Глава 56
Вот он, этот волшебный, ни с чем не сравнимый миг, который я так люблю! Первый поцелуй – лёгкий, невесомый, как прикосновение крыльев мотылька к губам, почти неосязаемый, но такой волнительный. Внутри всё сжалось в сладостном предвкушении. Я уже чувствовала тепло дыхания Артёма, и этот момент вот-вот должен был стать реальностью. Сердце бешено колотилось в груди. Поднялась на цыпочки, чтобы ему было удобнее, ухватилась за ближайший выступ, глубоко вдохнула, затаила дыхание…
И тут –
– Ой, а что это вы тут делаете? – раздался любопытный, чуть насмешливый детский голосок. – Целуетесь, да?
Я вздрогнула, мгновенно отпрянув от Артёма, словно нас уличили в чём-то совершенно недозволенном. Он тоже замер, застигнутый врасплох. А напротив стояла Маша – маленькая хулиганка с хитрым огоньком в глазах, едва сдерживающая смех.
– Ты почему здесь одна ходишь? Это опасно! – строго спросила я, нахмурившись.
– А я за поручни держалась, – невинно ответила она, но в уголках её губ плясала ехидная улыбка.
– За поручни, говоришь? – пробормотала я, окончательно потерявшись. Ну что тут скажешь? Хоть ругай, хоть нет – толку мало. В конце концов, мы сами виноваты! Надо было выбирать место поукромнее, а не стоять тут, как два тополя на Плющихе, среди реки, выставляя свою романтику напоказ. Меня захлестнула волна смущения, лицо вспыхнуло алым.
– Ладно, идём, уложу тебя спать, – сдалась я, пытаясь сохранить остатки достоинства.
– А я не хочу, я уже поспала, – заявила Маша с хитрым прищуром.
– Когда ты успела?!
– Пока вы тут целовались! – невинно пожала плечами она.
– Мы вообще-то не целовались! – вспыхнула я, испепеляя её взглядом.
– Но собирались! – не отступала она, хихикнув и прикрыв рот ладошкой.
Я открыла рот, чтобы поспорить, но поняла, что это бесполезно. В этой схватке я безнадёжно проиграла.
– Маша, – вмешался Артём, наблюдая, как я бесславно терплю поражение. – Хочешь посмотреть, как устроен мотор яхты?
– Хочу! – тут же загорелась девочка.
Артём подозвал матроса и поручил ему устроить для неё экскурсию по «глубоким внутренностям» судна. Всё было очевидно: он хотел, чтобы мы снова остались вдвоём, без лишних свидетелей. Но, как мне казалось, момент был уже упущен. Романтическая магия рассыпалась в прах, и я не была уверена, что она так легко возродится.
– Знаете, я тоже бы не отказалась посмотреть, как всё устроено, – внезапно заявила я, подмечая разочарование, промелькнувшее в его глазах. Заодно пригляжу за Машей – мало ли, сунет руки куда не надо и сломает что-нибудь ценное.
С этими словами я шагнула вперёд, оставляя Артёма позади. Позади оставался и несостоявшийся поцелуй.
После этого случая мы с Поликарповым больше не оставались наедине в тот день. Маша крутилась рядом, словно маленький вихрь, внося суматошную живость в наше общение, разбавляя его смехом и детской непосредственностью. И вот, наблюдая за ней, за тем, как Артём смотрит на неё, я вдруг поймала себя на странной мысли. Мы трое… мы ведь и правда похожи на настоящую семью.
Если я выйду за Поликарпова, он станет Маше отцом? Или так и останется просто дядей? Впрочем, какая разница? Главное, что у моего ребёнка, который совсем недавно был одинок, теперь есть люди, готовые заботиться о нём, любить и защищать.
И, возможно, это важнее любого поцелуя.
