— Что вы сказали? — сужает глаза мать Артема.
Он сам на меня смотрит круглыми глазами и делает мне предупреждение – отрицательно качает головой. Но уже ничего не поделаешь. Я слишком завелся.
Новичок (19)
Мычу что-то нечленораздельное, вылупившись на Ирэн. Причем не на всю целиком, а на ее стройные ноги, что еще хуже.
Она подходит к мусорному контейнеру и опускает туда свой пакет. Почему-то я не мог себе даже представить, что такая девушка может сама вынести мусор. Мне виделись десятки маленьких незаметных слуг, способных по одной негласной команде исполнить любую прихоть черноволосой красотки.
— Не знал, что вы с Волконским соседи, — у меня наконец получается сформулировать мысль.
Ирэн скользит по мне ничего не выражающим взглядом и парирует:
— Не знала, что ты нанялся ему прислуживать.
— Не нанимался, — верчу головой, ощущая выброс адреналина. А ведь Ирэн всего лишь подошла ближе. — Или для тебя простая человеческая помощь равноценна рабству?
Редкий случай, когда я могу видеть губы этой девушки в своем естестве – без красной краски. Один их уголок ползет вверх – легкая искусственная усмешка. До настоящей, живой радости еще ползти и ползти.
Она хочет что-то ответить, но тут наше внимание привлекает веселый хохот за моей спиной. На участке Волконских, наконец, какое-то оживление. Мы с Ирэн смотрим, как белокурая Лика бежит по газону, пытаясь поймать пластмассовый зеленый диск. А бросила его темноволосая женщина в белых одеждах, в данный момент хлопающая в ладоши. Вот это стопудово – мама Волконского. Сходство видно невооруженным глазом. Лика ловит фрисби возле самой земли и победоносно вскидывает руку вверх. Они продолжают играть, а я со вздохом поворачиваюсь к Ирэн. Она следит за семьей Волконского цепким взглядом, при этом сильно напрягая челюсть.
— Мерзкое зрелище, — искренне говорит Ирэн, а в моем кармане пиликает смартфон, оповещая о новом сообщение.
Достаю его и смотрю на загорающийся экран. По спине пробегает холодок. Это ответила Эмма. Если смайлик с большим пальцем можно считать полноценным ответом. Она в порядке, это хорошо. Но на меня снова наваливается чувство вины и недовольство собой. Смогу ли я исправить то, что натворил? Получится ли вернуть нашу дружбу?
Когда я отрываюсь от телефона, Ирэн уже нет. Нехотя возвращаюсь к дому Волконских. После всего, что поведала мне Галина, знакомиться с родителями Артема ну как-то вообще не хочется. Однако выбора у меня нет.
— Вы к кому? — мама Артема с удивлением смотрит на то, как я уверенно вышагиваю по каменной дорожке.
— О. Это Саша, друг Тёмы, — меня опережает Лика, подлетевшая к матери с неизменной нежной улыбкой на лице.
Волконская-старшая переваривает новую информацию несколько секунд и еле заметно кивает с кислой физиономией. «Вспомнила, что у нее есть сын», — приходит мне в голову ядовитая мысль.
Лика предлагает присоединиться к игре, сообщает, что в духовке вот-вот приготовится обед, спрашивает, где Артем. На каждое ее замечание нахожу вежливый ответ: от приглашения мягко отказываюсь, благодарю за будущий обед, присутствовать на котором мне совсем не по душе (этот факт, естественно, утаиваю), говорю, что Артем отдыхает у себя, и я намерен забежать к нему.
— Ты, пожалуйста, передай ему, что мы не сядем обедать, пока он не спустится, — тараторит она, захлебываясь словами, и наставляет на меня указательный палец. — Вы оба. Не задерживайтесь, хорошо? У меня сегодня звериный аппетит!
Обещаю, что выполню ее поручение, огибаю ее мать, которая зависла на дорожке с фрисби в руках, и иду к дому.
— Я не голоден, — безрадостно говорит Артем, выслушав мою речь. — А ты неплохо освоился у меня дома. Подружился со всеми, да? Раз имеешь наглость приглашать меня на обед моей же семьи!
Прячу глаза, топчусь на месте. Где-то в параллельной Вселенной, где я не знаю о тонкостях его взаимоотношений с родителями, я, наверно, отвечаю ему грубостью, и вполне возможно, что заканчивается это всё острым конфликтом. Но я здесь. И я понимаю, что он хотел бы, чтобы обедать его позвала мама.
— Слушай, давай просто поедим и свалим оттуда, — говорю я и не без удивления обнаруживаю, что Волконский спускает ноги с кровати и посылает мне кривоватую улыбку.
