Дома Степана Захаровича встретила встревоженная Антонина Михайловна.
— Господи, Степа! Что с тобой? — воскликнула она, увидев разбитое лицо мужа.
— Буров с дружками постарались, — мрачно ответил пастух, садясь на лавку. — Если бы не Григорий, совсем бы избили.
— Звери! — всплеснула руками Антонина Михайловна. — Настя, неси воду и аптечку!
Дочь бросилась выполнять поручение матери. Через несколько минут они уже обрабатывали ссадины и ушибы Степана Захаровича.
— Терпи, папа, — говорила Настя, прикладывая холодную тряпку к его лицу. — Сейчас легче будет.
— Я знаю, доченька, — слабо улыбнулся пастух. — Не впервой.
— Что ж это делается, а? — Антонина Михайловна плакала, вытирая слезы уголком фартука. — Свои же люди, соседи...
— Ничего, Тоня, — Степан Захарович взял жену за руку. — Мы с Григорием придумали план. Выведем воров на чистую воду.
Он рассказал о своих подозрениях насчет грузовика и о решении устроить засаду.
— Опасно это, — нахмурилась Антонина Михайловна. — Если там действительно бандиты...
— А что делать? — развел руками пастух. — Иначе так и будут думать, что я вор.
— Я с тобой пойду, — вдруг сказала Настя.
— Что ты, доченька! — воскликнул Степан Захарович. — Это не женское дело!
— Не спорь, папа, — твердо сказала Настя. — Я пойду. У меня глаза острые, уши чуткие. Пригожусь.
— И не думай, — вмешалась Антонина Михайловна. — Мало ли что может случиться!
— Мама, я уже взрослая, — Настя упрямо тряхнула головой. — И потом, я буду осторожной. Просто посижу в кустах, понаблюдаю.
Степан Захарович хотел возразить, но потом махнул рукой:
— Ладно, упрямая ты моя. Только держись подальше, если что.
***
На следующий день Григорий Матвеевич собрал небольшую группу добровольцев. Кроме него и Насти, на засаду согласились пойти Алексей Воронин, колхозный ветеринар, и Михаил Демин, бывший пограничник, а ныне заведующий колхозным гаражом.
— План такой, — Григорий Матвеевич расстелил на столе карту местности, нарисованную от руки. — Степан пасет стадо, как обычно, у Чертовой балки. Мы рассредоточиваемся вокруг пастбища — вот здесь, здесь и здесь. Настя будет на пригорке, у старого дуба — оттуда хороший обзор. Если увидит что-то подозрительное, даст сигнал.
— Какой сигнал? — спросил Алексей.
— Свистну, — ответила Настя.
— Училка свистеть умеет? — спросил Михаил. Ответа не последовало.
***
Первый день засады не принес результатов. Грузовик не появился, и коровы остались целы. Второй день тоже прошел спокойно. На третий день, когда терпение уже начало иссякать, произошло то, чего они ждали.
Степан Захарович, как обычно, пас стадо у Чертовой балки. Был полдень, солнце стояло в зените. Коровы, измученные жарой, лениво щипали траву в тени деревьев. Пастух, делая вид, что дремлет под старой березой, краем глаза наблюдал за дорогой.
Вдруг он заметил блеск на пригорке — Настя подавала сигнал. Через минуту со стороны проселочной дороги показался тот самый грузовик, старый ЗИЛ с тентом.
Машина медленно проехала мимо пастбища, затем скрылась за поворотом. Степан Захарович напрягся, ожидая дальнейших событий. Вскоре грузовик появился снова, но уже с другой стороны, и остановился в роще примерно в трехстах метрах от стада.
Из кабины вышли трое мужчин. Двое были крупные, в кожаных куртках, несмотря на жару. Третий — худощавый, в джинсах и футболке. Они стояли, о чем-то переговариваясь и поглядывая в сторону пастбища.
Затем все трое направились к стаду. Степан Захарович сделал вид, что дремлет, приоткрыв один глаз лишь слегка. Мужчины подошли к нему.
— Эй, дед! — окликнул его один из крепышей. — Проснись!
Степан Захарович «проснулся», делая вид, что удивлен появлением незнакомцев.
— А? Что? — он протер глаза. — Вы кто такие?
— Неважно, — отрезал крепыш. — Слушай сюда. Мы тут по делу. Нам нужна пара коров.
— Каких еще коров? — Степан Захарович изобразил непонимание. — Это колхозное стадо.
— Вот именно, — усмехнулся второй крепыш. — Колхозное. А колхоз дышит на ладан. Кому какая разница, если пара коров пропадет?
