Лидия Аркадьевна была в прекрасном расположении духа. Вечером за ужином она шутила и благосклонно поглядывала на мужа. Илья Николаевич был на седьмом небе от счастья. Нечасто супруга была в прекрасном настроении как сейчас. Все больше язвительная, она как-то по-злому высмеивала Илью Николаевича, отчего тот замолкал и старался поскорее уйти и не попадаться на глаза молодой супруге. Сегодня Лидушка была само очарование. Красота ее в обрамлении брильянтов слепила влюбленного супруга.
-- Лидонька, душа моя, ты сегодня прекрасна как никогда, -- сделал ей комплимент пожилой муж.
-- Я знаю, милый, сегодня я побывала в гостях у моей лучшей подруги Настасьи Кожевниковой.
-- Да? Ну и как она?
-- Родила, двойню, -- как-то с неохотой сказала Лидия Аркадьевна, и тень набежала на ее прекрасное лицо.
Илья Николаевич заметил перемену в настроении супруги и быстро перевел разговор в другое русло.
-- А посмотри-ка, душа моя, что я тебе купил? Как раз к твоим глазам подойдет, -- он полез в нагрудный карман и достал оттуда бордовую бархатную коробочку и положил перед супругой. -- Ну-ка посмотри, да примерь.
Лидия снисходительно взяла коробочку и открыла ее. На бархате лежали невиданной красоты серьги и перстень с изумрудами. Пламя свечи отразилось в дорогих камнях, также блеснули и глаза Лидоньки. Она взяла своими прекрасными ручками перстень и надела на пальчик. Выставив вперед руку, девушка любовалась игрой света в отражении камня. Налюбовавшись вволю, она сняла кольцо и положила обратно в коробочку.
--Спасибо, милый, мне очень приятно, -- она протянула супругу ручку, к которой он благоговейно припал.
--Все для тебя, любимая, все для тебя.
--Неси их сюда, Ляксеич, давай по одному, -- суетилась Евдося, подходя к камину и подкидывая дров. Пламя тут же лизнуло березовые полешки и, затрещав, осветило комнату. Евдося выхватила из рук Андрея младенца и ловко уложила его в фартук, который всегда был на ней, она подхватила края фартука и, подойдя к огню, стала встряхивать младенца, палать. Она помнила как отделяла просо от шелухи, вот также встряхивая в подоле. Малыш орал не переставая. Евдося запела какую-то колыбельную, качая ребенка в фартуке над огнем. А потом, прекратив петь, зашептала:
-- Тëмная ночка ночниц породила.
Малóму дитя́ти му́ки наробила.
Ясное солнышко день начинает, ночниц прогоняет,
Денниц насылает, боль унимает.
Шух в печь! -- Выкрикнула старушка и качнула так фартуком, будто хотела выбросить ребенка в камин. Огонь лизнул выпуклость в подоле, а Евдося уже держала успокоившегося младенца в руках.
--На, касаточка, неси мальчишку в детскую, пусть отдыхает, а мне давай малышку.
Она так же провела весь обряд и с девочкой, отчего та вскорости успокоилась и заснула.
--Все, Ляксеич, иди и ты отдыхай, а я к себе. -- Старушка, поклонившись Андрею Алексеевичу, тяжело ступая, медленно пошла к себе. Комнатка ее находилась на первом этаже рядом с кухней. Евдося, как увидела эту комнату, сразу ее облюбовала. Маленькая, но уютная, да и рядом с черным входом. Так Евдосе сподручнее выходить на двор, да разговаривать с луной. Вот и сейчас она решила не к себе идти, а выйти и на ветер ритуал сделать. Надо было всю черноту, которую сняла с малышей, развеять по ветру.
Тихонько открыла Евдося дверь и вышла на улицу. Ночь стояла звездная, луна светила как далекий холодный фонарь. Мороз обсыпал инеем кроны деревьев, и они пушистыми ветками поблескивали в свете луны. Евдося, ежась от холодного ветра, зашептала:
-- Крутись ветер, вейся, лети.
Кто сделал порчу на деток -- изведи.
Я -- Евдокия, все ветры знаю. Каждый ветер к себе призываю.
Летите, братья ветры, летите.
