эти речи, и, конечно, верила в них, ведь не могла же мама врать или ошибаться! Она и сама постоянно представляла эту свою новую квартиру, в которой у неё, может быть, будет даже целая своя комната! И, может быть, даже с балконом... И свой секретер, в которой она сможет уложить все свои вещи, и сервант с красивой посудой, и кухня тоже будет не общая, а своя, со своим холодильником, белым-пребелым!
— А мы вдвоём будем жить, или у меня будет папа? — спрашивала она у мамы. — А братики и сестрички у меня будут?
Мама обнимала её, смеялась каким-то незнакомым, радостным смехом:
— Не знаю, детка. Вот этого не знаю... Но думаю, почему бы и нет? Может, и папа будет, и братики с сестричками... Мы будем очень счастливо жить, честное слово! И деньги тогда уже копить не надо будет, потому что и так всё купим, и будут у тебя и игрушки, и платья красивые!
Вера замирала от счастья, слушая эти рассказы, и порой, оставаясь вечером дома одна, она словно переносилась в эту их будущую жизнь, как наяву видела вместо их маленькой, темноватой комнаты другую, большую, с красивыми обоями, с тюлевыми занавесками, с блестящими полированными полами, — она такое видела в кино, по телевизору... «Неужели такая жизнь и вправду возможна?», — думала она.
А пока у неё и правда ничего не было — мама считала покупку игрушек напрасной тратой денег, да и красивую одежду дочке покупала только в крайнем случае. Потому что зачем? «Купишь, а ты через пару месяцев вырастешь, значит, будут выкинутые деньги!». Но ведь и раздетой Вера не ходила, — у них в бараке у каждого есть дети, и постарше Веры, всегда кто-нибудь что-нибудь да отдаст! Вера считала это вполне нормальным, хотя некоторые дети над ней посмеивались, или даже откровенно издевались над тем, что она ходит в чужих обносках... Девочка обижалась, но понимала, что всё это ради будущего, которое очень скоро настанет! «И вот тогда-то посмотрим, как вы будете смеяться, когда у меня всё будет, а у вас ничего! Когда я уеду из этого барака, и буду жить в хорошей, красивой квартире с балконом, и гулять в красивом садике с цветами, а не в этом грязном дворе! А вы гуляйте, гуляйте, месите грязь!», — обиженно думала она.
А потом, ещё до всякого переезда, появился у Веры этот самый папа... Мама так его и представила, когда привела домой:
— Вот, Верочка, познакомься, — это твой папа Витя! Будет с нами жить теперь.
Вера не то что растерялась, но смутилась. Ей лет пять тогда было, и она совсем не готова была к таким переменам в семье! Но раз мама сказала, что так надо, то пусть. Тем более папа Витя оказался совсем не таким уж вредным, как можно было опасаться. Она знала, что у некоторых ребят и девочек, у которых появляются такие папы, жизнь меняется далеко не в лучшую сторону, а у неё вышло совсем наоборот!
А мама какая стала счастливая и весёлая после того, как появился в их в комнате папа Витя! Раньше с работы приходила усталая, мрачная, даже на мечты дочки о будущей квартире не отзывалась, отмахивалась: «Ладно, Верочка, потом поговорим!». А сейчас ей и мечтать не надо было, — с работы прибегала бегом, врывалась в комнату с сияющей улыбкой:
— Уже дома, дорогие мои?
Папа ведь работал, но, видимо, на какой-то одной работе, потому что приходил раньше мамы. Встречал её всегда тоже весело, обнимал, целовал, спрашивал, не устала ли она, помогал пальто снять, потом шёл чайник ставить. Заботился! И мечтать теперь они стали втроём. Но папины мечты были более определёнными:
— Эх, девчонки, скоро переедем, не волнуйтесь! Квартира у нас с вами будет конфетка. Само собой, отделаем её по высшему разряду, обставим...
Как горели мамочкины глаза от таких разговоров! А у Веры всё внутри горело, — вот, значит, как бывает! Не обязательно, чтобы папа появился уже в новой квартире, лучше, чтобы они уже все вместе туда переехали, в эту квартиру-конфетку!
— Нет, папа, конфетка — это мало, пускай это будет квартира-шоколадка! — говорила она, и он смеялся:
— Всё по твоему желанию! Шоколадка так шоколадка, самая большая, в самой яркой обложке, с самой хрустящий фольгой! Не сомневайся, дочка, всё у нас будет.