— Мне есть разница! — возмутился пастух. — Я за них отвечаю!
— Слушай, дед, — худощавый угрожающе понизил голос. — Мы по-хорошему пришли. Ты делаешь вид, что задремал, а мы забираем пару коров. Ты ничего не видел, мы тебя не трогаем. Все просто.
— А если я не согласен? — Степан Захарович медленно поднялся на ноги, опираясь на посох.
— Тогда у тебя будут проблемы, — крепыш шагнул ближе. — Большие проблемы. У тебя ведь дочка есть, верно? Учительница. Красивая девушка...
Степан Захарович побледнел.
— Не трожь мою дочь, — прошипел он.
— Тогда не мешай нам, — усмехнулся худощавый.
— А если я откажусь?
— Тогда мы навестим твою дочурку. Она ведь одна живет в школьном доме, на краю села? Никто и не услышит...
Степан Захарович сжал зубы от бессильной ярости. Этот не шутит, действительно может навредить Насте.
— Хорошо, — выдавил он. — Только не трогайте мою семью.
— Вот и правильно, — улыбнулся худощавый. — Иди, прогуляйся минут на десять. А мы тут сами управимся.
Степан Захарович медленно отошел от стада, направляясь к роще. Сердце колотилось как бешеное. Он понимал, что сейчас должны вмешаться Григорий с товарищами, но что, если они не успеют? Что, если бандитам удастся скрыться?
Пастух оглянулся. Мужчины уже подошли к рыжей корове и набрасывали на нее веревку, чтобы связать ноги. Корова мычала, пытаясь вырваться.
Вдруг из-за кустов раздался громкий голос:
— Стоять! Не двигаться!
Григорий Матвеевич, Михаил Демин и Алексей Воронин выскочили из укрытия. У Михаила в руках было охотничье ружье.
Бандиты замерли, оценивая ситуацию.
— Вас трое, и нас трое, — усмехнулся худощавый. — Только у вас ружье одно, а у нас вот что.
Он вдруг достал из-за пояса пистолет. Второй крепыш тоже вытащил нож.
— Бросай ружье, деревенщина, — скомандовал худощавый. — Иначе положу всех.
Михаил, бывший пограничник, не дрогнул:
— Не советую. Я с двадцати метров в муху попадаю. Ты даже выстрелить не успеешь.
Возникла напряженная пауза. Никто не хотел отступать.
— Может, договоримся? — предложил худощавый. — Мы уезжаем, вы нас не трогаете. И разойдемся мирно.
— Нет, — твердо сказал Григорий Матвеевич. — Вы ответите за кражу колхозного имущества. Девять коров украли — это не шутки.
— А я думаю, мы договоримся, — худощавый неприятно улыбнулся. — У нас ведь заложник есть.
Он кивнул в сторону рощи, и из-за деревьев вышел третий бандит, держа перед собой Настю. Он приставил нож к ее горлу.
— Настя! — воскликнул Степан Захарович. — Отпустите ее, сволочи!
— Брось ружье, герой, — злорадно сказал худощавый Михаилу. — Иначе девчонке конец.
Михаил замешкался. Опустить оружие — значит, отдать себя и товарищей в руки бандитов. Но и рисковать жизнью Насти нельзя.
— Бросай! — повторил худощавый. — Считаю до трех. Раз...
Вдруг раздался выстрел. Но не из ружья Михаила. С пригорка, откуда должна была наблюдать Настя, стоял участковый милиционер Павел Иванович Осипов с пистолетом в руке. Он выстрелил в воздух.
— Всем стоять! Милиция! — крикнул он, спускаясь с пригорка. — Бросить оружие!
Наступило секундное замешательство. Бандит, державший Настю, ослабил хватку, и девушка, воспользовавшись моментом, вывернулась и ударила его локтем в живот. Бандит согнулся от боли, а Настя бросилась к отцу.
Видя, что заложницы больше нет, Михаил навел ружье на худощавого:
— Бросай пистолет! Иначе стреляю без предупреждения!
Худощавый, поняв, что ситуация изменилась, медленно опустил пистолет на землю.
— Правильное решение, — одобрил участковый, подходя ближе. — А теперь все на землю, руки за голову!
Бандиты подчинились. Григорий Матвеевич и Алексей быстро связали их веревками, которые принесли с собой.
— Как вовремя вы, Павел Иванович! — с облегчением сказал Степан Захарович, обнимая дочь. — Спасибо вам!
