Когда я уходил из семьи, то не уходил от сына. Мне было 37, я был в том возрасте, когда уже нет терпения сносить ежедневные скандалы, взаимные упрёки, холодную стену между мужем и женой. Я решился на развод не потому, что разлюбил сына, а потому что, очевидно, мы с женой больше не могли находиться в одном доме.
Но поначалу я полагал, что моё отцовство останется нетронутым, что смогу спокойно встречаться с сыном, проводить с ним выходные, да и просто общаться без лишних драм. Наивно думал, что «взрослые разошлись, но ради ребёнка сохранят нормальные отношения.»
Первые пару месяцев после развода всё действительно шло относительно спокойно. Я снимал квартиру поближе к моему прежнему району, чтобы не терять время на дорогу. Сын (зовут его Ваня) приходил ко мне раз в неделю, мы вместе играли в настольные игры, заказывали пиццу и смеялись над старым комедийным сериалом, который он любил.
Когда я его провожал обратно, он иногда спрашивал: «Пап, а почему ты не хочешь домой?» – «Сынок, всё сложно, я и мама… мы не ладим. Но тебя я не оставляю,» – объяснял я. Он кивал с понимающим, хотя и грустным видом. Я видел, что ему непросто, но, по крайней мере, он всё ещё был моим мальчиком.
В какой-то момент я стал встречаться с другой женщиной. Со своей бывшей женой мы окончательно потеряли остатки близости задолго до развода. Я долго колебался, не хотел сразу вступать в новые отношения, чтобы как-то не обидеть сына. Но жизнь идёт, а мне хотелось, наконец, ощутить спокойствие и радость, которые я так долго искал. Новая женщина, Маша, оказалась чудесной: нежной, понимающей, без лишних драм. Я подумал: «Это то самое, что вернёт мне душевный покой.»
Как только я съехался с Машей (чего, к слову, сам не ждал так быстро, но всё сошлось), начались проблемы с бывшей супругой. Она, видимо, узнала о моих новых отношениях, и в её голосе, когда я звонил, чтобы договориться о встрече с сыном, звучала холодная ярость. «Ага, теперь у тебя новая жизнь?» – спрашивала она с сарказмом. Я отвечал, что да, я не скрываю, что «пытаюсь жить дальше», но сына это не должно касаться.
К сожалению, очень скоро сын стал отдаляться. Вдруг он перестал с готовностью приходить ко мне, придумывал отговорки: «Мне надо учиться», «Я иду на секцию». А когда приходил, то вёл себя раздражённо, говорил колкости. Однажды я мельком упомянул, что Маша приготовила нам пирог, – он взорвался: «Да мне не нужен ваш пирог!» Я растерялся: «Сынок, что такое?» Он сжал кулаки: «Ты бросил нас, чтобы жить с чужой тёткой! Как ты мог?!» Я понял, что это явно не его слова, а «прямая трансляция» обид, внушённых матерью.
Потом начались ещё более тяжёлые сцены. Я, допустим, договаривался взять сына на выходные, а он отказывался: «Никуда не поеду! Мне мама сказала, что ты…» – и дальше следовали ужасные эпитеты, типа «тебе плевать на меня», «ты обеспечиваешь какую-то другую женщину, а не меня». Я понимал, что бывшая жена настраивает его, возможно, из ревности. Может, она не может смириться, что я наладил новую жизнь. И в этом водовороте оказался наш 10-летний парень, которому вбивают в голову искаженную версию: «Папа предал.»
Когда я попытался поговорить с женой, сказать: «Зачем ты так? Да мы с тобой уже не муж и жена, но дай мне быть отцом!» – она отмахивалась, или ехидно улыбалась: «Это твои проблемы. Сын сам не хочет к тебе ходить. Я не буду его заставлять.» Я видел в её глазах какое-то мстительное удовлетворение. Наверно, она чувствовала себя раненой, обиженной, может, думала, что я предал нашу семью, и теперь решила «отплатить» тем же, через сына.
Самое болезненное случилось недавно, когда я, всё же заставив себя, пошёл на классное мероприятие, где мой сын выступал. Думал, после выступления подойду, поздравлю, скажу: «Молодец, здорово прочитал стих.» Но Ваня при виде меня, молча, отвёл взгляд, и только буркнул: «Зачем ты пришёл?» Потом, уходя, назвал меня «козлом», бросил: «Это тебе мама передаёт привет, что ты козёл!» Мои эмоции – не описать словами. Чувство, словно меня ударили под дых.
Я попытался что-то ответить: «Сынок, не надо грубить, давай поговорим…» Но он просто отвернулся, убежал к матери, которая стояла в стороне с суровым лицом. Я не стал делать скандал. Постоял в стороне, опустив руки, затем тихо ушёл.
Внутри у меня болело всё. Я почти не могу спать с тех пор. Думаю: «Что я сделал не так? Да, я развёлся, но ведь не перестал его любить! Я оплачиваю алименты, я хочу общаться, поддерживать, ну и что, что живу с другой женщиной? Разве сын не может понять, что не я ушёл от него, а из брака, который меня душил?» Но ребёнку внушили, что «отец предатель, бросил маму». И я не могу достучаться, потому что там постоянный негатив, пока он рядом с матерью.
