Будем любоваться сегодня картиной, на которой французская художница изобразила своих родственников. Делать мы это будем ради костюмов, конечно же. Однако и в сюжете есть любопытная деталь - семья хочет, чтобы юная девица сыграла им, а она... колеблется! И ещё не согласилась.
В центре, возле музыкального инструмента, брат и сестра. Справа сидят мать и бабушка, за их спинами отец. И вот бабушка семейства приходилась художнице тётушкой. Адель Романи была очень востребована в своё время - и детали она выписывала с большой любовью!
Итак, главная героиня, Амели-Жюстин, в центре всеобщего внимания. На дворе самое-самое начало XIX века, дамы сходят с ума по белому муслину. Платья из него, с завышенной талией, как бы превращают их в некое подобие античных статуй. И взгляните, как всё просто, без всякой отделки, без вышивки... Просто белое платье. Очень непростое, на самом деле - поди сохрани эту белизну! Очень модно, очень статусно, в самый раз для девушки из хорошей семьи, которой только предстоит выйти замуж. Единственное, что украшает платье - белый же поясок.
Волосы высоко забраны на макушке и, кажется, узел сколот длинной шпилькой. Причёска кажется немного асимметричной и это как раз тоже было очень модным в ту эпоху. На шее и на руках - кораллы. С одной стороны, очень подходит молодой девушке, с другой стороны - тоже очень можно. И насыщенный цвет отлично контрастировал с белизной платьев.
Брат-подросток одет не без изысканности - в коричневый сюртук с высоким воротником, и жилет, который сперва кажется однотонным... однако затем понимаешь, что он в очень узкую полоску.
- Ну же, сестрица, ну же! Сыграй!
- Не знаааю... Я лучше постою красивая! Так меня лучше видно. А если я сяду играть, то окажусь к зрителям спиной.
...А так все увидят, что у меня платье с небольшим шлейфом, и туфельки тоже белоснежные! Как будто я не хожу, а парю над землёй, и ничто низменное не может меня задеть и испачкать!
Маменька и бабушка одеты соответственно возрасту. Бабушка, Жюстин-Луиза, покрыла седую голову белоснежным чепцом с кружевами и лентами, вырез на платье скрыла белой косынкой - вон она, проглядывает под кремовой шалью. А рукава бабушкиного тёмного платья, с длиной три четверти и кружевной отделкой, подсказывают нам, что одета бабушка отнюдь не по последней моде - да и к чему ей? Ведь можно использовать своё добротное шёлковое платье, которому лет пятнадцать, а то и побольше.
У маменьки же, Шарлотты-Мари, платье явно с завышенной талией, то есть модное. Шаль, в отличие от бабушкиной, узорчатая, явно дорогая, и посмотрите, как красиво сочетаются фиолетовый и горчичный оттенки в этом образе! Интересно было бы взглянуть на платье маменьки спереди - там проглядывает белая ткань с узким рюшем по краю, наложенная на фиолетовый лиф. Какая-то съёмная деталь - их в то любили, то прикрывая, то подчёркивая вырезы на платьях.
Белый капор с цветами (сначала показалась что сирень - но там другие листья, потом, что гиацинты - но там тоже другие листья...) довольно кокетлив. И из под-него выглядывают модные, немного беспорядочно уложенные кудри.
А подол её платья, тоже с небольшим шлейфом, красиво ниспадает на пол. И обратите внимание на отделку! А ещё я любуюсь цветом шёлковой обивки пуфа, и в целом тем, как сочетаются цвета нарядов и обстановки - неярко, неброско, но небанально и красиво. А великолепная синяя драпировка на кресле возле инструмента? Больше складок богам античности!
Папенька же, Жан-Паскаль Понтуа... Что ж, "Великий мужской отказ" от нарядных тканей и отделки и породил вот такие сдержанные образ. Коричневый скромный сюртук, застёгнутый на все пуговицы. Что тут ещё скажешь - удобно и практично. А вот что до волос... Подозреваю, отец семейства, чья молодость пришла ещё на то время, когда пудрили волосы, пока от пудры отказаться не готов. Ну а гравюра с изображением античного бюста в руках говорит нам о том, что перед нами человек с определёнными познаниями в области искусства.
Ну же, мадмуазель Амели, сыграйте! Всем нам. Просим, просим!
P.S. На моём канале по истории моды и костюма мы раскрываем секреты старинных нарядов!