— Да не за что, — улыбнулся участковый. — Я, признаться, давно за этой бандой охочусь. Они по всему району скот воруют. Но все никак поймать не мог — уж больно хитро действуют.
— А как вы здесь оказались? — спросил Григорий Матвеевич.
— Настя вчера ко мне приходила, — ответил участковый. — Рассказала о ваших подозрениях и плане. Я решил тоже последить. Вот и пригодился.
— А я думал, вы мне не поверите, — признался Степан Захарович. — Все ж меня в воровстве подозревают.
— Ну что вы, — покачал головой участковый. — Я вас сколько лет знаю. Не мог вы на такое пойти.
***
Бандитов увезли в районное отделение милиции. Как выяснилось позже, они промышляли кражами скота по всей области. Украденных коров забивали и продавали мясо на рынках Новосибирска. Организатором банды оказался тот самый худощавый — Виктор Селезнев, бывший мясник, решивший нажиться в смутные времена перестройки.
Но настоящим шоком для жителей Сосновки стало то, что с бандой был связан местный участковый — Игорь Петрович Дроздов, который все это время покрывал воров.
— Как же так? — недоумевал председатель колхоза Егор Тимофеевич, когда Степан Захарович рассказал ему всю историю. — Наш участковый, и вдруг...
— Времена такие, — вздохнул пастух. — Всё с ног на голову перевернулось. Кто должен закон защищать, тот его и нарушает.
— Но как же вы его раскрыли? — спросил председатель.
— Мы и не раскрывали, — ответил Степан Захарович. — Это уже в районе выяснилось. Когда бандитов допросили, они и сдали Дроздова. Оказывается, он им информацию передавал — где, когда и какое стадо пасется. А они ему деньги платили за каждую украденную корову.
— Вот оно что, — покачал головой председатель. — А я-то все думал, почему он не расследует пропажу коров. Отмахивался всё, говорил, что не его это дело, что важнее дела есть...
— Конечно, важнее, — горько усмехнулся Григорий Матвеевич. — Свой карман набивать всегда важнее.
— Ну, теперь справедливость восторжествовала, — сказал председатель. — Бандиты и Дроздов под стражей, будут отвечать по закону. А тебе, Степан, от всего колхоза низкий поклон. Если бы не ты и твои товарищи...
— Да ладно, — смутился пастух. — Я просто свою работу делал. И честное имя хотел вернуть.
***
Через неделю в Сосновку приехал новый участковый — Павел Иванович Осипов, тот самый, что помог задержать бандитов. Молодой, энергичный, он сразу же взялся за наведение порядка в селе.
А еще через несколько дней к дому Степана Захаровича подъехал грузовик, груженный досками, шифером и прочими строительными материалами.
— Что это? — удивился пастух, выйдя на крыльцо.
С грузовика спрыгнул председатель колхоза:
— Это тебе, Степан Захарович. Материалы для нового забора. Старый-то совсем прохудился.
— Да я и сам бы справился, — растерялся пастух. — Зачем колхозное добро тратить?
— Это не колхозное, — улыбнулся председатель. — Это от нас всех, от сельчан. Мы скинулись, кто сколько мог. В качестве извинения. За то, что не поверили, что подозревали... А особенно Буров с дружками просили прощения передать. Стыдно им теперь. Они и будут тебе забор ставить, в свободное, так сказать, от работы время!
— Да ладно, — махнул рукой Степан Захарович. — Дело прошлое. Бывает.
— Не бывает, — твердо сказал председатель. — Неправильно это — своих не поддерживать, огульно обвинять. Урок нам всем на будущее. А забор мы всем миром поставим. В субботу бригада придет.
***
Новый забор у дома Кузнецовых получился на загляденье — крепкий, добротный, покрашенный в веселый зеленый цвет. Степан Захарович на радостях устроил настоящий праздник для всех, кто помогал его строить. Антонина Михайловна наготовила пирогов, наварила борща в большом казане, а Настя напекла сладких ватрушек. Сельчане собрались за длинным столом во дворе, смеялись, пели песни, вспоминали былое.
— Вот что, друзья мои, — сказал Степан Захарович, поднимая стакан с квасом. — Выпьем за нашу Сосновку. За то, чтобы жили мы дружно, поддерживали друг друга в трудную минуту. Времена сейчас непростые, перестройка эта... Но если будем вместе держаться, никакие бандиты, никакие воры нам не страшны!
— За Сосновку! — поддержали сельчане.
История с пропавшими коровами долго оставалась главной темой разговоров в селе. Ее рассказывали приезжим, ее вспоминали на праздниках, о ней говорили, когда хотели подчеркнуть, как важно доверять друг другу и не спешить с обвинениями.
