Глава 55
Поликарпов несколько минут неподвижно смотрел вперёд, будто не замечая меня. Его профиль оставался застывшим, а взгляд – устремлённым в даль. Но почему-то мне казалось, что он чувствует моё присутствие даже спиной, ощущает каждый мой вдох, слышит биение моего сердца. И я не ошиблась. Вдруг, без всякого предупреждения, он заговорил:
– Хочешь встать за штурвал?
– Да! – выпалила я на одном дыхании, сама удивившись своей мгновенной реакции. Обычно я долго обдумываю решения, но тут что-то внутри меня взыграло, и я согласилась, не раздумывая.
– Тогда иди сюда. Держись вот за эти ручки. Видишь вон тот белый бакен? – спросил он, указывая куда-то вперёд.
– Бакен – это… – начала я, но он меня опередил.
– Это плавучий знак, – пояснил Поликарпов с лёгкой улыбкой. – Они бывают разных цветов. Обозначают границы фарватера – пути, по которому суда могут безопасно двигаться, не рискуя сесть на мель. Красный, в форме шара, – это правая граница. Белый, пирамидальный, – левая. Держи курс ровно на белый.
Я неуверенно подошла ближе, встала за штурвал и сжала его лакированные ручки, крепко вцепившись, словно он мог вырваться из моих пальцев в любой момент. Металл был гладким и чуть тёплым, нагретым солнцем. Внутри меня смешались возбуждение и страх.
– Да не сжимай ты его так, – усмехнулся Поликарпов, бросив на меня насмешливый взгляд. – Это не дикий мустанг, из рук не вырвется. Всё гораздо плавнее, чем кажется. Это же не машина.
– Всё равно страшно… – прошептала я, чуть расслабляя пальцы, но не до конца, опасаясь потерять контроль.
Он вдруг шагнул ближе, и я почувствовала, как его тепло окутало меня. Он оказался у меня за спиной, настолько близко, что я ощутила его дыхание. Сердце забилось быстрее, а по коже пробежали предательские мурашки. Его руки мягко легли поверх моих, накрывая их полностью, будто скрывая от внешнего мира. Тёплые, сильные, надёжные ладони.
– Вот так, – его голос звучал чуть ниже, почти шёпотом. – Не бойся, я рядом.
Он говорил спокойно, но от каждого его слова у меня внутри что-то переворачивалось. Поликарпов склонил голову чуть ближе к моему уху, и его дыхание едва заметно коснулось моей кожи. Волосы на голове чуть шевельнулись, а по позвоночнику пробежала дрожь. Я сжала губы, чтобы не выдать себя.
– Можно я сама? – тихо спросила я, пошевелив плечами, надеясь, что он поймёт намёк и отступит.
На секунду он замер, а затем нехотя убрал руки и отошёл в сторону. Я мысленно выдохнула, словно внезапно оказалась на свободе. Ещё немного – и у меня помутился бы рассудок. Я давно не чувствовала такой близости с мужчиной, такого лёгкого, ненавязчивого прикосновения, которое, тем не менее, будоражило до глубины души. «Господи, что со мной происходит?» – подумала я, ощущая, как меня неведомой силой тянет к нему. Хотелось бросить всё, развернуться и прильнуть к его губам, почувствовать их вкус, утонуть в этом моменте…
Но нельзя. В конце концов, мне поручено вести яхту! Я резко мотнула головой, отгоняя наваждение, но рука машинально дёрнула штурвал. Судно мгновенно отозвалось, сделав резкий рывок в сторону, словно пугливая лошадь.
– Ай! – вскрикнула я, едва не потеряв равновесие. Но Поликарпов, будто предвидя такое развитие событий, тут же оказался рядом. Он молниеносно ухватился за руль, уверенно и без паники возвращая его в прежнее положение. Движения его были точными и спокойными.
– Что это с вами, барышня? – спросил он, с нескрываемым весельем в голосе. – Этак недолго и нас на мель посадить.
– Простите… – пробормотала я, чувствуя, как щеки вспыхивают. – Рука… соскользнула.
– Бывает, – усмехнулся он и снова занял место у штурвала.