Теперь Вера уже не помнила, сколько длилось это счастье, — три месяца или год? Нет, явно меньше года, потому что совместного лета с папой Витей не было, а он ведь обещал поездку куда-то за город, грибы, ягоды и прочие прелести. Говорил, что у него там домик есть небольшой.
— Так может съездим туда? — говорила мама. — Посмотрим, как там дом твой.
— Нет, Ксюша, сейчас ещё рано. Был бы он только мой, — одно дело, но там семья брата живёт, не хочу с ними встречаться.
Может, он и ещё что-нибудь и рассказывал о брате, о бывший семье, этого Вера не помнила, в памяти запутались только радужные мечты и то, как эти мечты начали сбываться. Однажды Виктор приехал домой вечером и сказал матери:
— Ну что, Ксюша, мечты сбывается! Двухкомнатная квартирка уже, считай, наша. Поедешь её смотреть?
— Конечно, — оцепенев от счастья сказала мама.
— И я тоже, и я! — обрадовалась Вера, но ей сказали, что детям там смотреть нечего.
— Тебе будет сюрприз, когда уже окончательно туда переедем. Посиди пока дома!
Вера даже немного поплакала, когда они уехали, — ей очень хотелось посмотреть новую квартиру, в которую они вот-вот переедут! Но раз уж не взяли, то ладно, что поделаешь... Приехали они счастливые, мама сияла, обнимала Веру и говорила, что квартира именно такая, как они мечтали: и с балконом, и на третьем этаже, и с лифтом...
— И мусоропровод там, и ванная большая, красивая, кафелем отделанная... Нет, это невероятно! Витенька, я такая счастливая...
А вот Виктор был немножко озадачен:
— Да, и я тоже счастлив, только ты знаешь, Вера, смутили меня прямо! Там ведь, в том же доме, на пятом этаже, трехкомнатная квартира, представляешь? Вдвое больше, все комнаты изолированные, и балкон, и лоджия, считай, четвертая комната... Я как увидел, аж слюни потекли! Так и представил, как мы там жить будем! Но нет, не получится, ждать нас никто не будет, перехватят нашу квартирку! Ну да ладно, двухкомнатная тоже неплохо. Хотя, знаешь, хочется ведь, чтобы и Вере своя комната была, и чтобы у нас ещё пацанчик какой-нибудь родился. В двухкомнатной-то будет тесновато!
— Так а почему ту, трехкомнатную нельзя? — насторожилась и мама.
— Ну как почему? Деньги, деньги, Ксюша! Где на всё возьмёшь?
— А сколько нам не хватает?
— Много, слишком много, и ждать никто не будет, как понимаешь. Или сейчас бери, или оставайся с тем, что есть.
Вот тут-то мама и вытащила свою сберегательную книжку, показала Виктору:
— Вот этого хватит?
Он отвёл её руку:
— Прекрати! Я же сказал, что хочу купить квартиру за свои деньги. Сроду такого не было, чтобы я за счёт женщин жил! Если бы я был согласен примаком стать, то у меня бы уже пятикомнатная давно была бы, — строго сказал он.
— Да каким примаком, ведь главная-то сумма твоя!
Долго они спорили... Вера сидела в своём уголке и, конечно, не вмешивалась во взрослый разговор, хотя и тогда, в свои шесть лет, прекрасно понимала, что трехкомнатная — это всяко лучше двухкомнатной! К тому же если у неё будет маленький братик... Мама уговаривала папу, он вроде отказывался, и в конце концов Вера не выдержала:
— Папа, ну почему ты не хочешь трёхкомнатную?! Ведь надо же нам! Я так хочу свою комнату, ну пожалуйста, ну возьми...
Виктор погладил её по голове, немного недовольно сказал:
— Ну что ж, устами младенца, как говорится... Трёшка так трёшка!
Мама обрадованно захлопала в ладоши, и они опять вместе ушли куда-то, но вскоре вернулись домой.
— Ну что вы, купили квартиру? — сияющими глазёнками смотрела на них Вера, — Когда мы туда поедем?
— Да подожди ты, торопыга, — сказал папа Витя, — Не всё так скоро. Мы же не конфету купить собираемся, и не шоколадку, а целую квартиру. Завтра поеду!
Продолжение :