— Ладно.
Когда мы выходим из комнаты, он вдруг тихо произносит:
— Утечка газа.
— Чего?
— В интернате произошла утечка газа, — терпеливо объясняет он. — Это официальная версия произошедшего. Отец кинул смс.
То есть, вот так они общаются, находясь в одном доме? Смсками? Жесть какая.
— А. Ну… Спасибо, что сказал.
Мы спускаемся по лестнице, и Артем вдруг хватает меня за локоть, заставляя посмотреть на него.
— Новиков, — сверкнув глазами, говорит он, — с чего ты такой добренький?
— Хорошо воспитан, — гордо заявляю я и добавляю с улыбкой: — И просто благодарен за гостеприимство.
Артема мой ответ вроде устраивает. По крайней мере, он отпускает мою руку.
Обед проходит странно. Наконец-то я вижу главу этого необычного семейства. Первое, что бросается в глаза при виде отца Артема, – его блестящая лысина. Зато отсутствие волос на голове компенсируется небольшой аккуратной бородкой. Сам по себе он крупный, мускулистый, серьезный и очень напоминает вышибалу какого-нибудь крутого клуба. Сразу понимаешь, чем обернется ссора с таким мужчиной – зубы потом будешь собирать долго.
Ему меня представляет опять же Лика, но Волконский-старший моей персоной интересуется мало. Усаживаемся за стол, и все начинают звенеть приборами, накладывают себе мясное рагу и салат из свежей зелени. Еда скромная, но очень вкусная. Хотя жую я слишком уж быстро. У Артема, сидящего напротив меня, такое лицо, что мне невольно хочется побыстрее выйти из-за стола и утащить его подальше. Ничего не могу с собой поделать, знаю, что жалость – не самое приятное чувство, но я просто не в силах его отключить.
— Надолго у вас эти… каникулы? — вдруг спрашивает Волконский-старший, нанизывая на вилку кусок мяса.
— Не в курсе, — сухо отвечает Артем.
— Мне сообщили, что до понедельника. Но, может, к выходным они все исправят. Или даже завтра. За что я отваливаю столько денег, если они не могут уследить за элементарными нормами безопасности?!
Его вилка со звоном приземляется на фарфоровую тарелку. Можно подумать, что он потерял самообладание из-за волнения за собственного сына, но дело ведь не в волнении. Это понимаю не я один.
— Пап! — тишину пронзает тоненький возмущенный голосок Лики. — В кой-то веки Артем обедает дома. Можем мы насладиться этим моментом?
— Ты не понимаешь, Анжелика, — слово берет мама Волконского. — У Артема тяжелый год. Ему надо учиться, а не просиживать штаны дома! Малейшее отклонение от учебной программы чревато тем, что он завалит важные экзамены. И не поступит ни в один зарубежный университет!
— Вот это трагедия, — бормочу себе под нос я.
Кровь пульсирует в висках. Что там общаться, они его видеть не могут! Собственного сына! Разве так можно? Как, блин, так можно?
— Что вы сказали? — сужает глаза мать Артема.
Он сам на меня смотрит круглыми глазами и делает мне предупреждение – отрицательно качает головой. Но уже ничего не поделаешь. Я слишком завелся.
— Вы бы его в космос отправили, — отложив вилку, громко говорю я. — На Марс. Или и это недостаточно далеко?
Лицо матери Волконского вытягивается от изумления. Я тут же проклинаю себя за то, что влез. Кто меня просил?!
— Что это значит? — громыхает Волконский-старший, и мне становится реально страшно.
— Это значит, что Новиков…
Далее Артем произносит несколько очень нецензурных бранных и при этом очень красочных слов, за которыми следует свист воздуха, который втягивает ртом шокированная Лика, сидящая рядом со мной. Затем Волконский вылетает из-за стола и бежит по лестнице на второй этаж.
Ну, что я могу сказать, так меня еще не называли. Хотя в прежней школе я как-то нарвался на компанию гопоты, а они помимо ударов использовали крайне изощренные ругательства. Но это цветочки по сравнению с тем, что выдал аристократ-Артем. При родителях. При младшей сестре.
— Отправлю его в отель, — говорит Волконский-старший, когда все более-менее приходят в себя. — Или в военное училище.
Я молча встаю из-за стола. Это бесполезно. Только сейчас я осознаю, что любое мое вмешательство в семью Волконского бесполезно. Лучше я точно не сделаю.
Не знаю, о чем я думаю, стуча в дверь спальни Артема. Уж точно не о нём. Скорее всего, о себе, которому необходимо срочно загладить вину. Он будто этого и ждет, открывает сразу же и молча бьет меня в лицо.