Я знаю, что бывают ситуации ещё страшнее, когда матерям удаётся вообще оторвать отца от ребёнка, они могут менять место жительства, скрывать контакты. Понимаю, что юридически я имею право на встречи, но не могу ж насильно тащить сына, если он начинает на меня браниться. Мне всё равно нужен мирный вариант. Но, чёрт, как найти общий язык, если бывшая жена настроила всё против меня?
Маша, моя новая любимая женщина, наблюдая моё состояние, просит: «Может, подашь в суд, добьёшься ясного графика?» Я говорю: «Да, можно, но это ещё больше озлобит ситуацию. А сын уже настроен против меня, может, ещё хуже будет.» Я просто в тупике: я не хочу превращать наши отношения с сыном в ещё более враждебные.
С каждым днём я чувствую, как теряю нить, соединяющую меня с ним. Он отдаляется, слушая всякую ложь, а у меня нет доступа к нему напрямую, нет возможности объяснить, что я не виноват в том, что наш брак с его матерью изжил себя. Я почему-то виню себя же, но и знаю: я не мог оставаться в токсичном браке ради «хоть бы не потерять сына». Это бы меня убивало морально. Но и так получается, что теряю.
Друзья советуют «время всё расставит», «когда вырастет, поймёт, кто прав.» Но ему 10, ему больно сейчас. И мне тоже сейчас. А когда он вырастет, неизвестно, вспомнит ли он меня уже как чужого дядьку. Мне не хочется ждать 8 лет, пока он совершеннолетним станет и сам всё переосмыслит. Любуюсь иногда старыми фото, где мы играли в футбол во дворе. Было столько смеха. А теперь… «козёл» — и это самое мягкое, что он сказал.
Снова спрашиваю себя: «Как быть?» Я не хочу отступать, собираюсь, возможно, пойти к психологу, попросить помочь наладить общение с ребёнком. Но и понимаю, что бывшая жена может саботировать любые шаги. Скорее всего, она не отпустит свою обиду. Для неё мой уход – это удар по её самолюбию. Да, наверно, я тоже виноват: когда-то не сумел сохранить любовь в семье. Но наказывать меня через сына — это ведь бьёт и по ребёнку в первую очередь.
Иногда сижу и думаю: «Ну почему взрослые люди не могут быть разумными?» С другой стороны, я сам ушёл, чего я жду — что меня будут благодарить? Но, блин, быть отцом – это не выбор, это обязательство на всю жизнь. И я хочу его выполнять. К сожалению, сейчас у меня связанны руки.
Сегодня вот сижу и пишу что-то вроде письма сыну. Конечно, я не отправлю ему прямо, не буду передавать через бывшую жену, но выписываю: «Прости, сынок, я не бросал тебя, просто у нас с мамой не получалось жить вместе… Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Я всегда твой папа…» И так далее. Может, когда-нибудь покажу ему, когда станет старше. Или когда появится щелочка для нормального разговора.
Уже вечер, Маша рядом, готовит на кухне чай. Я молча гляжу в окно и вспоминаю, как мы со старой семьёй ездили на озеро летом, как сын радовался. Тогда я верил, что брак можно спасти. Но не вышло. И вот теперь: «Папа, ты козёл». Хочется плакать, но я не плачу, просто внутри разрывает.
Понимаю, что моя история не редкость. Многие отцы, уходя из неудачного брака, теряют детей эмоционально, потому что бывшие жёны злятся, мстят, манипулируют. И нет лёгкого решения: либо уходить, теряя ребёнка, либо жить в аду. Я выбрал уход, чтобы не сойти с ума. Но вот расплата.
Надеюсь только, что время всё же возьмёт своё, и однажды сын станет старше, сможет сам делать выводы, почувствует, что я его не бросал. Я не знаю, будет ли к тому моменту ещё время восстановить доверие, но я держусь за этот луч надежды.
Заканчиваю этот рассказ, ибо чувствую, что слов уже достаточно, а ответа на «как вернуть сына» так и нет. Главное — не сдаваться. И помнить, что даже если сейчас он называет меня козлом, он всё равно мой ребёнок, а я его отец, и, может, пройдёт год или два, и он поймёт, что моё сердце не стало для него закрытым.
Возможно, если вы читаете это — кто-то из вас в схожей ситуации. Мы все ищем выход. Я выбираю не опускать руки. Буду пытаться связываться, звать сына на прогулки, писать письма, не реагировать на оскорбления, а ждать, когда он услышит мою позицию. И при этом надеюсь, что любовь всё-таки сильнее чужой злости, а ребёнок не должен становиться оружием в руках обиженного родителя.
Вот так мой «свободный» выбор жить отдельно от бывшей обернулся несвободой: заложником ситуации, когда сын попал под чужое влияние. Но я не сдамся. Может, когда-нибудь сын поймёт, что я не ушёл от него, а лишь от скандалов и уничтожающего брака. И в конце концов осознает, что хотел-то я просто жить лучше и спокойнее, не теряя его.
Пока же остаётся терпеть и копить терпение. Надеюсь, что мы найдём путь.
Конец