— Невестка так себе, никакой помощи, — проворчала свекровь.
После того как Татьяна отказалась стирать неизвестно чьи поношенные вещи, Клавдия Петровна несколько дней дулась, демонстративно не разговаривая с Татьяной. А потом началась новая атака, огородная.
— Ты что, не собираешься помогать на грядках? — спросила Клавдия Петровна одним утром.
— Нет, — честно ответила Татьяна, — у меня экзамен на носу, мне готовиться надо.
— Экзамен! — передразнила свекровь. — У меня вон огурцы не политы, помидоры не подвязаны, а она книжки читает!
— Полейте сами, — пожала плечами Татьяна. — У вас же вроде спина болит, если наклоняться. А поливать можно стоя.
Свекровь возмущенно засопела.
— Копай, сажай, пропалывай! — начала она свою новую проповедь. — Нельзя без дела сидеть! А то ничего не растет у меня. Не хочешь руки марать, вот и не родит земля! Она лентяек не любит!
Татьяна вздохнула, встала, оставила книжку на столе и... Ушла в спальню, несмотря на крики свекрови. И так жара, и так голова пухнет от формул. Не хватало еще горбатиться на грядках, которые лично ей вообще не нужны.
***
Со свекром оказалось еще сложнее, чем со свекровью. Тот проявлял к невестке неестественно живой интерес.
В первый раз это случилось, когда она вышла из душа, замотавшись в полотенце. В коридоре ей навстречу внезапно вышел свекор. Он смерил ее с головы до ног откровенным взглядом, хмыкнул и невозмутимо прошествовал мимо, словно это не он только что застал невестку в неглиже.
— Доброе утро, — буркнул он и скрылся на кухне.
Татьяна вернулась в комнату, чувствуя себя так, будто ее окатили ледяной водой. Когда она, одевшись, вышла к завтраку, свекор уже сидел за столом, как ни в чем не бывало уплетая яичницу. Она не стала заводить разговор об этом случае, почему-то ей было неловко.
Но через пару дней история повторилась.
На этот раз Татьяна была в тонкой ночнушке, она только проснулась, вышла на кухню поставить чайник. В доме было тихо, свекры собирались утром на базар, муж — на работу, и она была уверена, что в доме одна, потому и оделась так легко. И тут из ванной вышел свекор, причем в одном белье, с полотенцем на шее.
— О, Танюха, — он кивнул ей как старой знакомой. — Утречка.
Татьяна молча попятилась к своей комнате.
«Это еще что такое?» — подумала она. — «Неужели ему нормально разгуливать при мне в таком виде? Да еще и меня разглядывать?»
К третьему разу она была готова. Когда свекор снова «случайно» возник на пороге ванной, пока она в одном халатике чистила зубы, Татьяна уже знала, что делать.
— Виктор Семенович, — она старалась говорить спокойно, но внутри все кипело, — а можно как-то стучаться перед тем, как входить?
— Чего? — он изобразил удивление. — Это ж мой дом. С каких пор в своем доме стучаться надо?
— С тех пор, как здесь живут другие люди, — отчеканила Татьяна. — Филипп тоже ваш сын, даже мой муж, но почему-то стучится, прежде чем войти.
— Фи-и-илипп, — протянул свекор, вложив в это имя какой-то странный смысл. — Ладно, невестушка, как скажешь.
Но на следующий день он ворвался в спальню без стука, когда Татьяна с Филиппом еще только проснулись.
— Папа! — Филипп сел в кровати, хмуро глядя на отца. — Ну хорош уже. Сколько раз говорить, стучись, а?
— Да ладно, чего я там не видел, — беззаботно отмахнулся свекор. — Да и вам скрывать нечего, это ж жена твоя, а не тайная подружка.
— Слушайте, — Татьяна натянула одеяло до подбородка, чувствуя, как щеки заливает краска, — это уже не смешно. Мне, знаете ли, не очень приятно, когда вы каждый раз на меня смотрите... Вот так.
