Я продолжаю цикл статей, посвященных работе адвоката в суде с участием присяжных заседателей. В этой статье завершается рассмотрение вопросов, связанных с исследованием доказательств.
Судебная практика давно выработала позицию по вопросу того, относительно каких обстоятельств может быть допрошен сотрудник полиции, в частности, принимавший участие в следственном действии.
Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, по одному из дел указала: «… по смыслу закона сотрудник полиции может быть допрошен в суде только по обстоятельствам проведения того или иного следственного или процессуального действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях выяснения содержания показаний допрошенного лица» [1].
Исходя из указанной позиции Верховного суда РФ, допрос сотрудников, принимавших участие в следственных действия, как и оглашение их показаний, для подтверждения того, что подсудимый признался в преступлении – недопустимо. Кроме того, Верховный Суд РФ признает подобные признания сотрудниками полиции, в отсутствии защитника незаконным допросом.
По приговору суда присяжных Ставропольского краевого суда от 28 января 1999 г. Мальцев (ранее судимый) осужден по ч. 2 ст. 209 УК РФ, ч. 3 ст. 146, ст. 15, пп. "а", "и", "н" ст. 102, ст. 17, пп. "а", "и", "н" ст. 102 УК РСФСР; Андреев (ранее судимый) – по ч. 2 ст. 209 УК РФ, ч. 3 ст. 146, пп. "а", "г", "и", "н" ст. 102 УК РСФСР.
Они признаны виновными в том, что в октябре 1994 г. в г. Ставрополе для нападения на водителей, занимающихся извозом, с целью завладения их автомобилями и имуществом создали вооруженную удавками и ножом группу и в течение октября – ноября 1994 г. по заранее разработанным планам, с распределением ролей совершали нападения на водителей и убивали их.
Адвокат Н. в дополнительной жалобе в защиту осужденного Андреева, оспаривая обоснованность его осуждения, считал, что вердикт присяжных заседателей и приговор суда предопределены рядом грубых нарушений закона, допущенных при разбирательстве дела и оказавших негативное воздействие на объективность присяжных заседателей.
Так, по мнению адвоката, в судебном заседании с участием присяжных заседателей исследованы недопустимые доказательства: показания в качестве свидетелей оперативного работника и заместителя начальника отдела криминалистики прокуратуры края, которые показали суду, что Андреев и Мальцев в ходе беседы с ними без процессуального оформления признались в совершении преступлений.
Как полагал адвокат, это были не беседы, а незаконный допрос, результаты которого не могут использоваться в качестве доказательств.
Кассационная палата Верховного Суда РФ 14 июля 1999 г. приговор отменила по следующим основаниям.
Согласно ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК РСФСР.
Но судом в нарушение этих требований закона исследованы недопустимые доказательства, которые могли повлиять на исход дела.
Как видно из материалов дела, в судебном заседании с участием присяжных заседателей были допрошены в качестве свидетелей оперативный работник уголовного розыска РОВД г. Ставрополя, и заместитель начальника отдела криминалистики прокуратуры Ставропольского края. Они показали, что в ходе бесед с задержанными Мальцевым, С. и Андреевым последние признались в совершенных нападениях на водителей и рассказали об обстоятельствах убийств потерпевших, однако процессуально их показания не оформлялись.
При таких данных доводы жалобы адвоката Н. обоснованы, поскольку так называемые беседы с задержанными являлись не чем иным, как незаконным допросом, который производился в отсутствие адвокатов, без разъяснения задержанным положений ст. 51 Конституции Российской Федерации, эти показания в соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации и ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР не должны были использоваться в суде в качестве доказательств [2].
Для того, чтобы незаконное воздействие на присяжных заседателей не повлияло на формирование их мнения и на содержание их ответов на вопросы Верховный Суд РФ исходит из того, что в присутствии присяжных заседателей не исследуются вопросы, относящиеся к ходу расследования дела.
