Ольга стояла у окна и смотрела, как за стеклом моросил мелкий осенний дождь, превращая городской пейзаж в размытую акварель. Она поймала своё отражение в оконном стекле – усталые глаза, небрежно собранные в хвост волосы, старая домашняя кофта. Когда она превратилась в эту поникшую женщину?
– Милая, я ухожу, – донеслось из прихожей. Привычный утренний ритуал: щелчок замка, торопливые шаги по лестнице, тишина. Андрей даже не заглянул на кухню попрощаться. Впрочем, как и вчера, и позавчера...
Десять лет назад всё было иначе. Они с Андреем не могли наговориться, засиживались допоздна, делясь мельчайшими подробностями прошедшего дня. Он звонил с работы просто чтобы сказать:
– Я соскучился.
Приносил её любимые пионы без повода. Теперь же их общение сводилось к бытовым мелочам: "Оплатил квартиру?, "Молоко закончилось", "Родители придут в воскресенье".
Ольга достала телефон, открыла календарь. 15 октября. Их годовщина свадьбы. Десять лет... Она специально испекла вчера любимый торт Андрея, купила бутылку того самого вина, которое они пили на своей свадьбе. Ждала до позднего вечера. Но он пришёл, молча поужинал и уткнулся в ноутбук.
– Андрей, ты помнишь, какой сегодня день? – спросила она, присев рядом.
– Четверг? – он даже не поднял глаз от экрана.
– Сегодня десять лет, как мы женаты...
– А, ну да. Какая разница, мы ведь вместе, – он рассеянно пожал плечами и продолжил что-то печатать.
Торт так и остался нетронутым в холодильнике. Вино она вылила в раковину, глотая слёзы.
Телефон завибрировал – сообщение от Люды: Кофе? Через час в нашей кофейне?
Их кофейня – маленькое уютное место в двух кварталах от дома. Они с Людой здружат со школы, и эти встречи за чашкой капучино стали их традицией. Люда – её единственная отдушина, человек, с которым можно быть собой, не притворяясь, что всё хорошо.
"Буду," – набрала Ольга короткий ответ.
Накрапывающий дождь усилился, когда она шла по улице. Зонт остался дома, но ей было всё равно. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые она больше не могла сдерживать.
Люда уже ждала за их любимым столиком у окна. Одного взгляда на подругу ей хватило, чтобы всё понять.
– Опять? – спросила она, пододвигая Ольге чашку горячего капучино.
– Он даже не вспомнил... Десять лет, Люд. Десять лет вместе, а ему всё равно, – голос Ольги дрогнул.
– А ты сама-то помнишь, когда в последний раз была счастлива? По-настоящему счастлива? – Люда внимательно посмотрела на подругу.
Ольга замолчала, уставилась в одну точку и надолго погрузилась в свои мысли. Когда всё пошло наперекосяк? Может, тогда, три года назад, когда они с Андреем ездили на море? Но ведь и тогда она ловила себя на мысли, что им нечего сказать друг другу – как будто разговоры закончились, а вместе с ними и что-то важное. Пять лет назад, когда они переехали в новую квартиру? Но даже тогда что-то между ними уже начало тихо стираться, как старая фотография, контуры которой блекнут.
– Знаешь, что я думаю? – Люда вырвала её из размышлений. – Ты так привыкла к этому состоянию, к этой привычной несчастности, что даже не спрашиваешь себя: «А чего я вообще хочу от жизни?» Почему ты всё это терпишь?
– Но… мы же семья, — неуверенно возразила Ольга, её голос был тише обычного, как будто она сомневалась даже в собственных словах.
– Семья? – перебила Люда, и в её голосе прозвучало раздражение. – Семья – это когда двое делают друг друга сильнее, когда рядом с человеком тебе хочется расти, дышать полной грудью. А с ним ты... как будто медленно угасаешь. И он этого даже не замечает.
Ольга ничего не ответила. Просто смотрела в окно, где под дождём спешили прохожие, прикрываясь зонтами. Серый день, обычный осенний вторник. А внутри у неё словно что-то надломилось – треснуло незаметное, но давно истончившееся стекло.
– Ты раньше была другой. Помнишь? – вдруг спросила Люда. – Ты рисовала. Танцы, планы, галерея… У тебя горели глаза. А теперь?..
И тишина, в которой эхом отдавалась только одна мысль: когда же она перестала быть собой?
– Андрей сказал, что это несерьёзно... – начала Ольга и осеклась, поражённая внезапным осознанием. Действительно, когда она начала мерить свою жизнь его мерками? Отказываться от своих желаний, подстраиваться, растворяться в его представлениях о правильном?
– Оль, ты же знаешь, я всегда рядом. Но решать должна ты сама. Чего ты хочешь? Кем ты хочешь быть? Только ты можешь решить, как прожить свою жизнь.
– Люд, может он так себя ведет, потому что у нас до сих пор нет детей? – осторожно спросила Ольга.
– Но вы ведь сами так решили, насколько я помню.
– Решили. Но что-то надолго это решение задержалось.
– Поговори с ним об этом.
– Он не станет слушать.
– Значит поговори так, чтобы послушал.
– Ой, Люд, – Ольга махнула рукой.
За окном начало темнеть. Дождь закончился и сквозь тяжелые тучи наконец пробилось робкое осеннее солнышко – холодное, выцветшее, но упрямое, как надежда, которую так долго подавляли.
Ольга смотрела в окно. Последние капли дождя медленно сползают по стеклу, оставляя за собой тонкие дорожки. В этих каплях, в их неспешном движении было что-то странно личное. Будто стекало не просто дождливое небо – а годы. Мысли. Всё то, что она копила в себе и что наконец-то начинало отпускать.
