Я открыл для себя литературу Африки. Несмотря на то, что там находились колыбель человечества и одна из старейших цивилизаций (Древний Египет), словесность мирового уровня на жарком континенте сформировалась недавно. Так, во времена фараонов египтяне добились огромных инженерных успехов, но своего Гомера человечеству не подарили.
Первым африканцем, получившим Нобелевскую премию по литературе, стал нигериец Воле Шойинка. Он является одним из основоположников литературы в своей стране, живым классиком. И это, действительно, первоклассная драматургия.
А первым (и до сих пор единственным) нобелиатом, писавшим на арабском языке, стал Нагиб Махфуз из Египта. При том, что он был национальным достоянием, не будем забывать, что в исламе есть свой Z, суть которого нетерпимость ко всему истинно патриотическому и яркому. Думаю, помните недавнее нападение религиозного фанатика на писателя Салмана Рушди. Преступник нанес ему серьезное ранение. А кто победил в итоге? Все равно Рушди, которого будут читать, а напавшего злодея – презирать. Так и на Махфуза было покушение в 90-х. Еще один фанатик решил, что 82-летний Нагиб пишет не так, как надо, и попытался его убить.
Хотя Махфуз араб, он искренне интересовался историей своей страны, которую в древности населял совсем другой народ, говоривший на другом языке, имевший, разумеется, другую веру, поскольку ислам еще просто не придумали. Писатель хотел создать несколько десятков романов, чтобы охватить всю историю Древнего Египта. Замысел он реализовал лишь отчасти. Но вообще Махфуз очень плодовитый автор. Причем в отличие от известных отечественных детективщиц свои романы и повести он сочинял сам.
Я прочитал роман «Война в Фивах» и в целом остался очень доволен. Многие произведения Махфуза экранизировали. И эти киноленты весьма популярны в арабском мире. Знаю, что и по этому роману собирались поставить мультфильм, но поиск по-русски и по-английски не дал результатов. Сняли в итоге или нет? А арабские буквы для меня содержат столько же информации, сколько и трещины на потолке.
Действие «Войны в Фивах» происходит в 16 веке до н. э. У египтян осталась лишь южная часть их государства, на севере, в Мемфисе и Аварисе, сидят гиксосы. И Фивы, хоть и сохраняют автономию, все равно в подчинении у чужеземцев. И вот к фараону Секененре является посланник с севера и требует истребить священных гиппопотамов, потому что их рев мешает спать владыке, находящемуся далеко отсюда. Кроме того, нужно рядом с храмом Амона поставить святилище Сета, которому поклонялись гиксосы. Оба требования явно оскорбительны. Царь хотел лишить юг остатков независимости. Неповиновение Секененры переросло в войну.
Махфуз прекрасно выстраивает приключенческий сюжет, опираясь на исторические факты. Его книгу просто интересно читать. Убедительны получаются образы главных персонажей. Однако заметна торопливость, ведь автор стремился успеть написать как можно больше книг. Вряд ли он остался доволен, что в итоге из-под его пера вышло лишь около полусотни романов и повестей.
- Когда Камос говорит: «В прошлом пастухи не применяли колесницы в качестве орудия войны», Махфуз ошибается вместе со своим героем, ибо как раз гиксосы познакомили египтян с колесницами. По установившейся в истории традиции, в романе часто говорится о том, будто гиксосы правили Египтом двести лет, однако в двух местах утверждается, что их господство длилось «немногим более ста лет». В одном месте упоминается, что царице Тетишери шестьдесят лет, в другом, будто она родилась на севере еще до нашествия гиксосов. В последнем случае ей должно быть от «более ста» до двухсот лет, - перечисляет найденные им ляпы переводчик с арабского на английский Хемфри Дейвис.
Кроме того, у Махфуза нет того, что мы ценим именно в исторических романах. Это деталей, каких-то интересных подробностей быта. Этой стороны у него почти не существует. Возможно, романисту просто не хватало знаний. Хотя египтология уже накопила немало фактуры к 1940-м годам, когда была создана «Война в Фивах», Махфуз очень скупо говорит об одежде, еде, особенностях культа, что могло бы глубже погрузить читателя в то весьма примечательное время.
Еще из слабых мест выделю изображение им широких народных масс. Это такой идеальный народ, который печалится вместе с правителем, радуется, когда ему угодно и вообще, похоже, ни один египтянин не имеет отдельного мнения. Так показывают простой народ во многих пропагандистских произведениях. В нашей литературе и кинематографе такого навалом. В детской литературе это воспринимается естественно, так как у юного читателя просто нет необходимого жизненного опыта. Взрослый заметит, что в реальности все, мягко говоря, не так гладко.
Цените хорошую литературу? Тогда читайте: