От потешных полков до нарвского разгрома: рождение регулярной армии
На исходе XVII века Россия стояла на пороге грандиозных перемен, но ее военная машина явно не соответствовала масштабу грядущих вызовов. Традиционная опора трона – дворянское конное ополчение – собиралось медленно, было плохо обучено и не слишком дисциплинировано. Бояре и дети боярские неохотно отрывались от своих поместий, являясь на службу зачастую с устаревшим вооружением и недостаточным числом ратников. Другая важная составляющая – стрелецкое войско, некогда грозная сила, – все больше превращалась в источник смуты. Набираемые из посадских и сельских жителей, стрельцы жили в городах особой слободой, занимались ремеслами и торговлей, и ратная служба для них была скорее обременительной повинностью. Их участие в бунтах конца XVII века окончательно подорвало доверие к ним со стороны молодого царя Петра Алексеевича. Юношеские «потешные» игры Петра с Преображенским и Семеновским полками, сформированными из сверстников и добровольцев, были не просто забавой – это был поиск новой, более надежной и эффективной военной организации.
Решительный шаг был сделан 8 ноября 1699 года. Царский указ «О приеме в службу в солдаты из всяких вольных людей» ознаменовал начало эпохи рекрутской повинности. Это была настоящая революция в комплектовании армии. Теперь обязанность поставлять солдат ложилась на все податные сословия – крестьян и горожан. Изначально рекрутов брали по одному с определенного числа дворов (например, с 10-15). Для этих людей, вчерашних пахарей и ремесленников, вырванных из привычной жизни, военная служба становилась пожизненной судьбой. Это была тяжелейшая доля, сравнимая с каторгой, разрывавшая семейные узы и обрекавшая человека на бесконечные походы, суровую дисциплину и постоянный риск гибели. Но именно эта система позволила Петру создать массовую, постоянную армию, не зависящую от прихотей дворянства или ненадежности стрельцов.
Суровым испытанием для нарождающейся регулярной армии стала Северная война (1700-1721), начавшаяся с катастрофы под Нарвой в ноябре 1700 года. Русские войска, осаждавшие эту шведскую крепость, были атакованы армией молодого шведского короля Карла XII. Несмотря на численное превосходство, плохо обученная, дезорганизованная русская армия, где командные посты занимали в основном иностранные наемники, потерпела сокрушительное поражение. Паника, бегство, предательство части иноземных офицеров, потеря почти всей артиллерии – «Нарвская конфузия» стала для Петра жестоким, но бесценным уроком. Стало очевидно, что без коренной реорганизации, без создания по-настоящему боеспособной армии по европейскому образцу, тягаться со Швецией – одной из ведущих военных держав того времени – невозможно.
Поражение под Нарвой не сломило Петра, а лишь удесятерило его энергию. С лихорадочной поспешностью он принялся за реорганизацию армии. Рекрутские наборы стали проводиться чаще и в больших масштабах. По всей стране создавались мануфактуры для производства оружия, сукна для мундиров, снаряжения. Петр не брезговал ничем: по его приказу даже снимали церковные колокола, чтобы перелить их на пушки взамен утраченных под Нарвой. К 1705 году были выработаны четкие принципы комплектования полевых и гарнизонных войск на основе рекрутской системы. Армия получила более стройную организацию (полки, бригады, дивизии), единое вооружение и обмундирование. Огромное внимание уделялось обучению солдат и подготовке собственных, русских офицерских кадров, хотя на первых порах по-прежнему приходилось широко привлекать иностранцев. К 1707 году, в самый напряженный период войны, полевая армия России насчитывала уже около 100 тысяч человек. Петр сознательно стремился к численному перевесу над шведами, чья армия превосходила русскую и качеством вооружения, и выучкой, и боевым опытом офицеров. Только после решающей победы под Полтавой в 1709 году, сломавшей хребет шведской военной мощи, Петр счел возможным несколько сократить армию и рекрутские наборы. Завершающим аккордом в создании новой армии стало издание в 1716 году «Устава воинского» – подробнейшего свода законов, регламентировавшего все стороны армейской жизни: от тактики и организации до дисциплины и судопроизводства. Россия получила армию нового типа – регулярную, централизованно управляемую, способную решать самые сложные боевые задачи.
"Государство обе руки имеет": создание флота из ничего
Но Петр понимал: для того чтобы стать великой державой, одной сильной сухопутной армии недостаточно. Его знаменитые слова: «Государство, которое одно войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а которое и флот имеет, – обе руки имеет», – как нельзя лучше отражали его стратегическое видение. Главный противник России в Северной войне – Швеция – была могущественной морской державой, господствовавшей на Балтике. Вести с ней борьбу за выход к морю, за контроль над торговыми путями, не имея собственного военного флота, было абсолютно бессмысленно. Создание флота стало для Петра делом первостепенной государственной важности, его личной страстью и мечтой.
Задача была поистине титанической. Россия, по сути, была сухопутной страной, не имевшей ни выхода к удобным морям (кроме Белого, замерзающего на полгода), ни традиций мореплавания и кораблестроения, ни достаточного количества опытных моряков и корабельных мастеров. Все приходилось создавать с нуля, в кратчайшие сроки, в условиях тяжелейшей войны. Первые опыты по строительству флота Петр предпринял еще во время Азовских походов в конце XVII века на реке Воронеж. Но настоящий размах кораблестроение приобрело с началом Северной войны и основанием Санкт-Петербурга в устье Невы в 1703 году. Новый город был задуман не только как столица, но и как главная военно-морская база России на Балтике.
По указу царя было создано Адмиралтейство – высший орган управления морскими делами, ответственный за строительство, снабжение и боевую подготовку флота. На стапелях Петербургского Адмиралтейства и Галерного двора кипела работа. Привлекались лучшие иностранные мастера, одновременно спешно обучались русские ученики. Сам Петр, обладавший неуемной энергией и любознательностью, лично вникал во все детали кораблестроения, освоил множество морских и ремесленных специальностей, не гнушался работать топором наравне с простыми плотниками.
Результаты этой титанической работы были поразительны. Уже к 1722 году Россия имела на Балтике мощный парусный флот, насчитывавший 130 судов. В их числе было 36 грозных линейных кораблей – основной ударной силы тогдашних флотов, 9 фрегатов, 3 быстроходные шнявы, 5 бомбардирских кораблей для обстрела береговых крепостей и 77 вспомогательных судов. Но не менее важную, а на начальном этапе войны – даже решающую роль играл гребной флот. К тому же времени он насчитывал 396 судов, в основном галер (233) и бригантин (143). Именно галеры оказались идеальным оружием для специфических условий Балтийского моря с его мелководьями, шхерами и переменчивыми ветрами.
Типичная русская галера петровской эпохи представляла собой довольно крупное судно: 40-50 метров в длину, около 6 метров в ширину, с небольшой осадкой около 2 метров. Ее экипаж достигал 450 человек, включая солдат морской пехоты для абордажа. Главной движущей силой были весла – от 16 до 22 пар. На каждое тяжелое весло сажали по 5-6 гребцов. Труд гребца на галере был адским. Ими часто становились каторжане, осужденные преступники, но нередко на весла сажали и обычных солдат сухопутных полков. Эта мускульная сила, приводившая в движение сотни судов, стала одним из факторов успеха молодого русского флота. Галеры могли действовать в безветрие, проходить по мелководью, внезапно атаковать неповоротливые парусные корабли противника в узких проливах. Создав флот, Петр действительно дал России «вторую руку», сделав ее полноценной морской державой. Апофеозом этой деятельности стало издание в 1720 году «Морского устава» – подробнейшего свода законов и правил для военно-морского флота, написанного при личном участии Петра I и остававшегося основополагающим документом на протяжении всего XVIII века.
Уроки побед: от Невы и Гангута до новых уставов
Создание армии и флота было не самоцелью, а средством для достижения главной цели – победы в Северной войне и утверждения России как великой европейской державы. Молодая петровская армия и флот учились воевать в ходе самой войны, оплачивая опыт кровью поражений и радостью первых побед.
Первый заметный успех на море (точнее, на реке) был одержан уже в 1703 году в самом устье Невы, вскоре после основания Санкт-Петербурга. Два шведских корабля – «Гедан» и «Астрильд» – вошли в реку для разведки. Петр I и его верный сподвижник Александр Меншиков во главе солдат гвардейских Преображенского и Семеновского полков на обычных гребных лодках под покровом ночи и тумана стремительно атаковали неприятеля. Завязался отчаянный абордажный бой. Русские гвардейцы, не имевшие морского опыта, но полные отваги, ворвались на палубы шведских судов и после ожесточенной схватки захватили их. Эта победа, хотя и локальная, имела огромное моральное значение, показав, что шведов можно бить.
Настоящая же слава пришла к русскому флоту в 1714 году в сражении при мысе Гангут (полуостров Ханко в Финляндии). Это была первая крупная победа русского линейного и галерного флота над шведским флотом в открытом море. Русский флот под личным командованием Петра I, состоявший в основном из галер, перевозил десант для действий в Финляндии. У Гангута путь ему преградила шведская эскадра вице-адмирала Ватранга. Пользуясь штилем, который обездвижил шведские парусные корабли, и особенностями шхерного района, Петр сумел по частям атаковать и разгромить отряд шведских судов под командованием контр-адмирала Эреншёльда. В ходе упорных абордажных боев шведы потеряли 10 кораблей (включая флагманский фрегат «Элефант»), 116 орудий, около 700 человек убитыми и ранеными, еще 237 попали в плен, включая самого Эреншёльда. Потери русского флота были значительно меньше: 127 убитых и 342 раненых.
Гангутская победа имела колоссальное значение. Она подняла дух армии и флота, доказав, что грозных шведов можно побеждать не только на суше (как под Полтавой), но и на море. Инициатива в войне на Балтике окончательно перешла к России. Боевые действия были перенесены на территорию самой Швеции, русские десанты высаживались на шведском побережье. Гангут стал символом рождения России как великой морской державы. Петр I щедро наградил участников сражения: 130 офицеров получили золотые медали, а более трех тысяч нижних чинов – серебряные.
Опыт, полученный в сражениях Северной войны, тщательно изучался и обобщался. Огромное внимание уделялось подготовке кадров. Для будущих офицеров армии и флота в Москве, в Сухаревой башне, была открыта Школа математических и навигацких наук – по сути, первое в России высшее техническое учебное заведение. Лучших выпускников, а также молодых дворян, часто против их воли, отправляли учиться за границу – в Голландию, Англию, Италию – осваивать морское дело, артиллерию, фортификацию. Это вызывало сопротивление консервативной знати, но Петр был неумолим. Для подготовки матросов создавались специальные школы. Боевой опыт и новые знания ложились в основу военных и морских уставов. «Устав воинский» 1716 года и «Морской устав» 1720 года стали квинтэссенцией петровских военных реформ, закрепив принципы организации, тактики, дисциплины и правовых норм для регулярной армии и флота. Они создали законодательную базу для вооруженных сил нового типа.
"Универсальный солдат" и царь-реформатор: новое лицо войны
Одной из характерных черт петровских преобразований, в том числе и в военной сфере, был так называемый принцип «универсализма». Петр требовал от своих подданных, особенно от служилых людей, максимальной отдачи и разносторонности. Этот принцип он распространил и на армию. Его солдаты были не просто воинами – они были и строителями, возводившими крепости, каналы, города (в первую очередь, Санкт-Петербург). Они должны были умело действовать на галерах в качестве гребцов и десантников. Пехота училась сражаться в конном строю, а конница – вести огонь из пушек. Эта универсальность была отчасти вынужденной мерой – не хватало специалистов узкого профиля. Но она отражала и неуемную энергию самого царя, его стремление использовать все ресурсы с максимальной эффективностью, его собственную разносторонность (Петр, как известно, освоил множество ремесел).
Конечно, такой «универсализм» имел и свои минусы – подготовка не всегда была достаточно глубокой. Но он приучал солдат и офицеров к гибкости, инициативе, способности действовать в нестандартных условиях. Сам Петр подавал пример: он не чурался черновой работы, прошел все ступени службы от бомбардира и шкипера, лично участвовал в сражениях, вникал во все детали военного и морского дела.
Его страсть к морю была не просто государственной политикой, но и глубоко личным увлечением. Один из иностранных наблюдателей при русском дворе писал: «Он (Петр) не любит карточной игры, охоты и тому подобного, а развлечения ищет только на воде. Это его единственная страсть… Вода кажется его истиной стихией и его часто видят целый день плавающем на яхте, буере или шлюпке и упражняющимся в плавании под парусами. В этом деле его едва ли превзойдет кто-либо. Эта страсть настолько сильна, что его величество видят на воде в любую погоду…». Эта личная увлеченность царя, его энергия и компетентность заражали и вдохновляли окружающих, помогали преодолевать невероятные трудности.
Авторитет Петра как флотоводца и военного организатора был признан и в Европе. Показательный факт: в 1716 году, во время совместных действий русского флота с флотами Англии, Дании и Голландии против Швеции, Петр I был избран командующим объединенной эскадрой четырех держав – беспрецедентный случай для русского монарха.
Итогом почти трех десятилетий титанических усилий Петра I стало создание в России мощных, современных, регулярных армии и флота. Управление вооруженными силами было централизовано, система комплектования и снабжения упорядочена, войска и флот обучены действовать по единым уставам и эффективно решать боевые задачи. Главным результатом этой военной реформы стала победа в изнурительной Северной войне, которая утвердила Россию в статусе великой европейской державы и открыла ей выход к Балтийскому морю. Были заложены основы славных традиций русского военного и военно-морского искусства, которые развивались и приумножались в последующие столетия. Петр I по праву вошел в историю не только как великий реформатор, но и как создатель новой российской военной мощи – тех самых «обеих рук», которые позволили империи уверенно действовать на мировой арене.