В небольшой повести И. Грековой снова звучат любимые писательницей мотивы: эхо войны, наука, высшая школа, математика. Тут же быт ушедшего времени, внимание к маленьким драмам повседневности, правдивость характеров. Только главный герой на этот раз мужского пола.
Не могу выразить четкого отношения к повести. Примерно на трети сюжет сбивает с толку и даже слегка разочаровывает, меняются тон и тема — от пронзительной трагедии ребенка в блокадном Ленинграде до похождений слабовольного мужчины, который изо всех сил пытается быть хорошим, но тем самым лишь множит зло.
Маленьким Толю Гарусова прозвали за рост: сын дворничихи, он и с раннего детства питался скудно, а после и вовсе пережил блокаду и эвакуацию в Сибирь. Оттого и вырос не выше подростка. Но и человек он невеликий. Сам для себя ничего не требует. Способный, но не блестящий и начисто лишен амбиций. Если и проявляет инициативу, то не для себя, а для кого-то. Например, будучи ребенком, настоял, чтобы детский дом вернули в родной Ленинград. Он нуждался в чем-то родном, хотя бы в знакомых улицах. Надеялся отыскать тех, кто знал маму, или (в самой глубине души) на невозможное чудо — найти ее саму.
Поначалу образ героя вызывает сочувствие. Но, оставшись маленьким, Гарусов так и не вырастает из детских травм. Отношения между людьми он продолжает видеть в искаженном виде. Поэтому не только не обретает счастья, но и мучает других.
Течением жизни Гарусова принесло к простой девушке, матери-одиночке, которая согрела его заботой и стала его женой. Влюбленности не было, да и не ждал от жизни этот маленький человек большого романа.
А любовь нагрянула позже в лице прелестной нимфы, цитирующей Блока. Во время прогулки она оставила ботики под дождем, пошла босиком. Анаттолий решил, что нимфе чуждо материальное. Следом девушка отдает подруге ставшее немодным пальто. Гарусов жалеет непрактичную попрыгунью и, затянув пояса, восполняет любовнице недостаток пальто и ботинок.
Дальнейшие события доходят до гротеска. Дамочка выходит за другого, заводит ребенка, но все так же строчит Гарусову письма и повышает ставки до мебельного гарнитура и институтского диплома. Кажется, дело даже не в страсти, а нестерпимом желании опекать. Анатолий выдумывает поводы для жалости к любовнице, даже когда она селится в прекрасно обставленную квартиру и кушает ложками черную икру. Как же бедовую лишить помощи, она же привыкла?
В это же время законная жена заботится о Гарусов даже когда отношения закончены. Жизнь трудна, красота поблекла, дочь отбилась от рук. Надо сказать, Анатолий пытается разрешить конфликт цивилизованно, но тем самым только растягивает страдания преданной ему женщины.
Но где же связь между трагичным детством и до пошлости обыденным адюльтером? Рискну предположить, что дело в ранних годах героя, точнее в его матери, которая (после ухода из семьи отца) мало ласкала сына и почти в открытую называла его обузой. А потом, во время блокады и вовсе пропала без вести. Может быть, раболепством Гарусов пытается заслужить любовь недоступных женщин, какую он не нашел в матери? Или хочет дать кому-то заботу, которую недополучил сам? Следующей пассии Гарусов обещает ни много ни мало кооперативную квартиру
Супруга со своим всепрощением тоже в некоторой степени замещает главному герою родительскую фигуру. Это отчетливо видно в сцене, где жена, как когда-то мать, складывает руки лодочкой и Гарусов опускает в её ладони лицо. Но в силу своего мировосприятия персонаж не способен по-настоящему оценить здоровые отношения, а, главное, хорошее отношение к себе.
Вот такой неожиданный фрейдизм в советской повести про маленького человека, который изо всех сил хочет стать для кого-то большим, но тем самым только унижает себя.