После экскурсии Артём с воодушевлением предложил нам новое развлечение – рыбалку. Но, кажется, он сам потом пожалел о своей инициативе. Мы с Машей оказались в этом деле совершеннейшими профанами. Леску мы запутали мгновенно, с наживкой обращались так, словно держали в руках что-то инопланетное, а забрасывать удочки пришлось самому миллиардеру, который метался между нами, словно заправский инструктор. Зато сколько восторга вызвало у Маши то мгновение, когда её удочка дрогнула, и на леске затрепетала крошечная рыбка! Она сияла на солнце серебристой чешуёй, но была настолько мала, что даже для кота представляла собой скорее насмешку, чем добычу. Посовещавшись, мы великодушно вернули её в родную стихию.
К вечеру, так и не добившись особых успехов в рыбной ловле, мы окончательно выбились из сил. Ужинали, сидя на палубе, пока яхта плавно разворачивалась и брала курс обратно. Поздним вечером, когда Поликарпов привёз нас домой, наступил момент прощания. Машка с искренней радостью обняла Артёма и звонко чмокнула его в щёку. Я же, куда сдержаннее, протянула ему руку, ощущая её тонкость в его тёплой и широкой ладони. И всё же, прежде чем отдёрнуть руку, не смогла удержаться – взгляд невольно скользнул по его губам. Боже, как мне хотелось его поцеловать! Но я удержалась. Во-первых, выглядело бы это странно – словно я так благодарю его за чудесный день. А во-вторых, Маше не стоило видеть этого.
Воскресенье прошло в хлопотах. Вместе с Ниной мы устроили генеральную уборку в новой квартире – первую с момента покупки. Поскольку жильё было ещё почти нетронутым, всё прошло на удивление быстро. Маша торжественно вернулась в свою свежевымытую комнату, а я, добравшись до спальни, рухнула на кровать и мгновенно провалилась в сон. И снился мне в ту ночь Артём Поликарпов – он стоял на палубе величественной парусной яхты, сверкающей лакированными деревянными бортами и начищенными до блеска латунными деталями. В руках у него была подзорная труба, и он всматривался в морской горизонт. А я, одетая в роскошное платье с глубоким декольте, на котором сверкало бриллиантовое колье, стояла рядом и думала о том, как мне повезло – я вышла замуж за этого благородного человека.
Но в понедельник мечтам пришлось уступить место реальности. Утро началось с рабочей рутины – я созвонилась с Марецким, и мы отправились на встречу с покупателями его недвижимости. Встреча проходила в адвокатской конторе «Радкевич и Зейдельман» – о ней старший партнёр всегда отзывался с почти благоговейным придыханием, словно речь шла о некоем святилище. Как только мы вошли внутрь, стало понятно, почему: в холле возвышался внушительный портрет, почти во весь рост. Мужчина в безупречном костюме смотрел вдаль с такой уверенностью, словно перед ним простиралось будущее всей юридической системы.
– Кто это? – поинтересовалась я у девушки на ресепшене, заметив, что портрет привлекает внимание многих клиентов.
– О, это господин Радкевич-старший, основатель фирмы. Отец нынешнего старшего партнёра, – ответила она тоном, с которым, наверное, говорили бы о святом.
Встреча проходила в строгой переговорной комнате: длинный стол, десять одинаковых стульев, никакого декора – только деловой настрой. Мы заняли места, и вскоре к нам присоединился юрист, который сменил Колобка на посту главы юридического департамента «Строительных инвестиций». Его звали Гаврил Романович Державин – полное совпадение с именем знаменитого поэта. Он лишь коротко улыбнулся нам с Марецким, сел рядом со мной, аккуратно положил на стол пухлую папку с документами, а свой кожаный портфель поставил рядом на пол. После этого замер, словно солдат на посту, и уставился в одну точку за окном.
«Всё-таки он странный, – подумала я. – Колобок был его полной противоположностью: шумный, суетливый, болтливый. А этот скажет пару слов – и снова молчит, замирая, словно статуя».
Ощущение было такое, будто в комнате появилось живое напоминание о незыблемых, древних традициях юриспруденции.
Долго ждать не пришлось. Вскоре в комнату вошли «двое из ларца» – Леонид Ростиславович Радкевич и его неизменный помощник Марк Хайт. Я с иронией подумала, что младший партнёр, видимо, так и останется для меня загадкой. Но судьба распорядилась иначе: в помещение, вытирая лысину батистовым платочком, буквально ворвался сам господин Зильбельборд собственной персоной!
