Осенние сумерки медленно заполняли кухню. Елена механически помешивала борщ, глядя в окно на облетающие листья клёна. Двадцать лет назад она, молодая и полная надежд, стояла у этой же плиты, готовя первый семейный ужин. Как вчера было…Но столько воды утекло. Тогда казалось, что впереди целая жизнь, полная любви и счастья. Сейчас от розовых очков не осталось и следа.
Хлопнула входная дверь. По тяжелым шагам она поняла — муж вернулся с работы. И снова нетрезвый.
— Лен, ты где? — голос Сергея звучал раздраженно. — Опять на кухне торчишь?
— Ужин готовлю, — тихо ответила она, продолжая помешивать борщ.
— А в доме бардак! Посмотри, что в прихожей творится! — он появился в дверном проеме, небритый, с покрасневшими глазами. — Ты целыми днями дома сидишь, а порядка нет!
Елена молча смотрела в кастрюлю. За двадцать лет она научилась не реагировать на подобные выпады. Работая бухгалтером на полставки из дома, она успевала и готовить, и убирать, и заниматься делами сына-подростка. Но Сергею всегда было мало.
— Ты меня слышишь вообще? — он подошел ближе, от него резко пахло алкоголем. — Я с тобой разговариваю!
— Слышу, Серёж. Сейчас доготовлю и уберу, — привычно произнесла она.
— Вечно ты так! — он с силой хлопнул ладонью по столу. — Огрызаешься! Я тут пашу как проклятый, а ты...
Звук удара эхом отозвался в груди. Что-то надломилось внутри, словно лопнула туго натянутая струна.
— Хватит, — тихо, но твердо произнесла Елена. — Я больше не могу это терпеть.
— Чего ты там бубнишь? — он угрожающе надвинулся.
— Я сказала — хватит! — она резко развернулась, глядя ему прямо в глаза. — Двадцать лет я терпела твои упреки, твое пьянство, твои унижения. Думала — ради сына, ради семьи... Но больше не могу и не хочу!
— Ты что несешь? — Сергей опешил от такого отпора. — Совсем с ума сошла?
— Это моя жизнь! — голос Елены звенел от напряжения. — И я больше не позволю тебе ее разрушать!
— Да ты... да как ты смеешь! — лицо Сергея побагровело. — После всего, что я для тебя сделал!
— А что ты сделал, Серёжа? — горько усмехнулась Елена. — Превратил меня в забитую домработницу? Или научил бояться твоих пьяных выходок?
Воспоминания накатывали волнами. Вот она, молодая, ждет мужа с работы с праздничным ужином — у них годовщина. А он приходит за полночь, пьяный, с помадой на воротнике. Вот она умоляет дать денег на репетитора сыну — математика хромает. А в ответ слышит: «Нечего деньги переводить, пусть сам учится!» Маленький Димка плачет за стенкой, пока отец орет на мать из-за неправильно поглаженной рубашки...
— Ты неблагодарная! — прорычал Сергей, надвигаясь. — Я тебя кормлю, пою, крышу над головой...
— Стоп! — Елена выставила руку, словно защищаясь. — Квартира досталась мне от родителей. А на работу я устроилась сама, когда ты пропивал зарплату.
— Да кому ты нужна?! — он злобно рассмеялся. — Старая кикимора! Куда ты денешься?
— Мам? Пап? — в дверях появился встревоженный Дима. — Что происходит?
Елена посмотрела на сына — высокий, худой, так похож на нее в молодости. В его глазах застыл страх — тот самый, с которым он рос все эти годы.
— Все хорошо, сынок, — мягко сказала она. — Иди к себе. Мы с папой поговорим.
— Правильно, вали отсюда! — рявкнул Сергей. — Пока не получил!
Что-то окончательно оборвалось в душе Елены. Она медленно сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок.
— Дима, собирай вещи, — спокойно произнесла она. — Мы уходим.
— Что значит «уходим»?! — заорал Сергей. — Никуда вы не пойдете!
Он схватил жену за плечо, но она резко вывернулась. Годы унижений и страха словно испарились — осталась только холодная решимость.
— Не трогай меня, — процедила она сквозь зубы. — Больше никогда не смей меня трогать.