— Как? — свекор вскинул брови. — Я просто смотрю, ничего такого.
— Папа, — строго произнес Филипп, — давай-ка проясним ситуацию. Это наша спальня, моя и Тани. И просто так сюда входить нельзя. Понятно? Иначе мне придется поставить замок на дверь.
— Глупости какие, внутри собственного дома замками обвешиваться, — рассердился свекор, но под тяжелым взглядом сына сбавил обороты. — Ладно-ладно, понял я все. Буду стучаться, бог с вами.
Но и это не сработало. Через пару дней он снова вломился в спальню без стука, причем в самый неподходящий момент.
— Папа! — заорал Филипп, вскакивая как ошпаренный. — Да сколько можно?!
— Ой, извините, — свекор сделал вид, что страшно смутился, но в глазах его плясали веселые чертики. — Я ж случайно, сынок. Забыл, понимаешь.
— Па-а-ап, — Филипп оттеснил его к двери, — последний раз предупреждаю. Если еще раз такое повторится, мы… Нет, уже не замок поставим, а съедем отсюда. Будет этот дом без людей и присмотра стоять. Все понял?
— Понял, — вдруг серьезно ответил свекор. — Извини, сынок.
И, что удивительно, правда перестал врываться без стука. Видимо, угроза съехать все-таки сработала.
Еще через неделю случилось нечто странное. Свекровь, которая все это время ходила мрачнее тучи и бубнила что-то про «неблагодарную молодежь», вдруг стала... Милой.
— Танечка, — пропела она за завтраком, — а давай я тебе огурчиков принесу? Ты ж любишь солененькое?
Татьяна внутренне напряглась. С чего вдруг такая доброта?
— Спасибо, — настороженно ответила она. — Буду очень благодарна.
Свекровь притащила целую миску соленых огурцов, посыпанных укропом и чесноком. Выглядели они и правда аппетитно.
— Ты кушай, кушай, — приговаривала она, подкладывая Татьяне добавку. — А то что-то бледненькая ты у нас. Может, капустки квашеной? Для здоровья полезно.
Филипп, сидевший напротив, переглянулся с Татьяной и поднял бровь, мол, что это с ней такое?
Капуста оказалась вкусной, в меру хрустящей, с кислинкой. Татьяна наелась от души и только потом заметила, как свекровь хитро улыбается, глядя на нее.
— Что? — не выдержала Татьяна. — Что-то не так?
— Да нет, все так, — загадочно ответила Клавдия Петровна и ушла в сад.
Ответ на эту загадку Татьяна получила через пару дней, когда услышала, как свекровь говорит по телефону:
— Да, Зин, не поверишь! Ест в три горла и нахваливает! А я-то уж думала, перестраховалась. Она ж вредная такая, невестка моя, все ей не эдак. А тут... — Клавдия Петровна захихикала. — Ничего не заподозрила! Ну точно, Зин, точно! Еще месяц-другой, и она нам внучка родит!
Татьяна замерла. Так вот оно что. Свекровь решила, что она в положении!
Чуть позже она осторожно спросила Клавдию Петровну:
— Скажите, вы думаете, у меня будет ребенок?
— Ну, конечно! – обрадовалась свекровь. – Я уже измучилась, когда же ты мне скажешь! А теперь сама призналась, хорошо-то как. Я и имена придумала, если будет мальчик…
— Жаль вас разочаровывать, — перебила Татьяна, — но я не в положении.
Свекровь будто на стену налетела.
— Нет? – потрясенно спросила она. – А что ж ты такая толстая стала? Вон как живот висит.
Татьяне краска бросилась в лицо.
— Вот невестушка, — обиделась свекровь. – Нормальные-то невестки думают, как внуками порадовать, а ты уж месяц замужем, а все никак. Наверняка ты нарочно потолстела, чтобы меня позлить!
