Всякий раз, когда слышу в новостях или разговорах слово «кризис», я автоматически вспоминаю смутные девяностые, в которых мне довелось проверять себя на прочность. Никогда бы не подумала, что буду вспоминать те лихие годы с таким тёплым чувством благодарности к людям, с которыми работала. И всё же, жизнь показывает — если в трудные времена не терять человечность, можно выстоять, даже когда за окном полная неразбериха.
В девяностых я осталась одна с ребёнком. Муж ушёл — отговорки привычные: «Извини, так вышло, не готов, нужна другая жизнь». Я ведь и сама видела, что ему противно жить в постоянной нехватке денег, мол, слишком всё хлипко. Ну что ж, он ушёл, а мне надо было как-то растить дочку, на себе тащить быт и при этом не опускать руки. Родители, правда, предлагали вернуться в деревню, заняться «челночным бизнесом» — многие так зарабатывали, везли тряпки или технику, но у меня душа не лежала к таким делам. Я и не осуждаю тех, кто так выживал, просто сама хотела другой путь.
В тот период я устроилась в одну небольшую фирму «ООО» — тогда эти ООО размножались как грибы, то появлялись, то исчезали. Помню, меня взяли на должность бухгалтера. Там работала команда из семи человек, начальник — тихий мужчина, лет на десять старше меня. Внешне неприметный, но очень честный, и я быстро это почувствовала. Фирма занималась мелким снабжением для строительных бригад, и иногда доходы зависели от не всегда понятных схем. Но наш шеф говорил: «Мы работаем прозрачно, как умеем, но без обмана.» Меня это сразу подкупило.
Первые месяцы были тяжёлыми: постоянная задержка зарплат, непонятные авралы. Дочке тогда было три года, в садик ходила, а я частенько не успевала её забрать вовремя — сидела с отчётами, старалась, чтобы фирма не развалилась. Все боялись: а вдруг завтра закроются? Но шеф твёрдо говорил: «Мы держимся, люди, держимся!» И как-то странным образом это придавало уверенности.
В 1996-м мы все думали, что улучшения близко. Но реальность была иной: инфляция, колебания, курс доллара скачет. Однажды у нас зависла крупная сделка, денег на зарплату не стало. Мы сидим, уныло смотрим на шефа, мол, что делать? А он, вздохнув, сказал: «Сейчас продадим кое-какие складские остатки, но придётся подождать.» Я внутренне сникла: дома пустой холодильник, у дочки обувь прохудилась. И всё равно я по каким-то безумным причинам верила, что здесь, в этой команде, нас не кинут.
И действительно, через пару недель сделку провернули, и шеф выдал нам зарплату, пусть и частично, но хватило на самое нужное. Он сам, к слову, не брал тогда себе почти ничего — мы это знали. Порой меня грела мысль: «Вот человек! Мог бы кинуть, смыться. Но старается поддержать каждого.» И когда я рассказывала маме, что у нас вот так вот всё, она качала головой: «Дурочка, уходи, ищи что-то стабильнее.» Но где в девяностые найдёшь стабильность?
Наша команда, шутя, называлась «Семь танкистов». Шеф – командир, я – «артиллерист», был ещё Денис, менеджер, который брался за любые поручения, Катя — молодая девчонка, только после техникума, а ещё пара мужиков-водителей и один бухгалтер на полставки. Все, кроме бухгалтера, держались за шефа, верили, что вместе выплывем.
Однажды, помню, он сказал: «Давайте устроим маленький корпоратив, хоть чуть развеемся, потому что совсем хмурые стали.» И мы на радостях собрались после работы, взяли недорогую выпивку, какие-то закуски, и в нашем крохотном офисном помещении устроили «праздник жизни». Часа на три забыли о кризисе, смеялись, даже музыку включили на магнитофоне. Я тогда поняла, что эта искра совместной человеческой поддержки важнее, чем понуро ходить и плакать. Да, тяжёлые времена, но мы не становимся зверями.
Самым страшным для нас временем стал 1998–1999 год, когда очередной кризис грянул, рубль обвалился. Многие фирмы, подобные нашей, закрывались, люди оставались на улице. Мы держались из последних сил. Пришлось кое-кого уволить, и это была страшная драма. Но шеф вышел к нам и сказал: «Нужно сохранить ядро, а двоих отпускаем, иначе все рухнем.» Нас осталось пятеро. Мы работали чуть ли не по 12 часов, порой бесплатно. И всё же продержались.
Я потом, когда вспомню, думаю: Если бы не этот коллектив, если бы не вера и не порядочность руководителя — я бы давно сдалась. Но мы выдержали, выползли на свет уже к концу 1999-го. И почти все долги выплатили. Для девяностых — это был успех.
Уже много лет прошло. Я вышла на пенсию, дочка давно выросла. Муж так и не вернулся. Но я не жалею — мы с ним были люди из разных миров, а тот брак устарел. Зато храню в памяти наши командные «подвиги» девяностых. И знаете, когда сейчас говорят: «Все тогда были волками», — я возражаю: нет, не все. У меня был пример, как люди могут оставаться честными, несмотря на хаос вокруг. Мне это дало опору на всю жизнь.
Дочка моя стала юристом. У неё своя дорога. Я её растила, как могла, хоть и без роскоши. Порой делилась воспоминаниями о том, как бывало, что на все наличные покупала продукты, которые потом мы делили на неделю. Но зато каждый день знала, что хоть как-то, но иду вперёд.
Недавно, по приглашению бывшего шефа, встретились в кафе все, кто выстоял в той фирме. Кое-кто пришёл с супругами, я одна, но это неважно. Говорили, вспоминали «А помнишь, как искали клиентов по телефонным справочникам?», «А помнишь, как довозили груз в лютый мороз?» Смеялись над прошлыми трудностями, ведь тогда было не до шуток. Шеф сказал: «Спасибо вам, вы не бросили, не поддались панике. Без вас не получилось бы сохранить предприятие.» У меня аж слёзы навернулись. Тогда я подумала: Вот оно, главное. Не деньги, не успехи, а то, что остались людьми, держались друг за друга.
Мы расстались, договорившись, что ещё увидимся. На прощание пошутили: «Давно надо нас в музей, как пример выживших девяностых!» И кто-то ответил: «Чего в музей? Мы ещё устроим гулянку так, будто не собираемся на покой!» Всё это звучит смешно, но тепло.
И вот сидя в своей тихой комнате, вспоминаю всё с лёгкой улыбкой. Эти девяностые, которые подмяли многих. Я не стала олигархом, не построила бизнес-империю, но и не пала жертвой безденежья, держась за коллектив и за наши принципы. Кто-то, наверное, подумает: «Глупо, можно было зарабатывать челночными поездками в Польшу или Китай.» Может, и так. Но я благодарна судьбе, что осталась человеком в тех условиях.
Мне кажется, этот рассказ можно закончить простым напутствием: «Люди, даже в самые тяжкие времена, не забывайте оставаться людьми. Помогайте друг другу, не врите, не предавайте. Мир может рушиться, а ваша человечность — ваш спасательный круг.» И пусть девяностые давно позади, но уроки того времени я ношу в сердце. Да, было жёстко, но благодаря порядочному руководителю и преданной команде мы не потерялись. И сейчас, выходя иногда в магазин или на прогулку, я не думаю: «Ой, как страшно!» Нет, я думаю: Уже пережили тогда, переживём и дальше.
Это и есть мой главный вывод. Никакие валютные скачки, никакая безработица не страшны, если внутри вас живёт совесть и рядом есть люди, на которых можно опереться. Точки.
Конец