От карабинеров к мушкетерам: зарождение легенды
История одного из самых знаменитых гвардейских подразделений Франции начинается не совсем так, как можно было бы ожидать, читая приключенческие романы. Корни её уходят во времена правления Генриха IV, отца Людовика XIII. Будучи родом из Беарна, области на границе с Испанией, Генрих не пользовался особой любовью в столице. Опасаясь за свою безопасность в неспокойном Париже, он в 1574 году учредил специальную роту кавалеристов, вооруженных карабинами – оружием, занимавшим промежуточное положение между длинноствольным мушкетом и пистолетом. Эти всадники-карабинеры стали предшественниками будущих мушкетеров.
Однако финансовые реалии той эпохи были суровы. Содержание даже элитных гвардейских частей ложилось тяжелым бременем на королевскую казну. Уже в 1593 году роту карабинеров пришлось распустить из-за нехватки средств – ситуация, довольно типичная для конца XVI – начала XVII веков, когда монархи часто испытывали трудности с финансированием постоянных военных формирований. Тем не менее, идея себя оправдала. Осознав ценность такой личной охраны, Генрих IV в 1602 году возродил подразделение, но уже в новом качестве – как личную гвардию своего наследника, юного дофина Людовика, которому суждено было взойти на престол под именем Людовика XIII.
Именно Людовик XIII, уже став королем после коронации в 1610 году, окончательно сформировал облик и назначение роты. Он перевооружил гвардейцев, заменив карабины на более мощные мушкеты, что и дало подразделению его знаменитое название. Рота вошла в состав так называемой «гвардии Красного дома» (Maison Rouge) – частей, ответственных за непосредственную охрану монарха во время его перемещений и за несение караульной службы во дворце, прежде всего в Лувре. Мушкетеры дежурили у ворот и по периметру дворцовых стен. Таким образом, сцена из романа Дюма, где д'Артаньян, спеша с подвесками королевы, перемахивает через ограду Лувра и натыкается на мушкетерский патруль, имеет под собой вполне реальное историческое основание – именно там и проходила их служба.
Первоначально повседневной формой мушкетеров служили плащи красного цвета. Однако для поездок и походов использовались практичные казакины (casaques) – своего рода короткие плащи или накидки – небесно-голубого, лазоревого цвета. Со временем именно эти лазоревые казакины стали основной и наиболее узнаваемой частью их униформы. Важный элемент добавился в 1617 году. В Гаскони вспыхнуло восстание гугенотов (французских протестантов), и королевская гвардия, включая мушкетеров, была направлена для участия в мерах по восстановлению порядка. После этих событий, как символ принадлежности к католической вере и верности королю, на лазоревых казакинах мушкетеров появился знаменитый белый бархатный крест. Его концы украшали золотые королевские лилии, а в центре, на перекрестье, располагался алый трилистник. Этот крест стал неотъемлемым атрибутом формы королевских мушкетеров, прочно вошедшим в их легендарный образ.
Блеск и нищета королевской службы: реалии мушкетерской жизни
Несмотря на романтический ореол, окружающий мушкетеров в литературе и кино, их реальная жизнь была далека от беззаботной. В Париже к ним относились с неприязнью, и на то было несколько причин. Во-первых, значительную часть роты составляли выходцы из Гаскони – южной провинции, чьи уроженцы имели в столице репутацию людей вспыльчивых, гордых и не всегда щепетильных в денежных вопросах. Эта региональная неприязнь была сродни той, что иногда испытывают жители мегаполисов к приезжим из других регионов. Во-вторых, мушкетеров часто обвиняли, порой не без оснований, в некотором злоупотреблении своим положением для улучшения финансового состояния.
Причина крылась в экономической стороне службы. В мушкетеры целенаправленно набирали дворян, но преимущественно из небогатых семей. Расчет был на то, что такие люди будут с большим рвением стремиться сделать карьеру, проявить себя на службе в надежде на повышение и улучшение своего положения. Однако королевское жалованье было весьма скромным – около 300 ливров в год. В пересчете на современные деньги это может показаться средней суммой (около 75 тысяч рублей в месяц), но расходы мушкетера были несоизмеримо велики.
