Как родниковая вода в жаркий полдень была для меня последняя повесть Николая Васильевича Гоголя «Рим» из цикла «Петербургские повести». После мрачных «Записок сумасшедшего» (здесь я писал о них), читать «Рим» было восхитительно. Такого яркого и образного языка у Гоголя я не припомню. Меня охватило странное чувство — будто я прикоснулся к чему-то сакральному, к тексту, который существует на границе между земным и возвышенным. Это произведение, созданное в 1842 году после многолетних размышлений писателя о судьбах Европы и России, поражает своей непохожестью на всё, что выходило из-под пера Гоголя ранее. Здесь нет привычного гоголевского гротеска, нет «смеха сквозь слёзы» — вместо этого перед нами торжественная поэма в прозе, исполненная почти религиозного благоговения перед Вечной красотой.
С первых же страниц повесть захватывает удивительным по силе описанием княжны Аннунциаты — женщины, в которой, кажется, воплотилась сама душа Италии. Гоголь создаёт образ, достойный кисти Рафаэля. Это не просто портрет прекрасной женщины — это гимн Красоте, как проявлению божественного в земном
«Никогда ещё не видывал он такого чудесного соединения всех совершенств... Казалось, сама природа, создавая её, хотела показать всё своё искусство... Всё в ней было так закончено, так создано для того, чтобы доводить до исступления... Её стан, гибкий и стройный, казалось, был создан для того, чтобы обвиваться вокруг мраморных колонн древних храмов... В глазах её светилась какая-то тайна, какое-то недосказанное слово, которое хотелось разгадывать целую жизнь... Когда она проходила мимо, воздух как будто наполнялся благоуханием, а в ушах звенела какая-то неведомая музыка...».
Противопоставление Парижа и Рима становится в повести центральной темой, отражающей гоголевское понимание кризиса современной цивилизации. Описание Парижа исполнено горькой иронии:
«Париж хорош только когда смотришь на него сверху, когда он весь расстилается перед тобой как блестящая игрушка... Но стоит спуститься в его улицы, как сразу понимаешь — это город-призрак, город-обманка... Эти бесконечные бульвары с их шумной толпой, эти сверкающие витрины, за которыми ничего нет, эти кафе, где сотни людей сидят рядом, но каждый одинок... Всё здесь кричит, но ничего не говорит, всё блестит, но ничего не светит... Даже небо здесь какое-то поддельное, искусственное, точно его каждый день подкрашивают те же маляры, что и вывески на магазинах...»
Но когда повествование переносится в Рим, тон Гоголя меняется кардинально. Вечный город предстаёт перед читателем как воплощение подлинной культуры, не подвластной времени:
«Рим!.. Стоило только вступить на его древние мостовые, как чувствовал, как всё ненужное, всё наносное отпадает от души… Эти стены, помнящие Цезарей, эти храмы, где молились ещё до Рождества Христова, эти фонтаны, журчащие так же, как они журчали во времена Рафаэля… Здесь каждый камень — страница истории, здесь каждый переулок дышит вечностью… В Риме невозможно быть современным человеком — здесь неизбежно становишься частью чего-то большего, чем твоя собственная жизнь…»
Мне в жизни повезло. Я видел Рим, я видел Париж. О Париж!!! Увидеть его и умереть не страшно. Здесь душу переполняют эмоции, здесь царит романтика. Здесь хочется любить, и быть самым счастливым человеком. Здесь живёт частичка нашего сердца. Да-да, ну кто из нас за зачитывался романами Дюма. И вдруг ты видишь скромную вывеску о том, что в это старое кафе частенько захаживал шевалье д’Артаньян.
Да, вот это кафе, старинная булыжная мостовая. А вот на эту площадь с необычайной важностью въезжал сам Наполеон. А вокруг улочки героев бесчисленных любовных романов Оноре де Бальзака.