А колхоз «Заря коммунизма», вопреки мрачным прогнозам, выстоял в трудные годы перестройки и даже сумел преобразоваться в успешный сельскохозяйственный кооператив. Может быть, потому, что люди поняли: главное богатство — не коровы и не трактора, а добрые отношения между соседями, взаимовыручка и вера в то, что правда всегда восторжествует, даже в самые смутные времена
---
Автор: Татьяна Томилова
Курортный роман
Павел с Илоной умудрились разругаться вдрызг за неделю до их поездки на остров Крит. Путешествие должно было ознаменовать год их знакомства. Все барышни любят, когда мужчины помнят «важные» даты романа. Вот он и постарался.
Уютный отель на берегу Средиземного моря. Еда и напитки «рекой» по излюбленной туристами системе «всё включено». Благодатный, уже не такой жаркий сентябрь. Искромётный посёлок Херсониссос – любимчик молодёжной аудитории: ночные клубы, дискотеки, зажигательные танцы до утра, головокружительный шопинг, всякие там меховые изделия, украшения, коньячок Метакса. Ну, чего этим женщинам еще надо?
Паша смотрел на искаженное злобой лицо любовницы и недоумённо слушал её монолог:
- Мы с девочками вчера на вечеринке собирались, мне было стыдно! Герман Машку на Мальдивы везёт, Сашка Ирину на Бали, Слава так вообще Маринку в круиз из Сингапура пригласил. А ты выбрал какую-то паршивую Грецию, не захотел раскошелиться в честь знакового для нас с тобой момента.
В голове незадачливого «спонсора» крутился всего один вопрос:
- А он знаковый, этот момент? Или я опять напоролся на пустышку, очередную безмозглую куклу с внешностью модели и мозгами сверчка-стрекуна?
Он не спорит, тело у Илонки, что надо, почти богиня, с нежной кожей, смазливым личиком и ногами «от ушей». А что потом? В его тридцать пять пора бы уже, если не о вечном задуматься, то хотя бы о постоянном...
Решения Павел всегда принимал мгновенно. Достал ярко-розовой чемодан «любимой», подтолкнул его к роскошным ногам дивы и молвил:
- Первоначально для меня было неважно, где мы с тобой отметим годовщину нашего романа, ключевым условием было: романтично, вдвоём. Я всё равно полечу в Грецию, по душе мне эта южная европейская страна с тёплым, аутентичным колоритом. А тебе – скатерью дорожка. Ни виновато целовать, ни задушевно уговаривать – не буду. Рубикон перейдён, мосты я всегда сжигаю один раз.
Павел был потрясающе красив. Он обладал каким-то магическим обаянием, ему бы героев-любовников в Голливуде играть, да с Брэдом Питтом и Ричардом Гиром конкурировать. А он сколотил крепко стоящую на ногах транспортную компанию. Соорудил с нуля, в тесном сотрудничестве с одноклассником, ставшим впоследствии надёжным партнёром. Был в меру образован, в меру богат. Деньги на ветер расфукивать не торопился, но многочисленных подружек щедротами не обделял.
С женщинами сходился-расходился на раз-два. Никто перед его чарами устоять не мог. Вот и поездку на Крит в этот раз решил не отменять, еще чего не хватало. Поедет сам, а там гляди какая-нибудь местная красотка или туристка одинокая подвернётся. Если курортный роман не случится, от пары недель воздержания ещё никто не умирал.
Будет наслаждаться морем, солнцем, островными красотами и достопримечательностями. Всё-таки Крит – колыбель древней Минойской цивилизации. Где-то на этих землях в давние времена Ариадна подарила свою нить, «выход» из сложного лабиринта, Тесею. Может быть, и его какая-нибудь барышня «подберёт» да приголубит.
***
Трансфер из международного аэропорта «Никас Казандакис» в Ираклионе без сучка и задоринки домчал мужчину до выбранного отеля. Разведка на местности показала, что не все обещанные в каталоге прелести отдыха соответствовали картинке. Вернее, обманули в турагентстве всего с одной составляющей – морем. На ближайшем пляже с ровными шеренгами зонтиков и шезлонгов, находящемся напротив гостиничного комплекса, из-под воды торчали довольно острые и рядом с ними тупые обломки скал – не зайдёшь, не искупаешься. Да и троица туристов с гипсом - у кого на руке, у кого на ноге – наводила на некоторые подозрения: "Это они в море, что ли, пытались пробраться?"