Его появление меня, мягко говоря, удивило. Он странно усмехнулся, когда увидел меня, а затем, бросив взгляд на Державина, презрительно сжал губы. Радкевич поспешил нас представить:
– Дамы и господа, прошу внимания! Позвольте представить вам младшего партнёра адвокатской фирмы «Радкевич и Зейдельман» – господина Аркадия Абрамовича Зильбельборда!
– Мы уже знакомы, – ответила я без лишних эмоций.
– Вот как? – удивился Радкевич.
– Да, случалось общаться, – вставил Колобок, растягивая губы в ядовитой усмешке.
Эта неожиданность пришлась мне совсем не по вкусу. Да и Державин был явно не в восторге: его лицо побледнело, будто кровь отхлынула в один миг. Впрочем, оно и понятно – ведь когда-то он был заместителем Колобка, а теперь Зильбельборд, скорее всего, считал, что его просто-напросто подсидели.
Я решила перевести разговор в более деловую плоскость и задала вопрос:
– А где же покупатели?
– Вот они! – с энтузиазмом воскликнул Радкевич, вскакивая со своего места и устремляясь к двери, хотя это было совершенно излишне. Вся передняя стена комнаты была стеклянной, как и дверь, так что клиенты прекрасно видели нас и сами вошли в переговорную.
Пока Радкевич суетился, рассаживая гостей, я внимательно их разглядывала. Вроде бы обычная пара, но чувствовалось, что перед нами люди не просто состоятельные, а привыкшие к определённому уровню жизни. Мужчина – в идеальном костюме-тройке от Gucci, женщина – в элегантном, но строгом платье от Ralph Lauren. Однако самое интересное было в деталях: платиновые запонки с бриллиантами, золотые часы Breguet на запястье мужчины, сумочка от Lana Marks в руках женщины.
Мне стало немного смешно: неужели я мыслю, как нищебродка? Ведь у меня на счету почти десять миллионов евро, и я тоже могла бы позволить себе подобную роскошь. Но не стану – показное богатство, выставленное напоказ, мне чуждо. А вот эти двое, судя по всему, родились в окружении дорогих вещей и с малых лет привыкли к роскоши. Впрочем, они уже немолоды – на вид каждому около пятидесяти пяти. «Наверное, потомки каких-нибудь высокопоставленных советских партработников», – мелькнула у меня мысль. В поздние советские годы существовала такая прослойка общества: золотая молодёжь. Сегодня их называют «мажорами».
Радкевич снова привлёк к себе внимание:
– Позвольте представить наших клиентов, потенциальных покупателей, – он обратился к Сергею Вадимовичу, который, казалось, чувствовал себя неуютно среди всей этой демонстративной роскоши. Да что там говорить – одна запонка у вошедшего стоила дороже, чем инженер зарабатывает за полгода!
– Господа Вишневские: Александр Робертович и Анна Витольдовна.
– Рад познакомиться, – сухо произнёс Державин и представил нас с Марецким. Его – как продавца, меня – как делового партнёра.
Всё было ожидаемо и понятно… но одно меня насторожило. Фамилия. Вишневские. Где-то я её слышала. Где же?.. Ах да! Ведь точно такую же носят владельцы холдинга, который я мысленно называю «матрёшкой». В него входит издательство, а при издательстве – журнал «Зеркало», где мне довелось поработать.
«А какое же отчество у Нюши?» – задумалась я, лихорадочно доставая смартфон. Пока Радкевич увлечённо говорил вступительное слово, я начала искать нужную информацию. Вот ведь беда – привыкла называть Николая Нюшей и теперь не могу вспомнить его фамилию. Стала искать сайт холдинга… есть!
«Заместитель генерального директора по общим вопросам Николай Александрович Кемпа».
Вот оно! Теперь всё сложилось. «Да ну, показалось», – попыталась я отмахнуться, но подозрение уже крепко засело в голове.