Татьяна только вздохнула, поняв, что спорить бесполезно.
***
Подходила к концу третья неделя пребывания свекров за городом. Татьяна поняла, что обещанные «две недельки» могут превратиться в целое лето. Свекры, казалось, не собирались уезжать.
— Я не могу просить их съехать, — ответил Филипп, когда жена подняла эту тему. – Все же это дом на их участке. И живя тут, мы здорово экономим, потому что не платим за аренду.
Пришлось сцепить зубы и терпеть свекров, хотя это было непросто.
Клавдия Петровна все чаще намекала, что молодым пора бы и о детишках подумать, а Виктор Семенович, хоть больше не врывался без стука, но все равно вел себя как хозяин замка.
— Слушай, а когда твои родители уезжают? — опять как бы между прочим спросила Татьяна у Филиппа.
Они сидели на крыльце после ужина. В доме было не продохнуть от жары, а тут хоть какой-то ветерок.
— Ну... — Филипп почесал щетину на подбородке. — Вообще-то, они планировали до конца августа.
— Что?! — Татьяна подскочила. — Но ты же говорил, две недели пробудут!
— Говорил, — он виновато покосился на нее. — Просто не хотел, чтобы ты психовала заранее.
— То есть ты знал?! — она даже задохнулась от возмущения. — Ты все время знал, что они останутся на все лето, и молчал?
— Танюш, ну не кипятись, — он попытался взять ее за руку, но она отдернула ладонь. — Ну останутся и останутся. Дом большой, места всем хватит.
— Дело не в местах, — Татьяна сощурилась. — Я, вообще-то, не подписывалась жить с твоими родителями. Мне и так непросто привыкнуть к новому дому, так еще и это...
— Что это? — вскинул голову Филипп.
— Ну то, что твой отец считает нормальным заходить в нашу спальню, а твоя мать заставляет меня стирать ей какое-то барахло!
— Ох, господи, опять про это! — Филипп закатил глаза. — Ты же отказалась, и ничего, никто тебя не заставил. А папа... Ну он теперь стучится, чего еще надо?
Татьяна внимательно посмотрела на мужа. Он правда не понимал или прикидывался?
— Филипп, — она медленно произнесла его имя, словно пробуя на вкус, — ты реально не видишь проблемы?
— Какой проблемы? — он развел руками. — Ну подумаешь, предки чудят. У всех так.
— Нет, — она покачала головой, — не у всех так. И я честно пыталась... Смириться. Но это невозможно.
Филипп вздохнул и неожиданно притянул ее к себе, обнял за плечи и поцеловал в макушку:
— Танюш, потерпи, а? Они же мои родители. Ну старые люди, чего с них взять?
— Да уж точно не шмотки, такое добро и даром не надо, — хмыкнула она, и он прыснул.
— Во-о-от, — протянул Филипп, — я ж говорю, у тебя с юмором все отлично. Поэтому и справишься.
Разговор был окончен, но Татьяна решила для себя, что с этого дня не станет прогибаться. Не будет копать огород, не будет стирать чужое белье, не будет бояться свекра. Хватит.
На следующее утро, когда Клавдия Петровна попыталась припрячь ее к мытью банок для домашних заготовок, Татьяна просто сказала:
— Извините, но у меня другие планы на сегодня.
— Какие еще планы? — свекровь всплеснула руками. — Что может быть важнее, чем заготовки?
— Я учусь, — ответила Татьяна. — У меня скоро экзамен. Да и вообще, это ведь ваши заготовки, вы и занимайтесь.
— Да зачем тебе эта учеба?!
Татьяна поняла, что закипает. Сколько можно спорить и повторять одно и то же?
— Учеба нужна мне, чтобы потом хорошо зарабатывать, — отчеканила она. – Чтобы мы могли съехать в свой дом на своем участке, где я буду хозяйкой, где мне не придется думать про замки в спальне. Но если вы продолжите мешать нашей семейной жизни, это может случиться гораздо раньше.