Они напоминали ей о чём-то важном – будто это были не капли воды, а следы прошедших лет, мыслей, чувств. Что-то уходило. Тихо, без скандала. Но навсегда.
В груди тихо шевельнулось новое чувство. Она не сразу поняла, что это — решимость? Страх? Надежда? Всё вместе? Это было похоже на первый вдох после долгой задержки дыхания. Ещё не воздух полной грудью, но уже движение – жизнь, пробуждающаяся изнутри.
Ольга вернулась домой поздно вечером. Квартира встретила её привычной тишиной – Андрей ещё не пришёл с работы. Она механически включила свет, поставила чайник и замерла посреди кухни, вдруг остро ощутив безжизненность этого пространства. Когда их дом превратился в место, где просто ночуют двое чужих людей?
Разговор с Людмилой не выходил из головы. Ольга открыла шкаф, достала старый альбом с фотографиями. Вот они с Андреем на первом свидании – её глаза светятся счастьем, он обнимает её за плечи, оба смеются. А вот их свадьба – она в белом платье, которое выбирала несколько месяцев, он в строгом костюме, такой красивый, уверенный. Медовый месяц в Италии...
Перелистывая страницы, она видела, как постепенно менялись их лица на фотографиях. Всё меньше совместных снимков, всё реже искренние улыбки. Когда это началось? Может, когда она отказалась от предложения преподавать живопись в художественной школе, потому что Андрей сказал, что это несерьёзно и нестабильно? Или когда перестала ходить на встречи с подругами, потому что он всегда был недоволен её отсутствием дома? А может, когда промолчала в ответ на его пренебрежительное "Ты же всё равно сидишь дома, как ты можешь устать?". Или все-таки тогда, когда она согласилась с ним – пожить для себя, отказавшись от возможности иметь ребенка?
Щелчок замка вывел её из задумчивости. Андрей вошёл в кухню, на ходу ослабляя галстук.
– Ужин в холодильнике, – привычно сказала Ольга.
– Угу, – он открыл холодильник, достал контейнер с едой.
– Андрей, нам нужно поговорить.
– О чём? – он даже не повернулся, разогревая еду в микроволновке.
– О нас. О том, что происходит между нами.
– А что происходит? – в его голосе появилось раздражение. – Я работаю целыми днями, обеспечиваю семью, что ещё нужно?
Ольга посмотрела на него гневно.
– Ты всерьез так думаешь? Мы живем ради денег? А когда мы о детях подумаем? Годы не стоят на месте.
– Опять начинаешь? Я устал, Оль. Давай не сейчас.
– А когда, Андрей? Когда будет правильный момент? Еще через десять лет? Когда мы окончательно станем чужими людьми?
– Сейчас чего ты хочешь услышать? Что я должен каждый день говорить тебе, какая ты красивая? Осыпать комплиментами? Мы десять лет женаты, Оля, выросли из этих глупостей.
– Глупости? – голос дрогнул. – То есть говорить о том, как мы друг другу дороги – это глупости? Знаешь, когда я последний раз слышала от тебя слова любви? Три года назад, когда ты напился на корпоративе!
– Господи, Оль, ты как подросток! Взрослые люди не говорят постоянно о чувствах. Мы женаты, живём вместе – разве этого недостаточно?
– Нет! – голос сорвался до крика, и Ольга почувствовала, как к горлу подступает ком, на глаза стали наворачиваться слёзы. Но на этот раз это были не слёзы боли или бессилия. Это была злость. Чистая, кипящая, наконец-то вырвавшаяся наружу.
– Я живу рядом с тобой, как тень. Как фон. Я отказалась от всего, что делало меня мной, – от любимых занятий, от друзей, от работы, в которую вкладывала душу… Всё это – чтобы быть «удобной». Удобной женой. Тихой, понимающей, поддерживающей. Но кто, скажи мне, поддержал меня?
– Я ведь не просил тебя отказываться от чего-то, – пожал он плечами, глядя куда-то в сторону. – Это был твой выбор.
Ольга горько усмехнулась, как будто эти слова задели её за живое.
– Мой выбор... – медленно повторила она. — А помнишь, что ты сказал, когда я хотела попробовать себя в преподавании? «Серьёзные люди не занимаются такими глупостями». Помнишь?
Он молчал.
– И ты каждый раз посмеивался, когда я заговаривала о чём-то, что мне было по-настоящему интересно. Каждый раз – как будто я ребёнок с очередной блажью. И в какой-то момент я просто перестала говорить. А потом – и хотеть.
– Знаешь что? – Андрей с грохотом поставил тарелку на стол. – Я не собираюсь выслушивать эти истерики. Если тебе скучно – найди себе хобби, запишись на фитнес, делай что хочешь. Только не делай из меня виноватого в том, что ты сама не знаешь, чего хочешь от жизни!
Он вышел из кухни, оставив её одну. Ольга смотрела на недоеденный ужин, на капли чая на столе, на свое отражение в тёмном окне. В голове звучали его слова: "Делай что хочешь". Впервые за долгие годы она поняла – да, она сделает что хочет. Потому что жить дальше в этой золотой клетке, где её чувства называют истерикой, а мечты – глупостями, она больше не может.
Она достала телефон, нашла номер старой знакомой, владелицы художественной школы. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение: "Привет, Марина. Помнишь, ты предлагала мне вести уроки живописи? Предложение ещё в силе?"
Глава 2:
Спасибо, дорогие читатели, что Вы со мной. Оставляйте свои комментарии, ставьте свои реакции и подписывайтесь на канал!🙏💖