Дима метнулся в свою комнату. Елена слышала, как он лихорадочно бросает вещи в рюкзак. Сергей метался между кухней и прихожей, то угрожая, то пытаясь образумить «взбесившуюся» жену.
— Подумай головой! Куда ты пойдешь на ночь глядя? К кому? У тебя же никого нет!
— Есть, — спокойно ответила Елена, собирая документы. — Я давно все продумала. Просто ждала, когда Димка подрастет.
Это была правда. Последние три года она откладывала деньги, понемногу вывозила важные вещи к подруге Тане, даже нашла съемную квартиру в соседнем районе. Но решиться никак не могла — все казалось, что можно потерпеть, что наладится...
— Мам, я готов, — Дима стоял в прихожей с рюкзаком и сумкой, бледный, но решительный.
— Сынок, останься! — Сергей попытался схватить парня за руку. — Ты же мужик! Нельзя мать слушать!
— Не трожь его! — Елена встала между ними. — Дима сам решит, с кем остаться.
— Я с мамой, — твердо сказал сын. — И давно хотел уйти, пап. Ты... ты сам все разрушил.
Они выскочили в подъезд под грохот брошенной Сергеем табуретки. Спускались по лестнице молча, только у Димы подрагивали руки. На улице моросил холодный дождь. Елена поежилась — куртку второпях забыла. Но возвращаться не хотелось.
— Мам, ты как? — тихо спросил сын.
— Нормально, — она через силу улыбнулась. — Главное — мы сделали первый шаг.
В свои шестнадцать Дима уже многое понимал. Он видел, как отец постепенно превращался в домашнего тирана, как мать год за годом гасла, теряя себя. Сколько раз он умолял ее уйти! Но она все терпела — «ради тебя, сынок».
Таня встретила их с распростертыми объятиями. Маленькая двушка была уже приготовлена для временного проживания — подруга знала, что рано или поздно этот день настанет.
— Располагайтесь, — суетилась она, раскладывая диван. — Димка, ты в детской с моим Пашкой, а тебе, Лен, я здесь постелю.
Ночью Елена долго не могла уснуть. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний, планов. Телефон разрывался от звонков Сергея — она отключила звук. Утром начнется новая жизнь. Страшно? Конечно. Но впервые за много лет она чувствовала себя... свободной.
Неделя в гостях у Тани пролетела незаметно. Сергей пытался «вернуть семью» — караулил у работы, присылал слезные сообщения, обещал исправиться. Потом начал угрожать. Елена молча блокировала его звонки.
Съемная квартира оказалась маленькой, но уютной. Дима быстро обжился на новом месте, развесил постеры, установил компьютер. В школе он объяснил изменение адреса, и классная с пониманием отнеслась к ситуации. Елена постепенно училась жить по-новому — без оглядки на чужое настроение, без страха услышать пьяные крики.
Но однажды вечером в дверь настойчиво позвонили. На пороге стояла свекровь — Нина Петровна, маленькая сухонькая женщина с вечно недовольным лицом.
— Здрасьте! — с порога начала она. — Сына моего до ручки довела! Пьет, на работу не ходит, квартиру запустил!
— Здравствуйте, Нина Петровна, — спокойно ответила Елена. — Проходите.
— И пройду! Мне скрывать нечего! — свекровь протиснулась в прихожую. — Что ж ты, змея подколодная, с мужиком-то так? Двадцать лет жили-жили...
— Вот именно — двадцать лет терпела, — Елена прошла на кухню, поставила чайник. — Хватит.
— Чего терпела-то? — всплеснула руками Нина Петровна. — Мужик как мужик! Работящий, не гулящий... Ну, выпивает когда — так все мужики пьют! Мой покойный, царство небесное, тоже не святой был. А я терпела!
— И что, счастливы были?
Свекровь осеклась, отвела глаза.
— Не о счастье речь! Семью разрушила! Сергей говорит — квартиру делить будет, на развод подаст.
— Пусть подает, — пожала плечами Елена. — Квартира моя, досталась от родителей. А что еще делить? Его пустые бутылки?
— Ты... ты... — задохнулась от возмущения Нина Петровна. — А сын-то куда? К отцу должен!
— Бабуль, я сам решу, с кем мне быть, — Дима появился в дверях кухни. — И я маму не брошу.