Кто сделал порчу -- того изведите.
Ключ, замок, язык.. -- Прошептала старуха и, не оглядываясь, пошла обратно в дом.
За спиной она слышала, как усилился ветер.
--Ну, что, подождем, если змеища виновата -- ветер принесет ей весточку, -- подумала Евдося.
Лидия Аркадьевна утром была в отвратительном расположении духа. Ночью плохо спала. Все ей снился один и тот же сон. Непонятная черная тень гналась за ней. Лида пыталась убежать и спрятаться, но у нее не получалось. Она вспомнила, как тень ее нагнала и накрыла темным покрывалом. Лида проснулась вся мокрая от пота. Сердце колотилось как птица в клетке. Она положила руку на грудь, пытаясь его унять. Тяжело поднялась с влажной постели и подошла к окну. Отдернула штору и выглянула на улицу. Луна светила в окно высоко с неба. Снег искрился, ветер шевелил ветви на деревьях, отчего с них осыпался иней. Лидия поежилась и отошла от окна. Она потихоньку приходила в себя.
--Куда ночь -- туда и сон, -- прошептала она в окно и быстро перекрестилась. Добавив в лампе побольше огня, Лида прилегла на кровать, все мыли ее были об Андрее. Она вспомнила его добрые глаза и улыбку... Но улыбался он не ей, Лидушке, а этой Насте. И что он в ней нашел? Толи дело она, Лидушка, и красавица, и стройная как березка, и нравом весела. А он с Насти своих прекрасных глаз не сводит. Ну ничего, скоро он будет мой, Матрена обещала. А она страшная ведьма.
Лидия узнала о ней от служанки Марфы. Рассказывала Марфа, что Матрена не одну неугодную на тот свет свела. Вот Лидушка и надумала извести свою заклятую подругу на тот свет, отчего не пожалела подарок Ильи Николаевича -- серьги с турмалинами. Страшную порчу навела на них Матрена.
--Ну ничего, подождем, скоро не станет разлучницы, а потом и за этого старого муженька примемся, -- с легкой улыбкой размышляла Лидия Аркадьевна.
Настасья Павловна проснулась около полудня. Посмотрела на ту сторону, где всегда спал Андрей, и не увидела его.
--Вот это я разоспалась, -- прошептала она, собираясь, встать с постели. Но стоило ей подняться и сесть, как голова ее резко закружилась, и Настасья снова упала на подушки.
--Господи, как больно, -- схватилась она за голову. Крепко сжала пульсирующие виски пальцами и так полежала. Боль потихоньку стала отпускать, а через минуту уже ничего и не было. Боль как налетела резко, так и отпустила. Еще не веря, что с головой все в порядке, молодая женщина аккуратно поднялась и прислушалась к себе.
--Вроде бы все в порядке, пойду схожу к детям, как они там мои котятки?
Накинув на себя богатый пеньюар, Настасья выплыла из покоев. Подойдя к детской, прислушалась, сюсюканье Евдоси доносилось из-за двери.
--Как мне повезло с Евдосей, -- подумала с теплом о старушке Настасья.
Толкнув двери, она тихо вошла в детскую. Евдося сидела у колыбели и потихоньку толкала ее ногой, а сама пряла свою пряжу. Кормилица, полноватая Дарья, прикорнула на софе. Настасья поздоровалась, но Евдося приложила палец к губам.
-- Тише, касаточка, пущай эта бедная женщина поспит. Она и так по всей ночи с деточками, намаялась бедная. Это тебе не с одним младенцем, а тут два. Понимать надо и давать ей отдыхать, не то молоко пропадет.
--Как они? -- Спросила молодая мать заглядывая в колыбель.
--С божьей помощью, -- осенив себя крестом ответила старушка.
--Ладно пойду переоденусь и приду с детками, побуду. Ты Андрюшу не видела?
--Видела, касаточка, видела, уехал он к Бражниковым. Дела у него какие-то объявились к Илье Николаевичу, -- ответила старушка, и отчего-то задумалась...
Спасибо, что дочитали до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал, впереди будет еще много интересного. И если вас не затруднит дорогие друзья сделайте, пожалуйста, репост. Очень вам благодарен