Каждый гвардеец был обязан явиться на службу не просто с оружием, но и на собственном коне. Список необходимого снаряжения был внушительным и дорогостоящим: помимо коня, требовались карабин, мушкет (длинноствольное ружье, требующее опоры-сошки для стрельбы), рапира (легкая шпага для пешего боя), палаш (более тяжелый меч для конной схватки), пара пистолетов, дага (кинжал для левой руки, использовавшийся в паре с рапирой для парирования ударов), а также специальная буйволовая перевязь (бандальер). К этой перевязи крепились деревянные футлярчики с заранее отмеренными порциями пороха и пулями – в русской традиции их принято называть зарядцами (обычно их было 12 штук, из-за чего иногда встречается и заимствованное название «апостолы»). Они были необходимы для быстрой перезарядки мушкета. Кроме этого, нужны были пороховницы для дополнительного запаса пороха и мешочек для пуль и фитилей (мушкеты того времени были фитильными). Из всего этого обширного списка казна предоставляла только сам мушкет, карабин и форменный плащ-казакин. Все остальное – коня, остальное оружие, амуницию, дорогую одежду, соответствующую статусу дворянина и гвардейца, – мушкетер должен был приобретать за свой счет.
Более того, служба требовала наличия конного слуги. Персонаж Планше из романа Дюма – не выдумка автора, а отражение реальности. Слуга был необходим не только для ухода за конем и вещами хозяина, но и выполнял важную функцию в бою: именно он помогал мушкетеру перезаряжать тяжелый и неудобный фитильный мушкет, пока гвардеец отбивался шпагой или готовился к следующему выстрелу. Содержание слуги также ложилось на плечи мушкетера. Наконец, нужно было где-то жить. Мушкетеры не обеспечивались казармами в современном понимании и должны были сами снимать жилье в Париже – например, у таких предприимчивых горожан, как галантерейщик Бонасье. Все эти расходы делали жизнь на скромное королевское жалованье весьма затруднительной, толкая некоторых на поиски дополнительных, не всегда легальных, источников дохода или на обременительные долги.
Ситуацию усугубляло появление конкурентов – гвардейцев кардинала Ришелье. В 1626 году на всемогущего первого министра было совершено покушение (или, по крайней мере, возникла серьезная угроза его безопасности). После этого инцидента Ришелье потребовал себе собственную охрану. Король Людовик XIII, возможно, не без некоторой иронии, "с барского плеча" передал кардиналу половину своей мушкетерской роты. Однако, в отличие от короля, чей бюджет разрывался между многочисленными государственными нуждами, личными тратами и военными кампаниями, кардинал Ришелье обладал значительными собственными средствами и не скупился на содержание своей гвардии. Его гвардейцы получали жалованье больше и, что немаловажно, регулярнее, чем королевские мушкетеры. К тому же, служба у кардинала считалась несколько легче. Будучи духовным лицом, Ришелье вел более размеренный образ жизни, чем король, и его гвардейцам реже приходилось участвовать в утомительных поездках на охоту, по королевским любовницам или в длительных военных походах. Все это вызывало вполне понятную зависть у королевских мушкетеров, служивших тому же монарху, но в худших условиях. Эта зависть, помноженная на традиционную для дворянства горячность и щепетильность в вопросах чести, часто выливалась в стычки и дуэли между гвардейцами короля и гвардейцами кардинала – сюжет, прекрасно знакомый всем по роману "Три мушкетера". Эти поединки, несмотря на строгие королевские эдикты, запрещавшие дуэли под страхом сурового наказания, были распространенным явлением, способом свести счеты и утвердить превосходство своего подразделения.
Под началом де Тревиля и д'Артаньяна: расцвет и трансформация
Руководство ротой королевских мушкетеров имело свою специфику. Номинально капитаном роты всегда считался сам король Франции. Это подчеркивало особый статус подразделения как личной гвардии монарха. Однако, очевидно, что правящий король, обремененный государственными делами, не мог лично заниматься повседневным командованием ротой. Поэтому реальная власть и ответственность за боевую подготовку, дисциплину и административные вопросы находились в руках офицера в звании капитан-лейтенанта.
