Чемодан стоял на кухонном столе, как незваный гость. Красный, с оторванной ручкой — тот самый, в котором они когда-то везли из Сочи ракушки и засохшие веточки мимозы. Теперь в него Марина укладывала свитера, паспорт и тюбик помады цвета «утренней зари».
— Куда? — Артём вцепился в косяк, пальцы белые от напряжения. За его спиной ёжилась семилетняя Лиза, обнимая плюшевого кота с одним глазом.
Марина не ответила. Щёлкнул замок чемодана. Звук громче выстрела.
— Ты же обещала… — голос Артёма дрогнул. Он вспомнил вчерашний ужин: макароны с углём (Лиза пробовала «стать шеф-поваром»), смех, внезапный звонок в дверь. Незнакомец в кожаном пальто сказал что-то шёпотом, и мамино лицо стало как восковая маска.
— Папа приедет с ночной смены, — она потянулась погладить Лизу, но та отпрянула, спрятав лицо в кота. — Объясните ему… что я не смогла.
Артём, пятнадцатилетний, с щеками, на которых едва пробивался пушок, шагнул вперёд:
— Ты не смогла ЧТО? Быть матерью? Или просто врать?
Марина взглянула на часы — серебристые, подарок от «него»? — и натянула пальто. На пороге обернулась:
— В холодильнике торт. Лиза… съешьте за меня кусочек.
Дверь захлопнулась. Лиза разжала руки — плюшевый кот упал на пол, потеряв по пути второй глаз.
...
Сергей нашёл детей на полу в ванной. Лиза, завернувшись в штору, монотонно качала пустую бутылку из-под шампуня, будто это колыбель. Артём, прижавшись спиной к кафелю, смотрел в одну точку, где на плитке треснул розовый дельфин — Лизина «роспись» на день рожденья.
— Где мама? — спросил Сергей, хотя уже знал ответ. Рука автоматически потянулась к раковине — там всегда лежала её заколка. Пусто.
Артём вскочил, сбивая полотенце с надписью «Суперпапа!»:
— Ты же видел! Этот… который приходил! Кто он?!
Сергей закрыл глаза. Видел: чёрный внедорожник под окнами, мужчину, который поправлял галстук, глядя на их балкон. Как на витрину.
— Коллега, — соврал он. — По работе.
— ВРАНЬЁ! — Артём ударил кулаком в зеркало. Осколок со звонком упал в раковину. — Она ушла к нему! Бросила нас!
Лиза завыла — тонко, как раненый зверёныш. Сергей подхватил её на руки, но она вырвалась, побежав в комнату. Там, на подоконнике, стояла баночка с огоньками — Марина называла их «семенами счастья». Каждое утро они проверяли, не проросли ли.
— Не-ет! — закричала Лиза, когда Сергей попытался обнять её. — Ты прогнал её! Ты виноват!
Артём, истекая кровью из порезанной ладони, выложил на стол содержимое маминой тумбочки:
— Смотри! Билеты на самолёт. Вчерашние. На двоих.
Сергей взял в руки билет. «Москва — Бангкок». Обратный — открыт.
— Она даже не взяла тебя, — прошептал Артём. — Только себя и… его.
Ночью Сергей сидел на кухне, стирая кровь с Артёмовой футболки. Вдруг услышал шёпот из детской:
— Кот говорит… мама вернётся, — это Лиза прижала игрушку к уху. — Если мы будем хорошими.
— Он врет, — ответил Артём. — Как и она.
Сергей посмотрел на торт в холодильнике. Кремовая роза посерела, будто её присыпали пеплом. Он отрезал кусок, сунул в рот. На вкус — соль. Или это слёзы?
В кармане дрогнул телефон. Неизвестный номер. Он выбежал на балкон, захлебываясь надеждой:
— Алло? Марина?..
— Пап, — это был Артём, звонивший со своего номера. — Лиза уснула. И… я не хотел, чтоб ты слышал.