Но Рим…! Это нечто неописуемое. Его величественность потрясает. Он буквально соткан из истории, из вдохновения. Как нигде, здесь хочется творить, писать, рисовать. Всякий поэт, писатель, художник, композитор стремиться сюда, чтобы наполнить душу вдохновением. Как же прекрасно, что сейчас вся это красота стала доступна россиянам. Как же обкрадывали советских людей, не пуская их путешествовать по благословенной Италии! Особенно пронзительно у Гоголя звучит описание римского заката:
«Солнце начинало клониться к Ватикану, и весь город преображался... Золотистый свет заливал крыши домов, превращая обычную черепицу в драгоценную эмаль... Купола церквей горели, как раскалённые угли, а длинные тени от обелисков ложились на площадь, как стрелки гигантских часов, отсчитывающих не минуты, а века... В эти мгновения Рим переставал быть городом — он становился видением, откровением, живой иконой, перед которой хотелось стоять на коленях...»
Гоголь мастерски передаёт и звуковую палитру города:
«По вечерам, когда солнце уже садилось, со всех концов города начинали доноситься колокольные звоны... Это не был стройный концерт — каждый колокол звонил по-своему, но из этого хаоса рождалась удивительная гармония... Где-то вдали слышалась песня — может быть, пастуха, ведущего стадо через руины, может быть, монаха, идущего по своим вечным делам... И всё это сливалось в одну великую симфонию, которую можно было слушать бесконечно...»
Небо в «Риме» Гоголя — не просто фон, а одушевлённый персонаж, меняющийся в зависимости от состояния города и души героя. Вот как Гоголь описывает его в одном из ключевых эпизодов:
«Небо над Римом не похоже ни на какое другое. Оно не просто синее — оно глубокое, как сама вечность. В ясный день оно кажется куполом гигантского храма, под которым тысячелетиями разыгрываются человеческие драмы. Но когда над городом собираются тучи, они принимают причудливые формы: то похожи на разорванную мантию папы, брошенную на ступени небесного престола, то на древних титанов, склонившихся над жалкими домишками...»
Особенно поразительно описание заката, где небо становится метафорой божественного присутствия. Эти отрывки показывают, как Гоголь превращает пейзаж в философское высказывание: небо над Римом — это зеркало, в котором отражается душа города и тех, кто его населяет.
«Солнце, опускаясь за купол Святого Петра, зажигало весь Рим. Золотой свет лился с неба, превращая черепичные крыши в расплавленное золото, а трещины в древних стенах — в священные письмена. В эти минуты казалось, что сам Господь протягивает руку, чтобы благословить город, переживший столько веков...»
Или взять сцену в соборе и размышления о современниках. Гоголь мастерски противопоставляет вечную красоту архитектуры и суетность посетителей. Размышления героя о современниках звучат как горький приговор:
«Мраморные колонны, уходившие ввысь, казалось, пели немую песнь веков. Но среди этого величия толпились люди — одни крестились на бегу, другие рассматривали фрески с холодным любопытством коллекционеров, третьи шептались о ценах на новые шляпы... Нынешний человек — карлик, затерявшийся среди руин дворцов, которые он не в силах построить. Он гордится своими паровыми машинами, но не замечает, что душа его стала меньше, чем у последнего из римских рабов»
Н.В. Гоголь говорит нам, что, величие прошлого лишь подчёркивает духовную нищету настоящего.
Диалог с художником — смысл всей гоголевской критики современного искусства. Удивительно, как современны его строки:
«— Почему вы пишете только копии? — спросил я.
Старый мастер усмехнулся:
— Когда дерево перестаёт давать плоды, садовник прививает к нему ветви. Но сок в стволе — мёртв. Теперь все пишут Мадонн, но никто не видит Богородицы...»*
На мольберте стояла Мадонна — правильная, холодная, с глазами как у модной певицы. "Это для англичанина, — пояснил художник, — он любит, чтобы было похоже на гравюры..."»
Эта и есть трагедия искусства, ставшего ремеслом. Особенно остро, эта мысль звучит в восхитительной повести Гоголя «Портрет».
Небо как символ вечности, Собор как зеркало эпох, Художник как жертву времени
Гоголь создаёт не просто повесть, а притчу о вековечном конфликте между истинным и ложным в искусстве и жизни. Эти отрывки позволяют увидеть, как глубокая философия воплощается в конкретных, почти осязаемых образах.