Первым капитан-лейтенантом, официально назначенным на эту должность в 1632 году, стал Эркюль Луи де Берар де Монтале Витри. Его служба на этом посту была недолгой – вскоре он получил ранение, которое вынудило его оставить командование. Его преемником стал Жан де Вьейшастель, сеньор де Монталан, занимавший также должность камергера короля. А в 1634 году пост капитан-лейтенанта королевских мушкетеров занял человек, чье имя благодаря Александру Дюма стало легендарным – Жан-Арман дю Пейре, шевалье де Труавиль, более известный нам как господин де Тревиль. Интересно отметить историческую неточность в романе: Дюма описывает прибытие д'Артаньяна в Париж с рекомендательным письмом к де Тревилю в 1625 или 1628 году, однако реальный де Тревиль стал командиром мушкетеров лишь в 1634 году. Согласно историческим данным, настоящий Шарль де Бац де Кастельмор, шевалье д'Артаньян, приехал в Париж и поступил на службу под начало де Тревиля значительно позже, ориентировочно в 1643 году.
Период командования де Тревиля стал временем значительного роста и укрепления престижа роты. Численность мушкетеров при нем увеличилась до 250 человек. Рота стала единственным подразделением, которому было доверено эксклюзивное право сопровождать короля во всех его поездках. Ранее эту функцию могли разделять с мушкетерами также рота жандармов и рота легкой кавалерии. Именно де Тревиль ввел знаменитое правило, согласно которому каждый мушкетер был обязан иметь коня строго определенной масти – белого или серого в яблоках. Это требование не только придавало роте единообразный и впечатляющий вид на парадах и в походах, но и породило неофициальное прозвище, прочно закрепившееся за ними – «серые мушкетеры» (mousquetaires gris).
Однако после смерти Людовика XIII в 1643 году для мушкетеров настали трудные времена. Королем стал малолетний Людовик XIV, а реальная власть сосредоточилась в руках его матери, королевы-регентши Анны Австрийской, и ее всемогущего фаворита, кардинала Джулио Мазарини. Мазарини, итальянец по происхождению, был известен своей приверженностью к экономии государственных средств, и одной из первых жертв его финансовой политики стала королевская гвардия. В 1646 году рота королевских мушкетеров была расформирована. Юный король Людовик XIV, несмотря на свое положение, не мог противостоять воле могущественного кардинала.
Возрождение легендарной роты произошло лишь спустя более десяти лет, в 1657 году. И ключевую роль в этом сыграл не кто иной, как Шарль де Бац де Кастельмор, шевалье д'Артаньян! К тому времени он уже был опытным военным, пользовавшимся доверием молодого короля. Именно по его ходатайству Людовик XIV принял решение восстановить роту мушкетеров. Формально капитан-лейтенантом был назначен племянник кардинала Мазарини – Филипп Жюльен Манчини-Мазарини, герцог Неверский. Это было политическое назначение, дань уважения все еще влиятельному кардиналу. Однако реальным командиром роты, ее душой и организатором, стал сам д'Артаньян, получивший звание суб-лейтенанта (младшего лейтенанта). Манчини же исполнял роль скорее почетного командира, «свадебного генерала».
Восстановленная рота была меньше по численности, чем при де Тревиле – она насчитывала 120 мушкетеров. Штат офицеров и унтер-офицеров включал капитан-лейтенанта, суб-лейтенанта, прапорщика (энсина), двух бригадиров (аналог командиров взводов) и двух суб-бригадиров (помощников командиров взводов). За десять лет фактического командования д'Артаньяна (с 1657 по его гибель при осаде Маастрихта в 1673 году, хотя Манчини формально оставался капитан-лейтенантом до 1667 года) рота королевских мушкетеров претерпела удивительную трансформацию. Она превратилась не просто в элитное гвардейское подразделение, а в своего рода кузницу кадров для всей французской армии, аналог военной академии.
Д'Артаньян добился столь выдающихся успехов в боевой подготовке, дисциплине и воспитании личного состава, что сам Людовик XIV пришел к выводу: назначать на офицерские должности в армии людей, не прошедших суровую школу мушкетерской службы, – безответственно. Так сложилась уникальная система подготовки офицерского корпуса. Молодой дворянин, желавший сделать военную карьеру, обычно начинал службу в полках Французской гвардии (Gardes Françaises). Это было крупное пехотное формирование, выполнявшее в основном гарнизонные и полицейские функции в Париже, поддерживая порядок в столице (аналог современной национальной гвардии или внутренних войск). Прослужив там около года и получив начальный военный опыт, дворянин мог подать прошение о зачислении в роту королевских мушкетеров. При этом предпочтение отдавалось тем, кто уже имел боевой опыт, хотя и служба во Французской гвардии считалась достаточной рекомендацией. Прослужив определенный срок рядовым мушкетером, дворянин получал право на перевод в любой полк регулярной королевской армии с присвоением первого офицерского звания – прапорщика (или корнета в кавалерии). Таким образом, служба в мушкетерской роте стала обязательным и престижным этапом на пути к офицерским эполетам для молодых аристократов.
