Не могу сказать, что я давно не подозревала об изменах мужа. Скорее, я сама давно понимала – что-то идёт не так. Но ни сил, ни страсти, чтобы устраивать бурю, уже не осталось. Жила, как будто в туманном компромиссе: у нас же общее хозяйство, кредиты, да и чувства не умерли полностью. Я много раз пыталась понять, разговаривать. Он вроде извинялся, что «задержался» или «не та подружка, просто общение», а потом всё выходило на те же рельсы. И я в какой-то момент закрыла на всё глаза, сказав себе: «Ладно, пусть у него своя жизнь, лишь бы не рушить наш брак насовсем.»
И вот пару недель назад звонит подруга, даже не лучшая, просто давняя знакомая – зовём её Нина. С порога выпалила:
— Слушай, я в шоке, но тут такое: твой муж… Ну, короче, я видела его с другой женщиной в ресторане. На глазах у всех, целуются. Это же ужас, я думала, тебя известить, вдруг ты не в курсе.
Я ответила:
— Спасибо, Нин, знала давно. Сама не святая. Нет, скандалить не стану. Но учту твоё беспокойство.
Нина замолчала на пару секунд, будто не ожидала такой спокойной реакции. Потом начала:
— Ты что, совсем? Он же тебе рога наставляет, да при всех! Неужели будешь терпеть?
Я пожала плечами (хотя она не видела, мы говорили по телефону) и сказала:
— Да, скорее всего, буду. У нас договорённость: он делает, что хочет, я делаю, что хочу. Но пока не рушим нашу жизнь.
— Как это «делаю, что хочу»? — удивилась Нина.
— А вот так, — говорю. — У меня свои маленькие тайны, но я их не афиширую.
Она давай пылить о морали, о том, что «Женщина должна себя уважать, гнать в шею такого». Говорит: «Я бы сразу развод подала! Зачем жить в измене?» Я сначала молча слушала, а потом:
— Нин, у каждого свои взгляды. Я уже прошла стадию, когда нужно рубить с плеча. Если бы ещё дети… или мы были на старте брака. Но у нас всё иначе.
Она громко вздохнула:
— Слушай, нет, я этого не понимаю. Он тебя использует, за дурочку держит. И ещё как-то ты тут сама говоришь, что тоже… Связи на стороне? Это что за безобразие?
Я усмехнулась:
— Ну безобразие, да. Только я не делаю из этого трагедию. У нас своё.
Нина предложила встретиться лично и поговорить «по душам». Я согласилась — пусть выскажется, раз ей так важно. Встретились в кафе на окраине, там тихо, столы свободны. Она принесла мне распечатанные фотки: представляете, с телефона, сняла со стороны в том ресторане, где мой муж с девицей обнимался. Я глянула, внутри мелькнуло лёгкое жжение ревности, но тут же сдержала себя. Я ж давно примирилась.
— Ну видишь, вот доказательства, — горячо заявила Нина. — Нельзя это оставлять. Ты зря молчишь.
— Знаю, — ответила я ровным голосом. — Спасибо, что показала. Но зачем?
— Как зачем? Чтобы ты поняла, что тебе надо спасать себя!
Мне стало смешно — спасать? Разве уже не поздно, если я давным-давно в курсе? Да и чувствую, что не особо горю желанием что-то ломать. Сказала Нине:
— Для меня главное — что я сама не страдаю от иллюзий. И потом, у нас своя логика: не вмешиваемся, не устраиваем сцен.
Она аж багровеет:
— Да как это так? Ты же ломаешь свой брак!
— А он уже… как тебе сказать… может, давно сломан, но мы не ломаем в прах. Как-то живём.
— Но это же мерзко, жить в измене!
— Я не считаю, что всё так однозначно.
Нина покачала головой, в её взгляде появилось явное осуждение: «Мы ж вроде в нормальном обществе? А ты позволяешь мужу гулять и сама…» — тут я её перебила:
— Да, сама. Я не святая. У меня есть… ну, скажем так, своя личная жизнь, о которой он, возможно, догадывается. И тоже закрывает глаза. И так мы договариваемся, по умолчанию.
— Вот уж. — Она стукнула ладонью по столу. — Ну, это прям распущенность.
Я усмехнулась: «А почему распущенность? Потому что мы не держим друг друга на поводке? Никого не обманываем прямо, просто не выносим наружу. Да, это может выглядеть аморально, но…»
— Но если он тебя бросит ради этой шлюхи, кто будешь ты? — сказала Нина колко.
— Буду жить дальше. — Пожимаю плечами. — Я не цепляюсь за него, мы просто вместе.
— Да ну! — Она никак не хотела понять. — Зачем тогда вы вообще живёте, если нету верности?
— А зачем люди, которые изменяют, делают вид, что всё хорошо?
И тут случился поворот. В пылу, я спросила:
— Нин, ладно, давай чётко. Ты сама никогда не изменяла мужу?
Нина замерла на секунду. Потом отвела глаза:
— Да при чём тут я?
— Уверена, что ты не изменяла никогда?
— Ну, возможно, как-то… Но это несравнимо! Я же делала это тихо, он не знал, а значит, не было конфликта.
— Погоди, ты говоришь «если не знает — не измена»? — переспросила я, офигев немного.
— Не то чтобы не измена… но не считаю это преступлением, если мужу не причинён вред. А у тебя… всё иначе, муж тебя унижает, не скрывает ничего.
Тут я просто застыла: «Погоди, это значит, по твоей логике, если муж не в курсе, то всё норм, а если знает — тогда скандал? То есть дело не в самой сути, а чтобы скрыть?»
