Летом 1941 года тяжелые сумерки опустились над заполярными сопками. Кольский полуостров, обычно негромкий в своем спокойствии, теперь зашелестел тревогой. Радиоприемники передавали страшную весть – война! Пока вся страна еще только приходила в себя от ошеломляющей новости, генерал Валериан Фролов уже склонился над картой в своем штабе.
Невысокий, с глубоким взглядом умных глаз, он водил карандашом по извилистым линиям местности, где каждая сопка и каждое ущелье были ему знакомы. Немногословный, обычно сдержанный, сейчас он быстро отдавал приказы, словно что-то внутри подсказывало: времени в обрез.
Предчувствие удара
Небольшой штаб 14-й армии расположился в Мурманске. Генерал Фролов собрал офицеров, лица которых отражали общую тревогу.
– Товарищи, – негромко начал Фролов, - граница протяженностью 500 километров и еще 400 километров побережья. А у нас всего 54 тысячи человек.
Офицеры переглянулись. Против них – немецкий корпус "Норвегия" и финны, всего около 100 тысяч солдат.
– Вражеские силы сосредоточатся на узком участке, – продолжил Фролов, поднимаясь и указывая на карту. – Бить будут здесь, на Титовку, и здесь – на Кандалакшском направлении.
Некоторые офицеры смотрели с сомнением. Откуда такая уверенность?
– Мерзавец Дитль хвастается, что самое трудное для него – подготовка к операции, – усмехнулся Фролов. – Пусть так. Но он плохо знает нашу местность. А мы будем использовать каждый камень, каждый овраг.
Фролова уважали в армии. За плечами – Первая мировая, Гражданская, бои в Испании, Зимняя война с финнами. Человек, прошедший огонь и холод, умевший слышать войну.
Глаза и уши генерала
Ранним утром 29 июня Фролов не спал. Он стоял у окна, глядя на бледное северное небо, когда вбежал запыхавшийся связист.
– Товарищ генерал! Разведка докладывает: немцы выдвигаются к Титовке!
Фролов спокойно кивнул. Словно ждал именно этого сообщения.
– Передайте 95-му стрелковому полку занять высоты. И подготовить десант для удара по флангам.
Адъютант смотрел с недоумением.
– Но, товарищ генерал, это же главные силы...
– Да, – коротко ответил Фролов. – Это главный удар. Исполняйте.
В тот же день на бутылочное горло между финской границей и Белым морем, где проходила важнейшая железнодорожная артерия на Мурманск, он перебросил дополнительные части. Интуиция? Военный опыт? Аналитический склад ума? Может быть, всё вместе.
"Зеленый кинжал"
Солдаты прозвали заполярные сопки "зелеными кинжалами" – за острые вершины, поросшие мхом и низкими кустарниками. Именно там Фролов решил встретить врага.
Когда начался немецкий штурм, Эдуард Дитль был уверен в быстрой победе. Элитные горные стрелки рвались вперед с криками, пока не уткнулись в неожиданно жесткую оборону. С высот открылся шквальный огонь.
– Ид*оты! Откуда здесь столько русских?! – кричал Дитль своим офицерам.
А тем временем советские десантники уже высаживались на флангах немецкой группировки, создавая панику и неразбериху в тылу. План Фролова работал безупречно.
К концу июля наступление на Мурманск захлебнулось. Дитль, еще недавно хваставшийся легкой победой, был вынужден перейти к обороне.
Шахматная партия за Кандалакшу
На другом направлении – Кандалакшском – развернулась настоящая шахматная партия. Фролов точно предсказал намерения противника перерезать железную дорогу.
– Здесь каждая сопка – крепость, – говорил он своим командирам. – Отступаем – только чтобы контратаковать.
Бойцы не понимали поначалу этой тактики гибкой обороны. Привыкшие к лозунгу "Ни шагу назад", они с недоумением смотрели, как офицеры отдают приказ отойти на новые позиции.
– Не беспокойтесь, товарищи. Фролов знает, что делает, – успокаивал их молодой лейтенант, недавно прибывший из тыла.
И действительно, каждый отход становился ловушкой для врага. Заманивал его под перекрестный огонь, изматывал и обескровливал.
Железная дорога на Мурманск продолжала работать, несмотря на яростные атаки противника. Порт принимал грузы от союзников, отправлял их в центр страны.
Реванш не состоялся
Немцы не смирились с поражением. В 1942 году они готовили новое наступление. Они рассчитывали взять реванш. Но Фролов снова оказался на шаг впереди.
В конце апреля он неожиданно начал Мурманскую наступательную операцию. Результатов особых не достиг – сил было маловато, но главное – сорвал планы противника.
– Русские снова опередили нас, – докладывал смятенный немецкий генерал в ставку Гитлера. – Фролов атакует там, где мы собирались наступать.
После этого Карельский фронт замер до 1944 года. Маленькая армия Фролова сделала невозможное – остановила врага, превосходящего её численно почти вдвое.
Последний аккорд войны
Февраль 1944 года. Командующим Карельского фронта был назначен маршал Мерецков. Фролов стал его заместителем. Вместе они разработали и провели операции, которые привели к освобождению Карелии и Заполярья.
Петсамо-Киркенесская операция стала венцом их совместной работы. Десятым "Сталинским ударом", принесшим свободу Норвегии.
Советские войска вошли в норвежский город Киркенес. Местные жители с цветами встречали освободителей. Старый норвежец подошел к Фролову и пожал его руку:
– Спасибо, русский генерал. Вы победили в первый день войны, когда не дали немцам взять Мурманск. И вы победили в последний её день здесь, в Норвегии.
Фролов смущенно улыбнулся. Он не привык к похвалам.
Тихий герой
После войны о Фролове говорили мало. Карельский фронт расформировали, генерала отправили в тыл. С 1956 года он жил в запасе в Ленинграде. Обычный пенсионер, которого лишь изредка приглашали на встречи с ветеранами.
Он никогда не жаловался на недостаток славы. Для него высшей наградой было то, что удалось сохранить тысячи жизней. Не допустить катастрофы в первые, самые страшные дни войны.
Трижды награжден Орденом Ленина! Высшей наградой страны. Валериан Александрович Фролов навсегда остался в памяти тех, кто с ним воевал. Остался, как человек, сорвавший план "Барбаросса" в первый же день войны.
А те, кто сегодня проезжает по железной дороге от Мурманска до Санкт-Петербурга, редко задумываются о том, что эта дорога работает благодаря предвидению и мужеству полузабытого генерала. Генерала, который в самый трудный час сумел разгадать замыслы врага. Остановить его у ворот Заполярья.