Я отвела взгляд, чувствуя смущение, и вдруг вспомнила про Машу. Вцепившись в первую же мысль, которая могла меня спасти от накатывающих эмоций, я пробормотала:
– Я пойду… Там Маша одна…
– Останься, – произнёс он вдруг тихо. Его голос прозвучал иначе, почти уговаривающе. Через секунду добавил: – Пожалуйста.
Я замерла, внутренне сражаясь с собой, но всё же кивнула.
– Хорошо.
Осталась. Сделала вид, что меня внезапно заинтересовал пейзаж за бортом, и уставилась в сторону берега. Там медленно проплывали небольшие лодки и катера, покачиваясь у причалов. Обычные домики сменялись роскошными коттеджами, а между ними мелькали крошечные пляжи. Но ни на чём этом я не могла сосредоточиться, потому что сердце всё ещё стучало слишком быстро, а рядом стоял он – мужчина, от которого мне, кажется, уже не скрыться.
– Тебе здесь нравится? – спросил Поликарпов, пристально глядя мне в глаза.
– Да, очень, – ответила я без лишних раздумий. Скрывать что-то не имело смысла. – Скажи, зачем ты нас пригласил?
– Просто так. Захотелось сменить обстановку, устроить себе небольшой отдых, – он задумчиво провел пальцами по панели управления. – Всё бизнес да бизнес, одни сплошные отчёты, цифры, тендеры, биржевые котировки. Порой кажется, что живу не в реальном мире, а внутри бесконечного потока данных. – В его голосе звучала легкая усталость, но выражение лица оставалось непроницаемым. – Хотя, если честно, – он сделал паузу, затем продолжил уже другим, более искренним тоном, – мне просто захотелось провести время с семьёй.
Он замолчал, словно ожидая от меня реакции. Я не сразу нашлась, что ответить. Семья? Ну, Маша – да, логично. Дочь его погибшего брата. Хоть и были у них непростые отношения, во многом из-за Ангелины, но, как ни крути, она его родная кровь. А я? Причем тут я? Формально – просто опекун, временная фигура в жизни девочки. Что он имел в виду?
– Если ты хочешь, мы можем оформить совместную опеку над Машей, – осторожно предложила я, не зная, как еще отреагировать на его заявление.
– Нет, не нужно. Ты прекрасно справляешься, – сказал он, внимательно разглядывая меня, словно обдумывая что-то. – Разве только...
– Что?
– У меня есть дом на Рублёвке. Огромный особняк, строил его когда-то, думая, что наполню его семьёй, что будут бегать дети, звучать смех, но... – он на мгновение замолчал, словно размышляя о чём-то личном. – Пока этого не случилось. Может быть, вы с Машей захотите там пожить? Там всё есть: крытый бассейн, собственный участок леса, кинозал, библиотека... В общем, перечислять можно долго.
Я покачала головой, больше от неожиданности, чем в знак отказа.
– Но ведь Маше нужно в школу каждый день, – возразила я.
– Её будет возить мой человек. Другой – охранять. Безопасность, комфорт, никакой суеты. Всё, как должно быть, – он говорил спокойно, уверенно, как человек, привыкший решать любые вопросы одним движением.
– А я? – спросила я, внимательно наблюдая за его лицом. – В каком качестве я там буду жить? Как опекун? Как Нина, которая у тебя няней работает и живёт периодически?
Поликарпов нахмурился, не сразу нашёлся с ответом. Кажется, наконец осознал всю странность своего предложения. Одно дело – пригласить в дом наёмного работника, платить ему зарплату и предоставлять жильё в рамках контракта. Совсем другое – предлагать это человеку, у которого есть собственная жизнь, свои планы. Конечно, я помнила, что стала самостоятельной в финансовом плане благодаря десяти миллионам от Поликарпова, но это был не подарок, а плата за моё участие в расследовании.
Поликарпов молчал, потом нажал какие-то кнопки, убрал руки со штурвала и развернулся ко мне.
– Эй, ты чего! Мы же врежемся! – в панике воскликнула я.
– Спокойно, – усмехнулся он, – автопилот включён.
