Дождь стучал в окно, словно пытался выбить из Леры последние надежды. Она прижала к груди спящую двухлетнюю Софию, пока свекровь, Валентина Степановна, медленно вытирала руки об фартук с вышитым петухом. На кухне пахло грибным супом и затхлостью — будто воздух здесь не обновлялся с тех пор, как умер свёкор.
— Живешь у меня — плати, — сказала Валентина, не глядя на невестку. — Тыже мать. Должна понимать: халявы не будет.
Лера ощутила, как под ногами дрогнул пол. Она приехала сюда после того, как муж Игорь исчез — сначала в запоях, потом и вовсе растворился в сером ноябре. Свекровь тогда сказала: «Пусть протрезвеет — вернётся». Но прошло три месяца. А теперь — «плати».
— Я… устроюсь на работу, — прошептала Лера. — Как только найду, кому Софию оставлять.
— Оставляй мне, — Валентина бросила на стол пачку квитанций. — Ты за свет платишь, я за ребёнка. Справедливо?
Справедливость здесь пахла плесенью. Лера кивнула, глядя на трещину в стене в форме молнии — точно такая же была в их с Игорем квартире перед тем, как он разбил телевизор.
...
Ночью Лера прокралась в комнату свёкра. Там стоял старый комод с зеркалом, в котором, по слухам, «жил дух». Она искала документы Игоря — вдруг найдётся след. В верхнем ящике, под стопкой пожелтевших газет, лежал конверт. На нём — её имя. Почерк Игоря.
Сердце заколотилось. Лера потянулась, но вдруг услышала шаги. Она швырнула конверт обратно, захлопнув ящик.
— Что ты тут делаешь? — Валентина стояла в дверях, держа в руке свечу. Тень от неё плясала на стене, как демон из детских кошмаров.
— Искала пелёнки для Софии, — солгала Лера.
— Пелёнки, — свекровь фыркнула. — В этом комоде только грехи хранятся. И моего покойного, и твоего пьяницы.
Она повернулась, но добавила на прощание:
— И не вздумай сюда лазить. Или плата вырастет.
...
Утром Лера нашла в холодильнике бутылку молока с запиской: «Софии. Не забудь оплатить». Рядом — счёт за электричество с красной печатью «Долг».
— Мама, ням? — София тыкала пальцем в холодильник.
— Ням потом, — Лера закрыла дверцу. Её взгляд упал на комод. Там было письмо. От мужа. А свекровь явно знала, что оно там.
Она подошла к комоду, но вдруг услышала сзади:
— Не трогай! — Валентина стояла с топором в руках. Не для угрозы — просто рубила дрова. Но Лера поняла: это предел её терпения.
— Хорошо, — прошептала она. — Я заплачу.
Но в голове уже зрел план. Ночью, когда свекровь заснёт, она достанет письмо. Даже если за это придётся заплатить вдвойне. Лера ждала, пока храп свекрови не слился с завыванием ветра за окном. София спала, прижав к себе плюшевого зайца, которого Валентина назвала «бесполезным хламом». Босиком, затаив дыхание, Лера подкралась к комоду. Зеркало в темноте блестело, как глаз чудовища.
Ящик скрипнул громче, чем она ожидала. Лера замерла, но из комнаты Валентины доносилось только равномерное сопение. Письмо лежало там же — конверт с надписью «Лерочка», которую Игорь всегда выводил с завитушками.
«Прости, что исчез. Не хотел, но долги загоняли. Если читаешь это, значит, мать всё скрыла. Ищи ключ в гараже…»
Сердце Леры упало. Игорь был жив? Или это письмо — старая записка? Вдруг за спиной хрустнула половица.
— Думала, я не замечу? — Валентина стояла в дверях с фонарём. Свет бил Лере в глаза, как допросная лампа. — Ты нарушила правила.
— Где Игорь? — Лера сжала письмо. — Он писал про долги… и ключ!
Свекровь засмеялась — звук, похожий на скрип ржавых петель.
— Ключ? От гаража, где он прятал бутылки? Ха! Там только мусор.
— Врете! — Лера шагнула вперёд. — Вы знали, что он жив!
— Жив? — Валентина выхватила письмо. — Это он написал три года назад! Перед тем как повеситься в том самом гараже.
Пол под Лерой поплыл. Она вспомнила: Игорь тогда пропал на неделю. Свекровь сказала: «Уехал на заработки». А через месяц привезла урну с прахом.
— Зачем вы… — Лера схватилась за комод.
— Чтобы ты не сбежала! — Валентина бросила письмо в печь. — Ты нужна мне. И София тоже.
...
Утром Лера нашла в кармане пальто записку: «Гараж. 21:00. Приходи, если хочешь знать правду». Почерк — как у Игоря, но шаткий, будто писал пьяный.
Вечером, оставив Софию с соседкой, она прокралась в гараж. Дверь была приоткрыта. Внутри — запах бензина и тления. На столе лежал ключ от сейфа и фото: Игорь обнимал женщину, лицо которой было закрыто чёрной полосой.
— Нравится? — из темноты вышел мужчина в кожаной куртке. Лера узнала его — тот самый, кто приходил к Валентине перед исчезновением мужа.
— Кто вы? — она схватила ключ.
— Должник, — он ухмыльнулся. — Игорь должен мне. Ты заплатишь. Или свекруха расскажет полиции, как ты «случайно» оставила Софию в холодной ванне…
Лера отступила к двери. В голове звенело: Валентина подстроила всё. Она знала про долги. И про фото.
— У вас есть неделя, — мужчина бросил окурок на пол. — Или твоя дочь станет моим «залогом».
...
Дома Лера нашла Софию в слезах. Валентина качала её на руках, напевая колыбельную.
— Где ты шлялась? — спросила свекровь, но в её глазах читалось: «Я знаю».
— В гараже, — выдохнула Лера. — Видела фото. И его.
Валентина уложила Софию в кроватку, затем повернулась:
— Теперь ты понимаешь: мы в одной лодке. Платишь — молчим. Нет — теряешь всё.
Ночью Лера взяла ключ от сейфа. В гараже, под грудой хлама, она нашла металлическую коробку. Внутри — паспорт на имя «Ирина Волкова» и пачка денег. И фото… где Игорь целует Валентину. Не в щёку.