Это касается в том числе допроса стороной обвинения экспертов, проводивших в отношении подзащитного экспертизу и которому он «признался» в совершении преступления. Зачастую это относиться к психиатрам, проводившим экспертизу вменяемости.
По приговору Читинского областного суда с участием присяжных заседателей от 18 сентября 2007 г. Г. оправдан по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей в связи с непричастностью к совершению преступления.
В кассационном представлении государственный обвинитель просил отменить приговор, дело направить на новое судебное рассмотрение, ссылаясь в числе прочего на то, что судьей необоснованно отклонено ходатайство стороны обвинения о допросе в присутствии присяжных заседателей свидетеля З. – эксперта-докладчика при производстве амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы.
Суд обоснованно отказал государственному обвинителю в удовлетворении ходатайства о допросе в присутствии присяжных заседателей эксперта-психиатра З. в качестве свидетеля по вопросу, связанному с получением им при производстве экспертизы сведений от Г. о признании в совершении убийства. Эксперт З. не мог быть допрошен в присутствии присяжных заседателей об обстоятельствах, указанных государственным обвинителем, поскольку в таком случае до присяжных заседателей была бы доведена информация процессуального характера, а именно информация об обстоятельствах проведения экспертизы (а не о фактических обстоятельствах дела) [3].
В абз. 1 п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 г. № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», указано, что в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями.
Из положения части 7 ст. 335 УПК РФ, в которой указано, что в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными статьей 334 настоящего Кодекса.
Частью 1 ст. 334 УПК РФ, предусмотрено, что в ходе судебного разбирательства уголовного дела присяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые предусмотрены пунктами 1, 2 и 4 части первой статьи 299 настоящего Кодекса и сформулированы в вопросном листе.
Исходя из указанных положений ст. 299 УПК РФ, при постановлении приговора присяжными заседателями подлежат разрешению следующие вопросы:
· доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый;
· доказано ли, что деяние совершил подсудимый;
· виновен ли подсудимый в совершении этого преступления.
Именно поэтому, в присутствии присяжных заседателей не подлежат исследованию фактические обстоятельства, не относящиеся к их полномочиям, а именно, процесс проведения следственных и процессуальных действий, законность этих действий, иные обстоятельства проведения следственных и процессуальных действий, что в свою очередь исключает допрос сотрудников правоохранительных органов, участвовавших в данных следственных и процессуальных действиях и допрошенных следователем в качестве свидетелей, экспертов. Подобный допрос в суде присяжных допустим только в отсутствии присяжных заседателей и только для решения вопроса о допустимости протокола следственного действия, как доказательства.
Хотелось бы отметить, что среди адвокатов, осуществляющих защиту по уголовным делам, встречается мнение, что в суде присяжных можно, а иногда даже необходимо в процессе исследования доказательств, допросов подзащитных (особенно в попытке показать, почему подзащитный изменил показания), и в прениях, как-бы случайно, а иногда, намерено, указать на недопустимость доказательств, незаконные способы ведения следствия, коснутся вопросов, не относящихся к полномочиям присяжных заседателей. Подобное они объясняют тем, что, мол, председательствующий сделает замечание адвокату, даст распоряжение присяжным не учитывать сказанное, но в сознании присяжных заседателей, это отложится, они ничего не забудут. И все равно учтут эту информацию при вынесении вердикта. Подобное поведение чревато отменой оправдательного приговора.
Осуществляя защиту в суде с участием присяжных заседателей, адвокат должен учитывать, что Верховный Суд РФ, считает существенным нарушением закона, являющимся основанием для отмены приговора, невыполнение судьей требований ч. 2 ст. 258 УПК РФ. Согласно данной норме, председательствующий обеспечивает порядок в судебном заседании и в случае неподчинения обвинителя или защитника распоряжениям председательствующего слушание уголовного дела по определению или постановлению суда может быть отложено, если не представляется возможным без ущерба для дела заменить данное лицо другим. Одновременно суд сообщает об этом вышестоящему прокурору или в адвокатскую палату соответственно.
