Знаете, как выглядит ад? Я вам расскажу. Это не котлы с кипящей смолой и не черти с вилами. Ад — это когда твой муж говорит: «Дорогая, мои родители приедут всего на месяц». И ты, как наивная дурочка, киваешь головой и думаешь: «Ну что такое месяц? Четыре недельки. Я и не заметю!»
Ага. Щас.
Когда Паша объявил о визите своих родителей, я даже обрадовалась! Правда-правда. Думала — познакомимся ближе, будем вместе готовить борщи, смотреть сериальчики, обсуждать политику... Нет, ну я реально так думала! Мне казалось, что это как в рекламе йогурта — все такие счастливые, улыбаются, делятся секретиками.
Наивная я душа.
День икс настал в прошлом августе. Дверной звонок. Открываю. На пороге стоят родители Паши — Зинаида Петровна и Виктор Анатольевич. А за ними... ЧЕТЫРЕ ОГРОМНЫХ ЧЕМОДАНА.
— Зиночка, ты что, всю квартиру с собой привезла? — нервно хихикнула я.
— Милочка, — важно произнесла свекровь, — мы же на месяц! Как можно ездить налегке?
Тогда я еще не знала, что эти четыре чемодана станут постоянными жителями моей крошечной прихожей. И что «месяц» в переводе со свекровьего на человеческий означает «год, а может и больше».
Наша «однушка» — это 36 квадратов. ТРИДЦАТЬ. ШЕСТЬ. КВАДРАТОВ. На четверых взрослых людей! Уже через неделю я стала замечать странные изменения. Например, наша ванная комната превратилась в филиал китайского рынка. Там теперь висело столько полотенец, что можно было высушить целый океан.
— Виктор Анатольевич, а зачем вам пять полотенец? — осторожно поинтересовалась я.
— Как зачем?! — искренне удивился свёкор. — Одно для лица, другое для тела, третье для ног, четвертое для интимных мест, а пятое...
— СТОП! — закричала я. — Я поняла!
Но полотенца были только началом. Следующей проблемой стал холодильник. Помните анекдот про еврейского мальчика, который открывает холодильник и кричит: «Мама, тут кто-то живет»? Так вот, в нашем случае в холодильнике жила Зинаида Петровна. Метафорически, конечно. Хотя иногда мне казалось, что она там и спит.
— Зинаида Петровна, — говорю, — давайте договоримся, какие полки чьи.
— А зачем делить? — искренне удивилась свекровь. — Мы же семья!
И с этими словами поставила на МОЮ полку свою трехлитровую банку с каким-то подозрительным рассолом.
А еще была проблема с телевизором. Виктор Анатольич считал своим священным долгом смотреть ВСЕ новости. В 6 утра. В 9 утра. В 12 дня. В 3 дня. В 6 вечера. В 9 вечера. В полночь.
— Виктор Анатольич, — взмолилась я после третьей бессонной ночи, — может, хотя бы ночные новости пропустим?
— Как?! — возмутился свёкор. — А вдруг что-то важное случится?!
— Например что? — не выдержала я.
— Ну... например... ВОЙНА!
— В три часа ночи?
— Войны, Светочка, времени не выбирают!
И знаете, что самое забавное? Через месяц мои гости даже не заикнулись об отъезде. Как будто так и было задумано — приехать навсегда.
— Пашенька, — шепчу мужу ночью, — а когда твои родители... ну... домой?
— А им некуда ехать, — также шепотом отвечает муж. — Они квартиру сдали на год...
В этот момент я чуть не закричала. Но сдержалась. Ибо кричать в однушке — все равно что объявлять всем о своих проблемах через громкоговоритель.
К концу второго месяца нашей «дружной» жизни я начала замечать, что говорю сама с собой. Вслух. В ванной. Это был единственный способ сохранить рассудок.
— Света, ты с кем там разговариваешь? — стучит в дверь свекровь.
— С тараканами, Зинаида Петровна! — радостно отвечаю я. — У нас с ними душевная беседа!