Две роты, новое оружие и закат эпохи мушкетов
История королевских мушкетеров при Людовике XIV ознаменовалась не только превращением их в элитную военную школу, но и появлением второй роты. В 1660 году, в качестве свадебного подарка молодому королю Людовику XIV, женившемуся на испанской инфанте Марии Терезии, кардинал Мазарини преподнес ему целую роту своих собственных гвардейцев. Историки до сих пор ведут дискуссии о том, какую именно из нескольких гвардейских частей, находившихся на службе у Мазарини, он передал королю. Однако наиболее вероятной версией считается, что это были бывшие гвардейцы кардинала Ришелье, перешедшие под командование Мазарини после смерти своего первого патрона.
Эта новая рота была официально включена в состав королевской гвардии. Чтобы различать два мушкетерских подразделения, восстановленная д'Артаньяном рота «серых мушкетеров» получила номер I (первая рота). Рота же, подаренная Мазарини, стала II-й (второй ротой). По аналогии с первой ротой, чьи всадники ездили на серых или белых конях, вторую роту вскоре стали неофициально называть «черными мушкетерами» (mousquetaires noirs), так как их отличительной чертой стали кони вороной (черной) масти.
Обе роты получили собственные знамена, символизирующие их мощь и преданность королю. Знамя первой роты («серых мушкетеров») изображало мортиру, стреляющую бомбой по осажденному городу. Под этим изображением располагался грозный латинский девиз: «Quo ruit et letum», что можно перевести как «Куда она [бомба] устремляется, там и смерть». Знамя второй роты («черных мушкетеров») было украшено изображением пучка из двенадцати стрел, символизирующих единство и силу. Девиз второй роты гласил: «Alterius Jovis altera tela» – «Другого Юпитера другие стрелы». Эта надпись намекала на то, что мушкетеры второй роты так же сильны и служат такому же могущественному повелителю (королю, сравниваемому с Юпитером), как и их собратья из первой роты. Командование второй ротой также было престижным. В 1665 году ее капитан-лейтенантом был назначен Эдуард Франсуа Кольбер, граф де Молеврие, брат знаменитого Жана-Батиста Кольбера, могущественного генерального контролера финансов Людовика XIV. Это назначение подчеркивало высокий статус обеих мушкетерских рот при дворе Короля-Солнца.
В последующие годы униформа и вооружение мушкетеров продолжали эволюционировать. В 1673 году было введено различие в отделке формы: первая рота получила золотые галуны на свои мундиры, а вторая – серебряные. Более значительные изменения произошли в 1677 году. На смену знаменитым лазоревым казакинам пришли алые кафтаны, расшитые золотом или серебром в зависимости от роты. Поверх кафтана надевался супервест (superveste) – своего рода жилет без рукавов, сохранивший традиционный лазоревый цвет и украшенный неизменным белым крестом с лилиями и трилистником. Головным убором стала модная в то время черная треугольная шляпа (треуголка), часто украшенная пышными белыми перьями. Дополняли костюм высокие черные кавалерийские сапоги – ботфорты. Этот облик – красный кафтан, синий супервест с крестом, треуголка и ботфорты – стал классическим для мушкетеров эпохи Людовика XIV и последующих правлений.
К концу долгого царствования Людовика XIV (он умер в 1715 году) обе мушкетерские роты достигли пика своей численности и организационной структуры. Каждая рота насчитывала по 250 мушкетеров. Штат командного и административного состава был весьма внушительным и включал: капитан-лейтенанта, двух суб-лейтенантов, двух прапорщиков (энсинов), двух корнетов (младшее офицерское звание в кавалерии), двух "старших помощников" (maréchaux des logis, унтер-офицерское звание, близкое к сержанту или вахмистру), восемь вахмистров, четырех бригадиров, шестнадцать суб-бригадиров, одного знаменосца (porte-drapeau), одного штандартоносца (porte-étendard), одного проводника, одного священника (aumônier), одного фурьера (ответственного за размещение и снабжение), девять (!) хирургов, одного аптекаря, одного кузнеца и одного седельщика. Наличие трех казначеев в каждой роте говорит о сложности финансовых операций даже внутри такого элитного подразделения.
