Предисловие
Осталось последняя часть, где будет раскрыто, почему Ли Чжи запал на великовозрастную Мэй. В официальной истории мало уделяют внимания романтике в их отношениях, а зря, потому что во многом это определило возможность У Мэй в последующем влиять на политику. И если позднее из обрывков сведений действительно можно предположить, что они не были однолюбами, то вначале из фактов следует, что их трудно было оторвать друг от друга. Чем-то это напоминает историю Екатерины и Потемкина наоборот.
Когда знания это страсть
Теперь, когда у нее есть личное любовное гнездышко, нужно приложить все усилия, чтобы затащить в него Ли Чжи.
Попав в дом, Мэй, забыв о приличиях и гигиене, сразу же бросилась в тёплую постель. Через пару минут она уже спала сном младенца. Напряжение, накопившееся за последнюю неделю, давало о себе знать. Хотя ей и не пришлось делать ничего особенного, необходимость постоянно прорабатывать варианты битвы с императрицей держала её на взводе.
На следующий день ее никто не будил, так что она спала сколько хотела и проснулась ближе к полудню. В гостиной У Мэй уже ожидали две встретившие ее у порога дома вчерашние служанки, склонившись в приветственном молчании. По заведенной за последние месяцы привычке Мэй с дружелюбной улыбкой начала расспрашивать, кто они и как попали во дворец. Слушая их сбивчивые от смущения рассказы, Мэй подумала, что дружелюбие заставляет людей рассказывать о себе больше, чем пытки.
Не прерывая и с искренним вниманием, Мэй выслушала их истории. Мгновенно составив о них представление, спросила, можно ли устроить ванну, чтобы избавиться от запаха императорской тюрьмы, пропитавшей ее насквозь. На удивление служанки сказали «слушаюсь», и уже через час непонятно откуда взявшийся большой чан был заполнен горячей водой из кухонной пристройки, и Мэй долго и с удовольствием отмокала в ванне с лепестками роз и ароматическими добавками.
После ванны она, завернувшись в мягкое полотенце, с удовольствием вдыхала аромат своего тела. Лёгкий, едва уловимый запах цветов, словно воспоминания о приятных моментах, наполнял её. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних месяцев окончательно улетучилось, и подумала о том, что этот запах достоин самого императора. В деле соблазнения Ли Чжи не может быть мелочей. Но на этом приятности этого дня закончились.
Во время обеда ее посетил капитан Ли, в привычной черной военной одежде, но уже с другой вышивкой и за чашкой чая она впервые услышала его голос. Это был почти шепот. Его речь напоминала армейский доклад без любого намека на светскую беседу. Император благодарит ее за помощь в деле о воровстве евнухов. Император поручил ему обеспечить ее защиту от возможной мести императрицы и евнухов. Политическая обстановка требует скрытности, так что ей запрещается поникать границы этого поместья. Он выполнит любые пожелания, если это не нарушит предыдущие два пункта.
В целом Мэй была готова к тому, что из заложницы императрицы превратится в пленницу императора, это было частью ее плана. Она уже получила даже большую благосклонность Ли Чжи, чем ожидала: уютное поместье и обещание выполнять любые ее прихоти. На минуту она задумалась, что ей потребуется для своей ловушки, и медленно перечислила список из десятка пунктов. Капитан Ли не стал записывать, выслушав, молча откланялся и ушел. К тому моменту, как село солнце, всё, что она просила, было доставлено.
План У Мэй был прост — дать Ли Чжи то, чего не было у императрицы Ван и супруги Сяо, а именно, ощущение родственной души. По её расчетам, чувство вины, благодарности и природное любопытство должны были привести Ли Чжи к ней в гости уже через неделю. К этому моменту она должна была создать в своём поместье такую ауру, чтобы император не смог устоять перед её очарованием.
У Мэй отлично знала предпочтения императора. Маленький садик перед домом не стала засаживать цветами, а постаралась сделать его похожим на природный ландшафт. В доме убрала все дорогие вещи, развесила каллиграфию и копии скромных картин. В столовой, кабинете и даже в спальной были разложены книги по даосизму, буддизму, конфуцианству. И не просто разложены, а прочитаны с пониманием, чтобы можно было вести сложную беседу о содержании. Она сшила себе новые платья, но не по современной моде, а те, что носили во времена матери Ли Чжи, императрицы Вэньдэ. И даже прочитала «Канон Чистой Девы» и эротические романы, на случай если дело дойдет до спальни. Через три дня сеть на императора была сплетена, оставалось только ждать.
Ровно через неделю Ли Чжи, заранее уведомив У Мэй, посетил ее поместье сразу после обеда. Сначала беседа была слишком официальной: благодарности, воспоминания, рассказы о том, что пережили, планы на будущее без упоминания болезненной темы затворничества У Мэй. Разговор явно не хотел переходить в романтическое русло. И тут Мэй чисто интуитивно сказала, что нынешняя форма стиха цзиньтиши поднимает поэзию династии Тан на новый уровень. Ли Чжи буквально изменился в лице и чуть ли не кричал: «Да как это неприличие можно сравнивать с древним гуши?», и по памяти прочитал несколько стихов в стиле гуши. У Мэй ответила несколькими стихами в цзиньтиши от Ли Бо
衆鳥高飛盡， 孤雲獨去閒。
相看兩不厭， 只有敬亭山。
(Плывут облака
Отдыхать после знойного дня,
Стремительных птиц
Улетела последняя стая.
Гляжу я на горы,
И горы глядят на меня,
И долго глядим мы,
Друг другу не надоедая.)
Примерно пару часов они спорили, сыпля цитатами и ссылаясь на авторитеты древности. Когда У Мэй опять читала Ли Бо, вдруг ощутила, что уже в объятьях Ли Чжи и он целует ее. На секунду опешив и слегка отстранившись, в следующую она уже сама крепко обнимала его и прижала свои губы к губам императора. Через несколько минут они перебрались в спальню. Император Гао Цзун покинул поместье будущей императрицы У Цзэтянь под утро. Это была их первая ночь.
На следующий день Ли Чжи снова пришел к У Мэй. В час заката, когда солнце едва пробивалось сквозь плотную бумагу окон, они вновь погрузились в жаркий спор, который, казалось, мог бы разорвать небеса. Их слова, словно острые кинжалы, ранили друг друга, но в то же время притягивали, как магниты. После долгих часов ученых речей, когда воздух в комнате наэлектризовался от напряжения, они вдруг снова оказались в объятиях друг друга, и спор мгновенно уступил место страсти. Их тела слились в едином порыве, и они предавались любовным утехам до самого рассвета, пока первые лучи солнца не коснулись их лиц, возвещая о начале нового дня.
В спорах и любви прошел месяц. Их споры стали больше походить на беседы старых друзей и уже затрагивали политическую ситуацию при дворе. У Мэй стала давать советы, как следует поступить в той или иной ситуации, и ясность ее суждений частенько помогала императору выносить мудрые решения на государственных советах. У Мэй добилась своего — она стала незаменимой для Ли Чжи.
Через два месяца У Мэй сообщила Ли Чжи, что беременна.
КОНЕЦ
Примечания
Ли Бо был мальчиком пяти лет, когда скончалась императрица У Цзэтянь, она не могла читать его стихи Гао Цзуну. Но Ли Бо действительно был ярким образчиком стиля цзиньтиши, когда иероглифы создают ровненький квадратик.
У Мэй родила первенца в 652 году. Только через год, в 653, она получит официальный титул наложницы, еще через два — титул императрицы. Странно, что историки мало обратили внимание, как долго Мэй была в тени.