Сергей облокотился на перила. Где-то внизу проехала машина с громкой музыкой. Ему вдруг показалось, что это смех — чей-то беззаботный, чужой. Семена в баночке проросли. Лиза обнаружила это утром — тонкие зелёные ниточки пробивались сквозь землю, как слепые щупальца. Она побежала к Артёму, таща за собой плюшевого кота:
— Мама прислала! Она знает, что мы их поливали!
Артём молча отодвинул банку. На столе перед ним лежала потрёпанная тетрадь в розовой обложке — мамин дневник, найденный под её матрасом. Страницы пахли духами, которые она перестала носить месяц назад.
— Тут про нас, — сказал он, тыкая пальцем в строки. — «Лиза сегодня разбила вазу. Снова. Как будто специально проверяет, буду ли я кричать. Иногда хочется кричать так, чтобы стёкла треснули...»
Сергей, стоявший у плиты с пригоревшей яичницей, обернулся:
— Не читай ей это.
— А что, правда больно? — Лиза прижала кота к груди, глядя на отца. — Когда мама кричала, у меня тут… — она ткнула лапой игрушки в свой живот.
...
Дневник оказался чёрной дырой, засасывающей их прошлое. Марина писала о том, как ненавидела запах детского питания, как завидовала подругам с «свободой», как однажды хотела сесть на поезд и не выйти на их станции.
— «Сергей думает, что я счастлива. А я учусь дышать под водой», — прочёл вслух Артём. Лиза, не понимая, кивала:
— Мама любила бассейн…
Сергей вырвал тетрадь:
— Хватит!
Но вечером, когда дети уснули, он сам раскрыл дневник. На последней странице — запись от дня её ухода:
«Он сказал, что у него нет детей. Что мы будем летать бизнес-классом и смеяться над глупостями. А я подумала: мои дети давно перестали быть детьми. Они — мои судьи».
...
Лиза начала находить «послания». В ящике с носками — конфета в золотой обёртке, какую мама привозила из командировок. На подоконнике — следы птичьих лапок, будто голубь принёс записку. Она тайком кормила их хлебом, шепча:
— Скажите маме, что я не злюсь.
Артём тем временем рыскал в интернете. Нашёл «его»: менеджера с накачанными губами и подписью «Мечты сбываются!». На стене в соцсети — фото Марины. Она смеялась, обняв его шею, на заднем плане — море.
— Пап, — Артём показал телефон Сергею. — Мы можем её вернуть. Надо просто…
— Нет, — перебил отец. — Нельзя вернуть то, что не убегало.
...
Ночью Сергею позвонили. Незнакомый голос сказал:
— Она просит денег. Ты же не хочешь, чтобы дети узнали, какая их мать…
Он вышел на балкон, сжимая телефон так, что треснул экран. Внизу, под фонарём, стоял тот самый внедорожник. Сергей схватил ключи от гаража, но вдруг услышал за спиной:
— Папа? — Лиза держала в руках проросшие семена. — Они стали высокими. Как ты.
Он опустился на колени, обняв её. В гараже лежала монтировка. В машине — чемодан с его вещами, собранный неделю назад, в порыве ярости.
— Спокойной ночи, рыбка, — прошептал он, укладывая Лизу. — Завтра купим новые семена.
Утром Артём обнаружил, что дневник исчез. Вместо него на столе лежал билет в Бангкок — с оторванным уголком, где раньше было имя мамы.
— Мы летим? — Лиза прыгала на месте, держа кота за ухо.
— Нет, — Сергей бросил билет в камин. Огонь слизнул розовую обложку дневника, оставив пепел, похожий на снег. — Мы строим крепость.
Он показал на двор, где валялись доски от старого забора. Лиза засмеялась, а Артём, стиснув зубы, взял молоток.
Когда первый гвоздь вошёл в дерево, из облака выглянуло солнце. Оно блеснуло в осколке зеркала, что Артём так и не выбросил, — может, мамино прощальное «извини».
Через год Лиза посадила новые семена — те проросли цветами, похожими на маленькие солнца. Артём повесил в гараже фото Бангкока, но уже своего — из школьного проекта. Сергей иногда смотрит на дорогу, но теперь ждёт не звонка, а смеха дочери, разносящегося по дому, как щебет птиц. А стены, помнящие всё, молчат. Или поют — это как послушать.