Представляю я прошлые века:
Шашка наголо, на щите олень,
Будто я казак батьки Ермака,
И наступает ночь, наступает день.
Будто всё в дыму, будто всё в огне.
Снова на Восток скачет наша рать,
Чтоб среди ковров в шахматной стране
С чёрным королём в шашки поиграть.
Русские пришли на Дальний Восток как раз в тот момент, когда маньчжурская династия Цин находилась в процессе завоевания Китая. Поэтому молодая империя почти не обращала внимания на проблемы своих далеких таежных вассалов – у нее и без того хватало забот. Чтобы лишить неведомых варваров пропитания и человеческих ресурсов, многих земледельцев Приамурья попросту эвакуировали.
Но затем стало понятно, что чужаки пришли всерьез и надолго. Когда они обосновались здесь, то стали собирать дань и сами начали растить хлеб. Несмотря на явную немногочисленность, это были сильные и бесстрашные воины, одолеть которых оказалось непросто.
Что же китайцы думали о казаках и как поступили с ними после победы?
В 1644-м году генерал У Саньгуй снял гарнизон с Великой китайской стены и пропустил на юг маньчжурское войско из-за недовольства императором и его нахлебниками. За такой поступок его ныне считают величайшим предателем в истории Китая. В Пекине даже есть своеобразный «памятник», который поставлен специально, чтобы в него было можно плевать.
В 1648-м году атаман Хабаров начал поход в Даурию с целью взять под царскую руку местные племена. Через три года он захватил селение местного князя Албазы, а после зимовки решил продолжить наступление. В конце марта 1652-го года казачки впервые вступили в столкновение с маньчжурами, разбив их конный отряд, усиленный местными племенами, в сражении за Ачанский острог.
Стало ясно, что не стоит обосновываться под боком у могущественной империи, чьи воины тоже уважают огненный бой. Ерофей Павлович сжег построенные укрепления, ушел на противоположный берег Амура, откуда его отправили в Москву, чтобы отдать под суд за излишнюю суровость по отношению к местным народам.
Впрочем, русские продолжили осваивать Амур, но на маньчжурский берег больше не лезли. Все изменилось в 1665-м году, когда на место бывшей деревни князя Албазы прибыли беглецы, неудачно восставшие против илимского воеводы. Ими была построена крепость Албазин, которая позже стяжала немалую славу.
К тому времени маньчжуры уже были прекрасно осведомлены о людях, которые пожаловали к ним в гости. И даже понимали различия между простыми русскими и казаками. Первых они величали элосы, это было тюркское название (сравни – урус), заимствованное через монголов.
Для вторых придумали собственное имя ло-ча – так называли злобных демонов-людоедов из буддистской мифологии, которых индийцы звали ракшасами. Даже хроника нескольких осад Албазина, в которых описаны казацко-маньчжурские войны 1680-х годов, носит название «Описание усмирения демонов».
Если с элосы можно было договориться, то ло-ча получили репутацию свирепых людей, которые не пугались ни бога, ни черта. Впрочем, когда Хабаров был уволен из гестапо за жестокость отозван в Москву, россияне на двадцать лет прекратили наступление. Но затем бунтовщики-албазинцы получили помилование от своего правительства, а в острог был направлен царский воевода с сильным отрядом.
Было основано одноименное воеводство – Русское царство официально признало земли по Амуру своей территорией. Это не могло остаться без ответа, и в 1685-м году маньчжуры отправили сюда свою первую рать. Стены Албазина не были подготовлены к тяжелым орудиям, и ядра порой пролетали через всю крепость. Осаждающие понесли немалые потери, но добились от казаков согласия отступить.
Станичники отплыли вверх по Амуру, где встретились с отрядом, что был отправлен к ним в качестве подкрепления, но не успел подойти вовремя. Не желая оставить за собой славу тех, кто сбежал от врага, они вернулись и на том же месте отстроили хорошо укрепленный острог, способный выдержать тяжелую артиллерию.
На следующий год началась новая осада с участием больших сил. Помимо маньчжурской конницы и офицеров, в ней участвовали китайские пехотинцы и корейские моряки. На этот раз ядра ломовых орудий вязли в земляных валах, а осажденные наносили супостату потери с использованием тогдашней военной новинки – гранат.
Князь Лантань, командующий военными действиями, был вынужден начать войну на истощение. Из 800 человек гарнизона 500 умерли от цинги, остальные лежали недужные. В это время в Пекине подписали мир, и немногочисленные выжившие смогли уйти.
Впрочем, после первой осады около 50-ти казаков добровольно отправились в Китай. Будучи мятежниками, они опасались царского правосудия, и желали искать в Поднебесной лучшей доли. Либо, как вариант, они были взяты в плен – достоверно на этот счет ничего не известно. Впоследствии к ним присоединялись каторжане из числа запорожцев, которые в то время неоднократно восставали против царя.
Так или иначе, казаков зачислили в отряд личной гвардии маньчжурского императора. Это было «Знамя с желтой каймой», та часть цинской армии, куда принимали только маньчжур-аристократов, но не брали ни китайцев, ни монголов. Во главе «русской роты» стоял крещеный татарин Ананий Урусланов.
В связи с небольшой численностью казаков, их не использовали в военных действиях. Равно как и в церемониальных целях, так как языка многие тогда не знали. Но новые хозяева все равно нашли им дело: на китайской службе они занимались изготовлением луков и стрел, которые были более качественными, чем маньчжурские и монгольские. Несмотря на то, что их потомки быстро ассимилировались, они стали родоначальниками небольшого субэтноса православных китайцев – албазинцев.
До 19-го века Россия блюла мирный договор, но затем вновь начала осваивать Приамурье, и границы были переписаны в нашу сторону. В то время на Дальнем Востоке опять появились казаки, которых по старинке именовали ло-ча – демонами-людоедами.