— В смысле? – растерялась свекровь.
— Я ведь могу развестись с Филиппом. Причем не из-за него, а из-за вас. Мой вам совет, Клавдия Петровна, хотите сыну семейного счастья, отстаньте от нас. Сажайте грядки, стирайте в нашей стиралке, делайте заготовки, даже живите все лето, но не мешайте жить нам. Это последнее предупреждение, — отчеканила Татьяна. – Если вы будете напирать, я подам на развод. И потом сами объясняйте сыну, почему наш брак был таким коротким.
Клавдия Петровна опешила, а Татьяна развернулась и ушла в комнату.
Пусть свекровь хоть на ушах стоит, она не будет больше плясать под эту дудку. Вместо этого она села за учебники, близился последний экзамен, и подготовка требовала массу времени.
К обеду, когда Татьяна вышла на кухню, свекровь демонстративно гремела кастрюлями, но не сказала ни слова. Видимо, поняла, что прежние методы не работают.
В холодильнике стояла кастрюля с борщом, который Татьяна сварила вчера. Она достала ее, подогрела и позвала всех к столу. Свекор появился неожиданно быстро, а вот свекровь пришла в последнюю очередь, демонстративно поджав губы. Села, посмотрела на борщ, вздохнула и... Начала есть. Молча.
Татьяна искоса наблюдала за ней. Вкус, видимо, примирил свекровь с горечью поражения, она даже добавки взяла. А потом, когда Татьяна принесла на десерт яблочный пирог, неожиданно выдала:
— Ну хоть готовишь ты отлично, не поспоришь.
А вечером случилась еще одна забавная история. Татьяна вышла на веранду с чашкой чая и увидела Виктора Семеновича, который что-то мастерил в углу.
— Добрый вечер, — кивнула она.
— А, невестушка, — свекор оторвался от работы. — Слушай, я тут полку навесить хочу, но гвоздя нужного не могу найти. Не знаешь, где Филипп их держит?
— В шкафу в прихожей, — Татьяна указала на дверь, — на верхней полке, в синей коробке.
Свекор вышел в дом, а через минуту раздался стук в дверь веранды. Татьяна опешила, он что, стучится, чтобы зайти туда, где только что был?
— Да-да, входите, — она с трудом сдержала смех.
Виктор Семенович важно вошел, держа в руках коробку с гвоздями.
— Вот, нашел.
И добавил, словно между прочим:
— Спасибо, что подсказала.
С этого дня свекор стал стучаться даже тогда, когда в этом не было особой необходимости.
Филипп однажды удивился:
— Родителей как подменили. Что случилось, интересно.
— Думаю, они просто хотят, чтобы наш брак был долгим, а их сын — счастливым, — ответила Татьяна.
***
К концу августа, когда свекры наконец собрали чемоданы, Татьяна почувствовала себя опустошенной, словно пережила грандиозное сражение. Но в то же время она ощущала себя как победительница, она не сломалась, не сдалась и не поступилась своими принципами.
— Ну вот, — Филипп обнял ее за плечи, когда машина родителей скрылась за поворотом, — видишь? Все хорошо закончилось.
— Ага, — она невесело усмехнулась. — До следующего лета.
— Ну до него еще дожить надо, — философски заметил муж.
Однако Татьяна про себя подумала: «Нет, это далеко не конец наших испытаний». Зная свекровь, она была уверена, что Клавдия Петровна уже придумывает новые способы проверить невестку на прочность, а Виктор Семенович может вернуться к своей привычке входить без стука и случайно врываться к невестке.
Оставалось только быть готовой ко всему. А Татьяна, к счастью, была не из тех, кто боится трудностей. Так она пережила день рождения свекрови, который мамо приехала отмечать сюда же 👈🏼 (нажать на синие буквы). А здесь можно почитать про вторую жену 👇🏼