Повесть «Рим» — это не просто незавершённый фрагмент, а ключ к пониманию всей поздней гоголевской философии. Здесь слышны отголоски его размышлений о России, которые позже выльются в «Выбранные места из переписки с друзьями». Читая сегодня «Рим», поражаешься его актуальности — в нашу эпоху глобализации и массовой культуры гоголевский крик души о сохранении подлинной красоты звучит особенно остро. Невольно испытываешь странное чувство — с одной стороны, жаль, что повесть осталась незаконченной, с другой — возможно, именно в этой фрагментарности её особая прелесть.
Считают, что повесть «Рим» проклята. Множество легенд неразрывна с этой повестью:
- Будто бы текст обладал такой силой, что автор не мог его завершить — «перо ломалось, чернила высыхали». В письмах Гоголь жаловался, что «перо не слушается», а в «Риме» есть странная фраза: «Этот город не даётся мне… как будто кто-то не пускает».
- Повесть критиковали, называли «бессмысленной», а позже и вовсе забыли. Критик Виссарион Белинский назвал «Рим» «бессвязным бредом», а император Николай I лично вычеркнул повесть из списка рекомендованных к печати.
- Те, кто пытался издать её без купюр, сталкивались с странными препятствиями (внезапные болезни, пожары в типографиях). В 1920-х годах советские издатели пытались включить «Рим» в собрание сочинений, но тираж якобы погиб при пожаре (реальный факт — пожар был, но связь с «проклятием» вывели позже).
- В «Риме» есть намёки на упадок Европы и России. Гоголь описывает Рим как город-призрак, где «великое прошлое давит на настоящее». Это можно трактовать как предчувствие революций.
- Будто бы Гоголь, описывая крах Вечного города, невольно предсказал революцию 1917 года или распад СССР.
- Черновики повести содержат намёки на масонские символы или зашифрованные послания. В черновиках «Рима» есть странные символы: например, повторяющиеся цифры «XII» (возможно, отсылка к 12-му году — войне с Наполеоном?). Гоголь общался с князем Одоевским (известным мистиком), а в повести упоминается «обряд без названия» — критики предполагали связь с масонскими ритуалами. В 2010-х годах исследователи нашли в тексте анаграммы типа «мир — Рим — мор» (смерть?). «Кто расшифрует „Рим“ — узнает, где спрятаны сокровища Романовых».
- Главный герой, князь, — «мертвец среди живых», блуждающий по Риму. Главный герой, князь, — человек без будущего, который «ходит по Риму, как тень». Гоголь писал, что образ «явился ему во сне». Якобы читатели в наши дни видели тень князя в реальных римских дворцах. В 1908 году итальянская газета Il Messaggero написала о русском эмигранте, который утверждал, что видел в Риме «князя из книги» — того самого, «бледного, с горящими глазами». Литературовед Дмитрий Мережковский считал, что Гоголь «описал собственного двойника» — отсюда и мистика.
Как и сам Вечный город, «Рим» Гоголя существует вне времени, предлагая каждому новому поколению читателей свои загадки и свои откровения. Эта повесть — не просто литературное произведение, а духовное завещание писателя, его попытка указать человечеству путь от суеты к вечности, от мнимого к настоящему. Обо всех оттенках Рима, его улиц, кафе, людей не написать. Это, на мой взгляд единственная повесть, которую нужно читать и перечитывать. После прочтения «Рима» уже невозможно смотреть на современные города прежними глазами — где-то в подсознании всегда будет жить этот образ идеального города, где красота, история и духовность существуют в нерасторжимом единстве. И в этом, пожалуй, главная заслуга гоголевской повести — она не просто описывает Рим, она заставляет нас искать его черты в окружающем мире, пробуждает в душе тоску по утраченной гармонии, которая, быть может, и есть самое ценное, что может дать человеку подлинное искусство.
P.S. Статья участвует в марафоне «Читаем Гоголя» на канале БиблиоЮлия
Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал