Продолжение. Предыдущие главы:
Энтропия выбора. Глава 1: Последний гвоздь в машину судьбы
Энтропия выбора Глава 2: Призрак в лаборатории
Чайная ложка звенела о фарфор, выбивая морзянку тревоги. Алекс следил, как сахар растворяется в янтарной жидкости, повторяя спираль галактики. За окном хрустально звенел май 1965-го: детский смех, перекличка скворцов, перебранка дворников о политике Мао. Но здесь, на кухне хрущёвки пятиэтажки, пахло будущим – горьковатым, как цикориевый суррогат в Аниных кружках.
– Вы какой-то ненастоящий, Алексей Николаевич. – Аня щёлкнула зажигалкой в форме миниатюрного спутника, поджигая «Беломор». – То цитируете Высоцкого, которого ещё не издавали. То путаете «Восток» с «Союзом». – Дым кольцами поплыл к потолку, где висела гирлянда из фантиков «Мишек на севере».
Он заставил себя улыбнуться. Эти фантики в своём детстве находил за плинтусами – бабушка любила говорить, что это «следы ангелов». Теперь знал правду: она просто бросала конфетные обёртки в спешке, собираясь на свидания.
– Может, я инопланетянин? – пошутил он, отодвигая тарелку с селёдкой под шубой. Блюдо шевелилось в такт его пульсу – иллюзия, вызванная хроноклазмом. Вчера заметил первый симптом: когда нервничал, предметы вокруг начинали вибрировать с частотой 11 Гц.
– Инопланетяне носят такие смешные галстуки? – Аня дотронулась до его узла «Виндзор», сшитого из атласа 2020-х. – Это же японский шёлк! Где вы достали?
Рука сама потянулась поправить аксессуар – привычный жест из времени, когда Соня дарила ему галстуки на каждый юбилей. Теперь же движение отозвалось болью в запястье: под кожей шевелилось что-то металлическое. Имплант от машины времени? Или последствия прыжка?
– Подарок, – буркнул он, переводя разговор: – Как познакомились с Игорем?
Ложка звякнула о блюдце. Аня вдруг стала разглядывать трещину на чашке – ту самую, что в 2010-м будет храниться под стеклом в музее Степановых.
– На танцах в Политехе. Он пытался объяснить теорию относительности через вальс. – Губы дрогнули в улыбке, но глаза остались грустными. – Сказал, что каждая девушка – чёрная дыра, искривляющая пространство мужского разума.
Алекс фыркнул. Эта история станет семейной легендой, которую внуки будут рассказывать на поминках. Но сейчас она звучала иначе – не заезженной пластинкой, а живым дыханием.
– А вы поверили?
– Поверила, что он спёр формулу из секретной лаборатории. – Она вдруг встала, доставая с полки альбом. – Вот.
На пожелтевшей фотографии Игорь стоял у доски, испещрённой уравнениями. Но не теми, что из учебников – здесь мелькали знакомые символы из машины времени. Алекс наклонился ближе, узнавая в углу пометку: «Формула обратной энтропии – вариант 3». В его реальности этот документ сожгли в печах КГБ.
– Он называет вас своим музой, – пробормотал Алекс, проводя пальцем по трещине на снимке.
– Музой? – Аня резко захлопнула альбом. – Он называет меня «коэффициентом стабильности». Говорит, без меня его уравнения «разбегаются, как тараканы от света».
Где-то в подъезде грохнула дверь. Оба вздрогнули. Алекс почувствовал, как по спине побежали мурашки – те же, что в ночь, когда Соня узнала о его экспериментах.
– Он вам нравится? – вопрос вырвался сам собой.
Аня замерла с сигаретой на полпути к губам. Пепел упал на скатерть, вышитую космическими ракетами.
– Вы задаёте вопросы как следователь, Алексей Николаевич. – Она встала, собирая посуду с характерным звоном обиды. – Может, вы из той комиссии, что завтра приезжает?
Холодильник внезапно загрохотал, выплевывая из-под резинки записку. Алекс поднял пожелтевший листок: «Не верь вторникам. С.». Бабушкин почерк. Но как? Она ещё не научилась писать по-русски без ошибок.
– Это не моё, – Аня выхватила бумажку, смяв в кулаке. – Шутка соседа.
Телевизор за стеной взорвался аплодисментами: «Говорит и показывает Москва! На орбиту выведен новый спутник серии «Космос»!».Алекс вскочил, расплескав чай. В его детстве эта передача шла 12 мая, а сейчас за окном явно был...
– Как сегодня число? – он схватил Аню за запястье.
– Девятнадцатое апреля, – она вырвалась, испуганно глядя на него. – Вы больны?
Он отшатнулся к окну. В его мире 19 апреля 1965-го Игорь впервые запустил прототип машины. Но здесь, судя по уравнениям на фотографии, разработка опережала график на полгода. В кармане жгло свёрнутую газету: «Советские учёные запустили квантовый реактор». Он достал её, развернув дрожащими руками.
– Откуда у вас «Правда» за июнь? – Аня потянулась к заголовку. – И что за реактор? У нас только...
Дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял Игорь с лицом цвета мокрого асфальта.
– Вы. Сейчас. Уходите, – он дышал как загнанный зверь, сжимая в руке стабилизатор с трещиной. – Они идут сюда.
– Кто? – Аня шагнула вперёд, но Игорь грубо оттолкнул её.
– Вы всё испортили, – он впился взглядом в Алекса, показывая на стабилизатор. – Эта штука... она не стабилизирует, а ускоряет энтропию. Вы принесли в наш мир гниль из своего!
Алекс прислонился к подоконнику. За окном, на детской площадке, мальчик в ушанке запускал воздушного змея. Тот внезапно вспыхнул, превратившись в пепельный силуэт. Никто, кроме него, не заметил аномалии.
– Что вы натворили? – Игорь швырнул деталь на пол. Медь зазвенела, высекая искры. – Вчера в Калуге исчезла школа. На её месте – кратер с радиацией как в Хиросиме.
Аня вскрикнула. Алекс видел, как её лицо начинает двоиться – симптом временного расслоения. Его собственная рука стала прозрачной, как калька.
– Слушайте, – он шагнул вперёд, но пол под ногами вдруг стал вязким. – Надо уничтожить машину. Сейчас же.
Игорь засмеялся горько, до хрипоты:
– Она уже не здесь. Её забрали. Те, кто считает, что история – пластилин.
Телевизор за стеной взвыл сиреной. Диктор говорил что-то о режиме ЧС в Тульской области.
– Бегите, – Игорь толкнул его к чёрному ходу. – Пока они не...
Выстрел. Не из пистолета – громче. Как хлопок разрываемой ткани реальности. Аня вскрикнула, закрывая лицо руками. На стене за её спиной расплылось кровавое пятно, хотя сама она оставалась невредимой – парадокс-призрак из альтернативного времени.
Алекс выбежал во двор, спотыкаясь о размножающиеся тени. Каждый фонарь отбрасывал три силуэта, а лужи отражали небо из разных эпох: то ядерный гриб над Хиросимой, то рекламные дирижабли 22-го века.
«Вернись и исправь», – шептал внутренний голос. Но ноги несли его прочь – к роще за стройкой, где в землянке был спрятан аварийный портал.
Сердце колотилось в такт странному ритму: три удара, пауза, два удара – как SOS на азбуке Морзе. Он понял это, когда увидел первых хронофагов.
Существа ползли из трещин в асфальте, похожие на помесь медузы и телевизионных помех. Их щупальца оставляли на стенах следы в виде уравнений, которые тут же испарялись. Один из монстров дотронулся до кошки – животное свернулось в чёрную дыру размером с пятак.
– Назад! – Алекс выхватил из портфеля паяльник – единственное «оружие». – Я не ваша еда!
Хронофаги замерли, пульсируя в такт его дыханию. Потом, словно получив команду, расступились, открывая путь к землянке. На пороге стояла фигура в плаще из статических разрядов.
– Здравствуй, – сказал двойник Алекса из мира, где квантовый реактор стал бомбой. – Пора домой.
Продолжение следует...