Свекровь осеклась. Внука она любила, баловала, и его холодный тон явно задел за живое.
— Димочка, солнышко... — начала она елейным голосом. — Отец же места себе не находит! Пропадет он без вас!
— Не пропадет, — жестко ответил парень. — Если захочет — бросит пить и жизнь наладит. А нет — так это его выбор.
Нина Петровна еще долго причитала, угрожала, давила на жалость. Ушла со слезами, пообещав, что «это так не оставит». Елена устало опустилась на стул.
— Мам, ты как? — Дима обнял ее за плечи.
— Нормально, сынок. Просто... тяжело все это.
Она действительно чувствовала себя вымотанной. Работы прибавилось — пришлось взять дополнительные проекты, чтобы тянуть аренду. Сергей через общих знакомых передавал, что «жизнь ей испортит». Некоторые «доброжелатели» осуждали — мол, старая уже, куда рыпаться? Терпела б дальше...
Но впервые за много лет Елена чувствовала себя по-настоящему живой. Она начала ходить в бассейн, записалась на курсы английского, купила себе новое платье — раньше все деньги уходили на «заначки» мужа.
Дима тоже изменился — расправил плечи, перестал дергаться от громких звуков, стал лучше учиться. Вечерами они подолгу разговаривали обо всем на свете — оказалось, у сына столько интересных мыслей, планов, мечтаний...
Прошло три месяца. Жизнь потихоньку налаживалась, входила в новое русло. Но судьба готовила очередной удар.
Однажды утром, собираясь на работу, Елена обнаружила в почтовом ящике письмо из суда. Сергей-таки подал на развод. А вместе с ним — иск о разделе имущества, требуя половину квартиры и крупную денежную компенсацию.
— Да как он может?! — возмущался Дима, читая исковое заявление. — Квартира же от бабушки с дедушкой осталась!
— Может, сынок, — устало вздохнула Елена. — Мы расписались до того, как я ее получила в наследство. По закону это совместно нажитое имущество.
Начались изматывающие походы по судам. Сергей, протрезвев и взяв себя в руки, оказался грозным противником. Нанял адвоката, собрал какие-то справки о ремонте, который якобы делал в квартире на свои деньги. Елена еле успевала отбиваться от его требований.
— Лен, может, продать квартиру и разъехаться? — предложила как-то Таня. — Нервы целее будут.
— Нет, — твердо ответила Елена. — Это память о родителях. И Димкино будущее. Не отдам.
Она продала машину — старенькую «Ладу», купленную когда-то в кредит на свое имя. Наняла толкового юриста. Тот, изучив документы, нашел зацепку — дарственная от родителей была оформлена лично на Елену еще до их смерти. А значит, квартира не является совместной собственностью.
Сергей бесился, угрожал «нарыть компромат», но суд встал на сторону Елены. Квартиру удалось отстоять. Правда, пришлось выплатить бывшему мужу компенсацию — последние сбережения ушли на это. Но Елена не жалела.
— Главное — мы справились, — сказала она сыну, когда они, измотанные последним судебным заседанием, возвращались домой. — Теперь заживем по-новому.
— Мам, а ты не жалеешь? — вдруг спросил Дима. — Ну, что ушла? Может, правда надо было потерпеть...
Елена остановилась, внимательно посмотрела на сына:
— Знаешь, о чем я жалею? Что не сделала этого раньше. Что позволила страху и привычке украсть у нас с тобой столько лет. Но теперь все будет иначе.
Вечером, сидя на кухне их маленькой съемной квартирки, они пили чай и строили планы. Дима мечтал поступить в технический вуз, Елена подумывала о собственном бизнесе — опыт бухгалтера позволял открыть небольшую консалтинговую фирму.
Звонок в дверь заставил обоих вздрогнуть. На пороге стоял Сергей — трезвый, прилично одетый, с букетом цветов.
— Лена... можно поговорить? — голос его звучал непривычно мягко. — Я все осознал. Закодировался. Работу новую нашел. Может... попробуем снова?
Елена молча смотрела на человека, с которым прожила двадцать лет. Когда-то она любила его. Верила. Надеялась...
Как поступить? Дать второй шанс или начать жизнь с чистого листа?
А как бы поступили вы?
🎀Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить выход новых историй и рассказов.💕