После этого случая свекровь стала посматривать на меня настороженно. А я что? Я ничего. Я просто медленно схожу с ума.
К третьему месяцу я разработала целую систему выживания:
- Вставать на час раньше всех, чтобы хоть немного побыть в тишине.
- Задерживаться на работе до последнего, чтобы меньше времени проводить дома.
- Принимать душ строго по расписанию — в 22:17, когда все уже засыпают.
- Носить наушники. ВСЕГДА. Даже когда не слушаю музыку.
Но самое сложное было впереди — Новый год! О боже, как я боялась этого праздника. Потому что на Новый год к нам приехали еще и мои родители. ДА! Я знаю! Это было безумием! Шесть человек в однушке!
— Мам, может, в гостиницу? — робко предложила я.
— Что ты, доченька! Какая гостиница?! Мы же семья!
Этот аргумент я уже где-то слышала...
Новогодняя ночь превратилась в настоящий социальный эксперимент. Мы сидели буквально друг у друга на головах. Стол занимал ВСЁ пространство комнаты. Чтобы дойти до туалета, нужно было:
- Встать
- Извиниться
- Попросить всех подвинуться
- Протиснуться между стульями
- Перелезть через чью-то сумку
- Случайно наступить кому-то на ногу
- Снова извиниться
- И только потом добраться до заветной двери.
В какой-то момент мои родители и родители Паши начали спорить о политике. Громко. С аргументами. С цитатами из телевизора.
— А вот Путин сказал... — начал мой папа.
— А вот американцы считают... — не сдавался Виктор Анатольевич.
Я смотрела на это всё и думала — может, выпрыгнуть в окно? Мы на первом этаже, так что максимум — сломаю ногу. Зато какая ТИШИНА будет в больнице!
К шестому месяцу совместной жизни я уже не знала, смеяться или плакать. Наша квартира превратилась в какой-то странный мир, где у каждого была своя территория размером с почтовую марку.
Мое место было на краю дивана. САМЫЙ КРАЙ. Там, где пружина вылезает и впивается тебе в бок. Но это было МОЁ место. Я его защищала как львица.
— Светочка, может, я тут присяду? — как-то раз спросила свекровь.
— Нет, — твердо ответила я, вцепившись в подушку. — Это МОЁ место.
— Но тут же пружина...
— Именно поэтому оно МОЁ, — с нежной улыбкой объяснила я. — Я к ней привыкла. Мы с ней друзья. Я ее назвала Жанна.
После этого диалога свекровь окончательно убедилась, что я не в себе.
А потом случилось чудо. Настоящее! В начале десятого месяца нашего «веселого» сожительства Зинаида Петровна вдруг объявила:
— Мы с Виктором решили купить квартиру здесь, рядом с вами!
Я чуть не расплакалась от счастья. Они уедут! УЕДУТ!
— Только это произойдет через пару месяцев, — добавила свекровь. — Надо же ремонт сделать...
Эти «пара месяцев» растянулись еще на полгода. Но знаете что? Когда ты знаешь, что пытке есть конец — становится легче.
В день их отъезда я сдерживалась из последних сил, чтобы не начать танцевать прямо в подъезде. Улыбка приклеилась к моему лицу так крепко, что болели щеки.
— Ну что, до встречи! — сказала я, помогая загружать те самые четыре чемодана в такси.
— Конечно, милочка! — улыбнулась свекровь. — Мы же теперь рядом живем! Будем ходить друг к другу каждый день!
Я улыбалась и кивала. А внутри кричала: «НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!»
Но знаете что? Сейчас, спустя несколько месяцев, я вспоминаю этот год с улыбкой. Да, было тесно. Да, иногда хотелось убить кого-нибудь ложкой для обуви. Но мы справились! И теперь у меня есть потрясающая история для блога. И куча материала для разговора с психотерапевтом.
А еще я точно знаю, что если выдержала год с родителями мужа в однушке — я могу ВСЕЕЕЕ!!!
P.S. Кстати, родители Паши заходят к нам в гости. Каждый. Чертов. День. Но это уже совсем другая история...