Наутро в деревне было тревожно. Шум поднял пастух Михайло, на рассвете нашедший Валерку на берегу. Парень лежал, уткнувшись лицом в песок, и не пошевелился, когда пастух тронул его за плечо. Рубаха на нем была порвана и испачкана кровью, в судорожно сжатой руке он держал какую-то палку. Песок был истоптан многочисленными следами, по нему прохаживались любопытные чайки. Над рекой плыл легкий туман, безоблачное небо в зените ярко синело и казалось бездонным.
На крики перепуганного Михайлы сбежались ближние соседи, под руки привели мать Валерки, примчалась Ксюха, оповещенная бабкой Марьей, всегда узнающей все раньше других. Позже всех пришла Тася, фельдшерица, которую еле разбудили после бессонной ночи у постели роженицы. Она осмотрела парня, вколола ему в руку какое-то лекарство и приказала везти его в сельскую больничку, которую по недогляду медицинского начальства еще не успели прикрыть. Оттуда вызванная Тасей «Скорая» увезла парня в ЦРБ. Он все еще был без сознания, и Тася только пожимала плечами на вопрос, будет ли он жить.
Плачущую Ксюшу увела домой бабка. Они еще не завтракали, когда в девятом часу к ним заявился полиглот Владимир Иваныч, прослышавший про говорящего кота. Кот все это время сидел, не подавая голоса, в чулане, куда его еще ночью во избежание повторных инцидентов запер хозяин.
Владимир Иваныч, высокий, здоровый, как шкаф, согнувшись, вошел в низенькую дверь. Окинув быстрым взглядом оставшийся с вечера беспорядок, он кивком приветствовал хозяйку, потом пожал руку Веткина. Его обычно улыбчивое лицо было серьезно.
– Здорово, тезка! А где ж ваш кот? Тут про него такое рассказывают! Показали бы мне ваше чудо!
– Дался тебе этот кот! Вот ты скажи, кто парня уработал? А кот наш ни при чем. Мало ли что там девчонке послышалось! Кот как кот, ничего в нем особенного нет...
– Да, как же нет! Он по-немецки говорит! – выскочила Ксюха из соседней комнатки. - Ни одна кошка на такое не способна!
– А ты что, знаешь немецкий?
– Да я его вовсе не знаю! Мы в школе английский учили. И в колледже тоже. Но я хорошо различаю, когда на каких языках говорят, потому что песни в телефоне слушаю и петь пробую. У меня память хорошая.
- Как попугай, да?
- Ага!
- Может, вы накурились там чего на танцах, а?
- Еще что! – оскорбилась Ксюшка. - Я не из таких! Да наступила я на него! Темно же! А он как заорет: «Форзихтихь, форзихтихь, думмкопф!» Наверно, что-то вроде: «Больно, больно, стой!»
– Да нет! Это значит: « Осторожно, осторожно, дура!» – усмехнулся Иваныч, как-то странно, искоса глядя на девчонку насмешливыми серыми глазами.
– Вот как! Я еще и дура. Он сам разлегся перед окном! – возмутилась обиженная Ксюшка. – Пусть бы на печке спал, там его место. Получит он теперь у меня молока!
- Да где же он? Показала бы мне его! Интересно на такого кота поглядеть.
– В чулане. Сейчас принесу...
Несмотря на протестующие возгласы деда, девчонка побежала в чулан и вскоре вернулась, таща на руках большущего черного кота, таращившегося на всех огромными, круглыми, немигающими желтыми глазами.
– Вот он, дядя Володя!
– Васька, ты почему меня дурой назвал? – спросила она, усевшись на лавку и пытаясь усадить рядом упирающегося кота.
– М-м-яу! - ответствовал Васька и попробовал вырваться, но девчонка держала его крепко. Иваныч подошел, взял кота за нижнюю челюсть и попытался открыть его пасть.
– Думмкопф! Ласс михь ин руе! Ихь верде дихь умбринген! – раздался вдруг хорошо поставленный мужской голос. Можно было поклясться, что он исходил из кошачьей пасти. Владимир Иваныч отдернул руку и почти упал на стул. Хозяева застыли в изумлении, Ксюшка восторженно взвизгнула:
- Вот! Говорила я вам! Что это он сказал, дядя Володя?
«Оставь меня в покое! Я тебя поколочу!»
-А «думмкопф»?
- Много будешь знать, скоро состаришься!
Иваныч хотел погладить кота, но тот неистово рванулся, зашипел и с мявом, распушив хвост, кинулся в полуоткрытые двери. Все вскочили и ринулись за ним, но в дверях столкнулись с входящим следователем Тимошенко, присланным из района разбираться с нападением на парня.
- Что это вы за котами гоняетесь? Заняться нечем? – недовольно осведомился тот, проходя к столу и усаживаясь без спроса в передний угол.
Недовольные хозяева вернулись и молча глядели на него. За окном заметно и быстро темнело, где-то, очень отдаленно, пророкотал гром...
***
***
изображение генерировано в сети Leonardo