Так, Г.А., <...>, ранее судимый 10 февраля 2005 г. по ч. 2 ст. 213 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком на 2 года; Г.Ю., <...>, не судимый; О.А., <...>, не судимый; О.В., <...>, не судимый по предъявленному им обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. п. "ж", "л" ч. 2 ст. 105 УК РФ, оправданы за непричастностью к совершению преступления.
Органами предварительного следствия Г.А., Г.Ю., О.В. и О.А. обвинялись в умышленном убийстве гражданина Республики Конго Э. по мотиву расовой вражды и ненависти группой лиц по предварительному сговору.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей они признаны непричастными к совершению данного преступления, в связи с чем судом постановлен оправдательный приговор.
В кассационном представлении поставлен вопрос об отмене приговора, направлении дела на новое судебное разбирательство.
По доводам представления на всем протяжении слушания дела на присяжных заседателей со стороны подсудимых и их защитников оказывалось незаконное воздействие, что повлияло на формирование мнения присяжных заседателей, на содержание их ответов на вопросы.
Судебная коллегия посчитала, что приговор подлежит отмене, а дело направлению на новое рассмотрение по следующим основаниям.
Как следует из протокола судебного заседания, в ходе допросов свидетелей, подсудимых адвокаты пытались выяснить у них вопросы о применении к подсудимым недозволенных методов ведения следствия, то есть вопросы, связанные с допустимостью доказательств, которые не подлежат рассмотрению в присутствии присяжных заседателей.
При допросе подсудимого О.А. последний, отвечая на вопрос адвоката Михайлова о причинах расхождений в его показаниях заявил, что на момент его допроса на предварительном следствии у него в голове была путаница, ему все равно было что говорить и писать, он бы признался и в распятии Иисуса Христа.
В связи с этими показаниями подсудимому О.А. председательствующим было сделано замечание, и разъяснено присяжным заседателям, что они не должны принимать во внимание информацию, прозвучавшую в этом ответе.
Несмотря на это замечание, адвокат Михайлов продолжил выяснение обстоятельств допроса О.А., задав ему вопрос: "Расскажите, как были получены данные показания?".
Председательствующим этот вопрос был снят и адвокату разъяснено, что в присутствии присяжных заседателей не исследуются вопросы, относящиеся к ходу расследования дела.
В ответ на это замечание, адвокат Антонов попросил председательствующего сослаться на норму закона, которая не позволяет присяжным исследовать эти вопросы.
Адвокату Антонову было сделано замечание за пререкания с председательствующим, после которого он, в нарушение требований ч. 7 ст. 335 УПК РФ вновь продолжил выяснять у подсудимого О.А. обстоятельства его допроса, задав ему вопрос "Что вы имели в виду, когда на вопрос адвоката Михайлова ответили, что признались бы в распятии Иисуса Христа?".
Данный вопрос адвоката Антонова был снят, и он предупрежден о возможности применения к нему мер, предусмотренных ч. 2 ст. 258 УПК РФ.
Сразу после этого замечания адвокат Михайлов задал подсудимому О.А. вопрос о том, известно ли ему что-нибудь об избиении других подсудимых, который также был снят председательствующим, и адвокат Михайлов предупрежден о применении к нему мер, предусмотренных ч. 2 ст. 258 УПК РФ.
При допросе свидетеля О. - отца подсудимого О.В. адвокат Антонов также выяснял, оказывалось ли на его сына, какое-либо давление.
Вопрос о применении насилия к подсудимым задавался адвокатом Антоновым и свидетелям Павлику и Б.
Этот же вопрос выяснялся адвокатом Калмыковым при допросе подсудимого Г.Ю.
Все эти вопросы были сняты председательствующим и разъяснено адвокатам, что в присутствии присяжных заседателей не исследуются вопросы о ходе расследования дела.
В ходе судебного заседания адвокатам неоднократно разъяснились особенности рассмотрения дел с участием присяжных заседателей.
Несмотря на эти разъяснения, в прениях сторона защита оспаривала допустимость исследованных в судебном разбирательстве доказательств и ссылалась на доказательства, которые не исследовались в судебном заседании.
В частности, адвокат Антонов, выступая в прениях, поставил под сомнение допустимость показаний свидетеля Л., которая была допрошена в судебном заседании с соблюдением требований ч. 5 ст. 278 УПК РФ в условиях, исключающих ее визуальное наблюдение, и протокол опознания ею подсудимого О.В.
Анализируя показания свидетеля Л., адвокат заявил: "Обвинение так и не могло представить какие-нибудь обоснования тому, что данному свидетелю угрожала опасность, сокрытие ею данных, допрос свидетеля в соседнем помещении позволяет говорить о том, что свидетель..." (т. 10 л.д. 215).
После этих слов председательствующий прервал адвоката Антонова, разъяснил присяжным заседателям не принимать во внимание это заявление адвоката и напомнил им, что допрос свидетеля под псевдонимом и вне визуального наблюдения является законным.
Несмотря на это замечание, адвокат Антонов продолжил выступление и заявил: "Подобное позволяет предположить, что возможно свидетель дала показания по подсказке следствия" (т. 10 л.д. 215).
Председательствующий вновь прервал адвоката и разъяснил присяжным не принимать во внимание предположение адвоката.
Но и после этого замечания адвокат Антонов, сославшись на показания свидетеля М. о том, что Л. и Г. никого из нападавших не видели, вновь заявил: "Может быть свидетель Л. в тиши кабинета, вдруг стала утверждать" (т. 10 л.д. 216).
Далее председательствующий дважды прервал адвоката Антонова в связи с тем, что он, анализируя протокол опознания свидетелем Л. подсудимого О.В., доводил до сведения присяжных заседателей информацию о ходе опознания, имеющую значение для разрешения вопроса о допустимости доказательства, а также в связи с его заявлением о том, что "те условия, в которых проводилось опознание, явно подталкивали Л. опознать именно О.В." (т. 10 л.д. 216).
Оспорена была адвокатом и допустимость распечатки телефонных переговоров (т. 10 л.д. 217).
Между тем, все эти доказательства были признаны председательствующим допустимыми, в связи с чем, адвокат вправе был оценивать эти доказательства только с точки зрения их достоверности.
В подтверждение алиби подсудимого О.В. адвокат Антонов сослался на то, что работник милиции провел опрос соседей по даче О.В., которые подтвердили алиби О.В. (т. 10 л.д. 217).
Анализируя показания свидетеля О. - отца подсудимого О.В., адвокат Антонов заявил, что тот просил следователя передопросить его, но следователь Б. отказал ему в этом (т. 10 л.д. 217).
Оценивая распечатку телефонных переговоров, адвокат сослался на имеющийся план местности (т. 10 л.д. 218).
Однако указанные выше обстоятельства не исследовались в судебном заседании, в связи с чем адвокат не вправе был доводить до сведения присяжных заседателей эту информацию.
Помимо этого, адвокат Антонов заявил в прениях о том, что первые показания О.В. дал под давлением следствия (т. 1 л.д. 216).
Оценивая видеозапись следственных действий с участием подсудимых, адвокат заявил о возможной технической корректировке показаний Г.А. (т. 10 л.д. 218)
Адвокат Калмыков в прениях, оценив протокол опознания свидетелем Л. подсудимого О.В., также заявил, что данное доказательство не может быть признано допустимым доказательством.
При оценке протокола проверки показаний О.А. с применением видеозаписи, адвокат заявил о том, что "на место преступления привел не сам обвиняемый, а оперативные работники".
Далее в своем выступлении адвокат Калмыков в утвердительной форме сказал, что "следствие пошло на прямой подлог и фальсификацию доказательств".
Неоднократно прерывался адвокат и в связи со ссылкой на обстоятельства, не исследованные в судебном заседании (т. 10 л.д. 213).
Адвокат Михайлов в прениях, оценивая показания О.А. на предварительном следствии, также объяснил их примененным к подсудимому насилием, сославшись на показания О.А. о том, что, если бы другие оказались на его месте, то "признались бы даже в распятии Иисуса Христа".
Выше изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что хотя председательствующий неоднократно останавливал адвокатов, разъясняя присяжным заседателям не принимать во внимание их высказывания, однако из-за множества таких нарушений, допущенных стороной защиты в судебном заседании, на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, которое, как правильно утверждается в кассационном представлении, несомненно, повлияло на вынесение объективного вердикта.
Из протокола судебного заседания видно, что председательствующий, несмотря на то, что адвокаты не подчинялись и не намерены были подчиняться его законным распоряжениям о том, что они не должны касаться вопросов, не подлежащих исследованию с участием присяжных заседателей (допустимости доказательств, не исследованных судом доказательств), ограничивался только вынесением замечаний и предупреждений в их адрес и дачей разъяснений присяжным заседателям о том, чтобы они не принимали во внимание высказывания адвокатов.
Таких предупреждений в ходе судебного следствия и судебных прений было вынесено председательствующим в адрес адвокатов не менее тридцати (только адвокату Антонову было объявлено 17 замечаний в прениях), тогда как для отложения дела у него имелись все основания уже после повторного нарушения адвокатами порядка в судебном заседании.
Невыполнение председательствующим указанного требования уголовно-процессуального закона, оказание стороной защиты незаконного воздействия на присяжных заседателей, повлиявшего на ответы на поставленные перед ними вопросы, является основанием отмены приговора и направления дела на новое рассмотрение [4].
В судебной практике встречаются случаи, когда Верховный Суд РФ, признает недопустимым воздействием на присяжных заседателей указание стороны защиты, в процессе судебного следствия на доказательства, которые не исследовались в судебном заседании, либо, указывает на сведения, которые ещё не были приобщены к материалам дела.
Так, по одному делу, в апелляционном представлении в качестве процессуального нарушения, повлиявшего на решения коллегии присяжных было указано, что подсудимый Соловьев при даче показаний сослался на детализацию телефонных соединений которая не исследовалось в судебном заседании, на данное доказательство обратил внимание присяжных и адвокат Мусаев. Затем подсудимый довел до сведения присяжных существо показаний не допрошенного свидетеля Р., а также содержание некоего письма, на тот момент отсутствовавшего в деле и не представленного присяжным заседателям.
Отменяя оправдательный приговор Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей сторона защиты неоднократно ссылалась на доказательства, которые на тот момент не были исследованы или не исследовались в рамках данного дела: при допросе свидетеля С. – на письмо, в котором он, якобы, признался в оговоре подсудимого, на детализацию телефонных соединений и заключение финансово – экономической экспертизы, на содержание показаний свидетеля Р., а также заявлял присяжным заседателям, что его подзащитный был готов допрашиваться с использованием полиграфа и пройти психолингвистическое исследование, зная, что такие доказательства не могут быть представлены к исследованию с участием присяжных заседателей (том 53 л.д. 68- 69, 86-87, 89, 150, 157-159, т. 54 л.д. 197,198, 225-227) [5].
В данном примере интерес вызывает следующее: из текста определения Судебной коллегии следует, что прокуратура, в представлении полагает нарушением закона ситуацию, когда подсудимый Соловьев при даче показаний ссылается на детализацию телефонных соединений, которая не исследовалось в судебном заседании, на данное доказательство обратил внимание присяжных и адвокат Мусаев. Однако, в мотивировочной части определения указано иное. «…сторона защиты неоднократно ссылалась на доказательства, которые на тот момент не были исследованы или не исследовались в рамках данного дела: при допросе свидетеля С. – на письмо, в котором он, якобы, признался в оговоре подсудимого, на детализацию телефонных соединений и заключение финансово – экономической экспертизы, на содержание показаний свидетеля Р., …».
Как представляется нарушением в данном случае, Судебная коллегия посчитала не указание подсудимого на какие-то доказательства или сведения, которые еще не были представлены присяжным заседателям, а попытку адвоката, при допросе свидетеля обвинения получить от него разъяснение по содержанию доказательств (полагаем именно это имела ввиду Судебная коллегия, указывая на то, что защита ссылалась на доказательства), еще не исследованные в присутствии присяжных.
Как мы полагаем, нельзя было бы считать нарушением, если бы адвокат заявил суду ходатайство о необходимость отойти от избранного порядка исследования доказательств, ознакомить свидетеля с содержанием какого-либо доказательства и потом задавать ему вопросы, касающиеся содержания доказательства. Безусловно, такое ходатайство должно быть заявлено в отсутствии присяжных заседателей. Что касается указания в определении на то, что адвокат ссылался на доказательства, не исследованные в рамках данного дела, то речь, как представляется, идет о документах, которых нет в материалах дела. Указание на такие документы свидетелю, и попытка получить от него пояснения об их содержании действительно может быть признана нарушением. Однако, если у адвоката такие документы (отсутствующие в деле) имеются, т.е. он их получил в рамках установленной УПК РФ процедуры (п. 1-3, ч. 3 ст. 86), то ничего не мешает ему заявить ходатайство о приобщении их к материалами дела. Исследовать их в присутствии присяжных, после чего, если в этих документах есть сведения, касающиеся конкретного свидетеля, ходатайствовать о его повторном допросе.
Что же касается указания в апелляционном представлении о том, что подсудимый Соловьев при даче показаний сослался на детализацию телефонных соединений которая не исследовалось в судебном заседании, то это, как мы полагаем, нельзя считать нарушением. Указывая в процессе дачи показаний на какие-то обстоятельства имевшие место в прошлом, подсудимый излагает присяжным заседателям свою защитную позицию по делу. Изложение его позиции в показаниях никак не может быть связано с наличием или отсутствием в деле каких-либо доказательства, или тем, были или не были исследованы доказательства (например, обвинения), к моменту дачи им показаний. В конце концов он может давать показания первым, т.е. еще до представления прокурором доказательств обвинения. Риск неподтверждения доказательствами обстоятельств, на которые указывает подсудимый, лежит на стороне защиты.
Данная статья является выдержкой из книги автора «Вандраков С.Ю. Адвокат в суде присяжных». Заказать бумажную версию книги возможно в издательстве «Юрлитинформ». Скачать электронную версию можно на сайте Научной электронной библиотеке.
1. Кассационное определение Верховного Суда РФ от 6 апреля 2021 г., дело № 5-УД21-25.
2. Определение Верховного Суда РФ от 14.07.1999 / Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000, № 5.
3. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28 февраля 2008 г. № 72-О07-46СП.
4. Кассационное определение от 2 ноября 2006 г. по делу № 78-о06-80сп.
5. Апелляционное определение Судебной коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29июня 2017 г. Дело № 33-АПУ17-12сп.
❗ Много лет профессионально осуществляю защиту от уголовного преследования.
❗ Осуществляя профессиональную деятельность, я добивался в отношении моих подзащитных прекращения уголовного преследования в стадии предварительного следствия. Суды выносили оправдательные приговоры по обвинениям в совершении преступлений против собственности! Осуществляя защиту в суде с участием присяжных заседателей, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 105; 111 ч. 4 Уголовного кодекса РФ, добивался оправдательных вердиктов и снисхождения для своих подзащитных. Профессиональную практику я совмещаю с научными исследованиями.
Более подробно обо мне можно узнать посетив мой сайт Vandrakov-advokat.ru.
Мой рабочий номер для связи: +7-918-319-64-01. Электронный адрес: Vandrakov-advokat@mail.ru
Подписывайтесь на мой канал: «Всё об уголовной защите», - на котором я делюсь своим опытом в области профессиональной защиты!
Спасибо за внимание❗👍
© Вандраков С.Ю. 2025