Важным изменением в вооружении стало принятие на вооружение в 1690 году мушкетона (mousqueton) – укороченного варианта мушкета, оснащенного более современным и надежным ударно-кремневым замком взамен устаревшего фитильного. Мушкетон был удобнее для использования всадниками. Это перевооружение окончательно превратило мушкетеров в чисто кавалерийское подразделение. Они утратили способность эффективно вести пеший стрелковый бой, который был характерен для мушкетеров раннего периода, вооруженных длинными фитильными мушкетами с сошками. Старые фитильные мушкеты сохранялись после этого лишь для использования в торжественных церемониях.
При Людовике XV престиж мушкетерских офицеров продолжал расти. В 1718 году было официально установлено, что звание капитан-лейтенанта королевских мушкетеров приравнивается к званию армейского полковника. Аналогичное преимущество в один-два чина по сравнению с армейскими званиями получили и другие офицеры мушкетерских рот. Однако золотой век мушкетеров подходил к концу. Их последним крупным сражением стала битва при Фонтенуа в 1746 году во время Войны за австрийское наследство, где они сражались с присущей им отвагой. Но уже в следующем царствовании их ждала печальная участь. Вскоре после смерти Людовика XV, в 1775 году, его преемник Людовик XVI, столкнувшись с огромным государственным долгом, был вынужден пойти на решительные меры экономии. Одной из таких мер стало расформирование обеих рот королевских мушкетеров. Сокращения коснулись не только их, но и многих других дорогостоящих гвардейских частей «Военного дома короля» (Maison Militaire du Roi). Некоторые историки полагают, что это ослабление лояльных короне элитных войск, особенно в Париже, стало одной из косвенных причин, облегчивших успех Французской революции в 1789 году.
Кратковременное возрождение и окончательный роспуск
Казалось, история королевских мушкетеров завершилась в 1775 году. Однако после бурных лет Французской революции и наполеоновских войн, с реставрацией династии Бурбонов на французском престоле, была предпринята попытка возродить легендарное подразделение. В 1814 году, при короле Людовике XVIII, обе роты королевских мушкетеров были восстановлены.
Но это были уже не те мушкетеры XVII-XVIII веков. Их возродили в новом качестве, соответствующем реалиям военной организации начала XIX века. Одну роту сформировали как подразделение кирасиров – тяжелой кавалерии, защищенной кирасами (металлическими нагрудниками и наспинниками). Другую роту создали по образцу драгун – кавалеристов, способных сражаться как в конном, так и в пешем строю. Любопытной деталью стало использование в одной из возрожденных рот в качестве головных уборов касок с высоким гребнем, созданных по образцу русских кирасирских касок. Это было данью уважения русской армии, чей авторитет в Европе необычайно вырос после победы над Наполеоном в войне 1812 года.
Однако это возрождение оказалось недолгим. Новые мушкетерские роты столкнулись с серьезной проблемой. Их личный состав формировался в основном из дворян-эмигрантов, роялистов, которые покинули Францию во время революции и теперь вернулись вместе с Бурбонами. Эти люди были преданы монархии, но не имели боевого опыта Наполеоновских войн и свысока смотрели на тех, кто служил при Наполеоне. В то же время, костяк офицерского корпуса регулярной французской армии составляли ветераны наполеоновских кампаний. Они прошли через множество сражений, заслужили свои чины и награды на поле боя и, в свою очередь, с нескрываемой неприязнью относились к вернувшимся эмигрантам, которых считали предателями, бежавшими из страны в трудный час, а теперь получившими незаслуженные привилегии.
Эта взаимная вражда между "старыми" роялистами и "новыми" наполеоновскими ветеранами создавала постоянное напряжение в армии и угрожала ее единству. Король Людовик XVIII, стремясь стабилизировать ситуацию в стране и вооруженных силах, счел дальнейшее существование возрожденных мушкетерских рот, ставших одним из символов этого раскола, слишком рискованным. Чтобы избежать дальнейших конфликтов и "от греха подальше", он принял решение окончательно расформировать королевских мушкетеров всего через год или два после их возрождения, поставив точку в их долгой и славной истории. Легенда осталась жить на страницах книг и в памяти потомков, но как реальное боевое подразделение королевские мушкетеры исчезли навсегда.