Он сделал шаг ко мне, сжал губы, будто собираясь с мыслями. Потом поднял голову, посмотрел прямо в мои глаза. Его взгляд пронзил меня насквозь. Изумрудное пламя этих глаз обжигало, в груди всколыхнулась паника. Я даже хотела выбежать из рубки. «Что он так уставился?!» – мысленно взвыла я.
– Я знаю, что когда-то уже говорил тебе это, – тихо произнёс он. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как его ароматный парфюм смешивается с ночной прохладой и шальными предположениями о дальнейшем. – Но тогда это было сказано формально, необдуманно. Сейчас всё иначе. После всего, что случилось. После того, как ты стала опекуном Маши. Теперь я вижу тебя иначе. Ты часть моей семьи.
Он замолчал. Я не знала, что ответить. Это действительно прозвучало нелогично. Но почему-то... неожиданно правильно.
Миллиардер замолчал. В который раз уже эта дурацкая театральная пауза! Но, если честно, никакого притворства в ней не было. Я видела, как Артём нервно теребил рукава своего пиджака, то сжимая их, то отпуская, будто его пальцы жили отдельной жизнью. Он нервничал, переживал, внутри него бушевал шторм эмоций. Может, тревожился, может, злился, а может, сгорал от нетерпения – я не могла знать наверняка. Но одно было очевидно: в моём сердце разыгрывалась такая же буря.
– Я хотел сказать, что ты, Лена, мне очень нравишься, – наконец произнёс он, а его изумрудные глаза впились в мои с точностью лазерного прицела. Ещё мгновение – и стрела поразит цель. А та, между прочим, уже готова выбросить белый флаг. «Господи, какие у него глаза… Невозможно!» – пронеслось у меня в голове. Я поспешно отвернулась, уставившись в реку, словно там было что-то интереснее, чем этот взгляд, обжигающий сильнее солнечного света.
– Спасибо, – пробормотала я.
– И это… всё? – переспросил Поликарпов.
– А что ты хотел услышать? – мой голос дрогнул, но быстро окреп.
– Ну, хотя бы «ты мне тоже», – в его тоне скользнула лёгкая насмешка.
– Хорошо. Ты мне тоже.
– Я тебе тоже что?
– Нравишься.
– Кому?
– Мне.
– Кто?
– Ты.
– Полностью скажи.
Я резко подняла глаза и вонзила их в него, словно маленькие острые иголочки. Как скажу тебе сейчас?! Но мой боевой задор мигом улетучился. Он стоял так близко, что будто окружал меня собой, и я почувствовала странное, почти гипнотическое спокойствие, исходящее от него. Как же это возможно, когда внутри у меня всё пляшет, как огонь на ветру?
– Ты мне тоже очень нравишься, – слова сорвались с губ сами, без моего ведома. И в этот миг я ощутила себя так же растерянно, как когда-то в десятом классе, когда раскрыла учебник физики и обнаружила внутри сложенный пополам листочек в клеточку. Я развернула его и прочитала: «Лена! Я тебя люблю. К.» Меня тогда обдало жаром с головы до пят. Я сразу узнала почерк. Костя. Он сидел со мной за одной партой несколько лет, глядел на меня влюблёнными глазами, но никогда не признавался. Напротив, он делал всё, чтобы казаться мне неприятным: дёргал за косички, ронял мои учебники, «случайно» проливал на меня воду. Я тогда столько раз на него злилась! А тут вдруг «люблю».
Поликарпов терпеливо ждал, пока я снова посмотрю на него. И когда я, наконец, оторвалась от воспоминаний, он шагнул ближе. Между нашими лицами осталось едва ли пять сантиметров. Я почувствовала себя крохотной птицей, над которой раскинул свои крылья огромный орёл. Казалось, он сейчас подхватит меня и унесёт в свои недосягаемые высоты, где я растворюсь, оставив после себя лишь пух да несколько белых косточек.
Я закрыла глаза. Сердце моё билось так яростно, будто исполняло рок-н-ролльное соло. В голове звучала Tutti Frutti – заводной, безбашенный, полный жизни ритм. Ещё мгновение… Сейчас, здесь, на этой покачивающейся палубе яхты, произойдёт нечто такое, о чём я не смела мечтать даже в самых дерзких фантазиях.