Она как-то оправдательно махнула рукой:
— Так принято. Если нет улик, то и нет повода для страдания. А у тебя-то очевидно, все всё видят. Это же позор.
— Ага, то есть скрытность — это ключ к морали?
— Да… то есть… — она сбилась, — короче, нельзя так открыто друг друга позорить.
Во мне вспыхнул цинизм: «Понятно, у тебя сама рыльце в пушку, просто муж не узнал. И значит, ты считаешь себя правой, потому что никто не увидел?»
— Да не осуждай меня, — вскипела Нина. — Я об этом не кричала. Да и это единичное было, а…
— Ладно, — сказала я тихо. — Тогда не надо учить меня, как жить.
Мы сидели молча минуту. Я осознала, как её «мораль» рассыпалась в один миг. Она претендовала на роль “защитницы чистых отношений”, а сама изменяла, просто скрыла. И вдруг поняла, что все её призывы «разводись, выгоняй» — это попытка навязать мне шаблоны, которые она сама не соблюдает.
Я поднялась, собиралась уходить. Нина попыталась остановить:
— Да погоди, я же тебе помочь хотела…
— Помочь? — Улыбнулась горько. — Помочь в чём? Чтобы я пошла громить мужа, а сама ты делаешь то же самое, просто скрывая?
Она вспыхнула:
— Да это другое. Я не устраиваю мужу публичного позора.
— Ну, мой тоже не устраивает публичности. — Я усмехнулась. — Просто все видят, потому что он не маскируется.
— Всё равно это отвратительно, — пробормотала она.
— И твой поступок не лучше, только втихушку, — парировала я.
И я ушла, не оборачиваясь. Внутри меня был странный коктейль: обида (что подруга так лицемерна), досада (что вся эта сцена, в сущности, бессмысленна), и какое-то освобождение. В конце концов, эта история подтвердила, что люди часто любят учить других морали, забывая о своих собственных двойных стандартах.
Позже, дома, я варила кофе и крутила в голове весь диалог. Оказалось, что мой муж и я, имея свои взаимные «увлечения», по крайней мере честны в том, что не строим иллюзий. Да, кто-то назовёт это «грязным соглашением», но нам оно подходит больше, чем ложь и театр. Я не хвастаюсь, не говорю, что так правильно. Но точно не лицемерю.
Разговор с Ниной меня, впрочем, не расстраивает, а скорее утомляет. Она писала потом сообщение: «Ты всё равно сама виновата, позволяешь мужу что хочет, смирилась…» Я не стала отвечать. У каждого свой выбор. Я сделала и не нуждаюсь в подтверждении от тех, кто не в состоянии соблюдать собственные запреты.
Да, возможно, мы с мужем не классическая пара. Но я давно поняла, что есть разные способы сохранения брака. И не всегда он рушится из-за факта измены, если она никого не травмирует напрямую. В нашем случае, при сложном переплетении жизней, это лучше, чем громкий развод, после которого непонятно, что делать.
Я не призываю никого повторять этот путь. Просто говорю: есть люди, которые срабатываются в такой модели «не спрашивай, не рассказывай». Нас устроило. Да, у меня внутри частенько бывает горечь или ревность, но и муж не в восторге, что я тоже «хожу налево» иногда. Всё же он терпит. Так что… это наш путь, может, неправильный, но наш.
Я улыбаюсь, вспоминая, как Нина бешено обличала моего мужа: «Он тебя унижает!» Но самой ей не мешало нарушать верность, просто муж её действительно не знает. И если вдруг узнает, уверена, устроит такой скандал, что мало не покажется. А она сама говорила: «Если муж не знает — не считается.»
Точно. Видимо, это её кредо. Для меня это странно. Я бы предпочла искренние договорённости, а не жить в розовой иллюзии.
Вечером, когда муж пришёл, мы поужинали, и я рассказала, что «Нина сказала, что ты мне изменяешь, и настаивает, чтоб я скандалила.» Муж ухмыльнулся: «Ты собираешься?» — «Нет. Я сказала: ‘спасибо, конечно, но я в курсе’». Он кивнул. Потом я осторожно добавила: «Она сама, оказывается, тоже изменяет, только тайно.» Муж засмеялся глухо: «Удобно, да? Все святы — лишь пока тайну не раскроют.» Я: «И не говори.»
В итоге, мы не стали долго это обсуждать, у каждого свои мысли. Мне кажется, мы продолжаем свою жизнь, всё так же. Возможно, кто-то решит, что наш брак безнадёжен. Но я не спрашиваю одобрения. Сама не верю в «один сценарий для всех». Когда-то больно, когда-то горько. Но я точно не буду жить по чужой морали.
В итоге ирония проста: подруга, претендующая на роль «доброго спасателя», оказалась лицемерной. Её «разрыв должен быть» — лишь громкие лозунги, пока это не касается её собственных похождений. Мне остаётся только сделать вывод: спасибо за заботу, Нина, но мои грехи — мои, и твои — твои, и давай без нравоучений. В этом смысле, пусть уж каждый определяет, как справляться со своими изменами.
Вот и всё. Я закрываю мессенджер, ставлю телефон на беззвучный режим и утыкаюсь в книгу. Моя жизнь не идеальна, но, по крайней мере, я не буду винить других за то, что не соблюдают «правила», которых сама не придерживаюсь. Если муж не знает — значит, не считается? — повторяю в уме слова Нины и понимаю, что мы просто по-разному живём. И пусть так и остаётся. Потому что лучше жить без иллюзий, чем проповедовать то, чего сам не соблюдаешь.
Конец