«Может, зря я спешу замуж? Мы мало знакомы», — думала Татьяна, нервно крутя в руках паспорт и поглядывая на часы.
Очередь в ЗАГСе двигалась медленно, будто специально издевалась.
— Да успокойся ты, — Филипп стоял рядом, расставив ноги и упрямо выпятив подбородок.
В его карих глазах плясали веселые искорки.
— Чего дергаешься? Замуж идешь, радоваться надо.
— Я вообще замуж не собиралась, — процедила Татьяна, откидывая за спину густые русые волосы. — Ты меня чуть ли не силой сюда притащил!
— Ага, на себе волок, — хмыкнул он. — Семнадцать остановок тащил.
Татьяна посмеялась шутке, но сама она шутила лишь отчасти. Они с Филиппом были знакомы лишь восемь месяцев, а съехались два месяца назад. Всего через неделю после этого он сделал предложение:
— Чего тянуть? Ты отличная женщина, я отличный мужчина. Так начнем строить!
— Что строить? – растерялась она.
— Ячейку общества!
Так и получилось, что уже на четвертом курсе всего в двадцать два года Татьяна оказалась обрученной. Она немного сомневалась насчет брака, слишком быстро все развивалось. Она всего пару раз видела родителей Филиппа, а с ее семьей тот даже не познакомился, Татьяна приехала учиться из далекого города, домой ездить было проблематично.
В жизни они бы точно разошлись как в море корабли, если бы не случайное знакомство на дне рождения общего приятеля. Татьяна тогда была в игривом настроении, поэтому охотно ответила на флирт высокого брюнета, и через час они уже говорили так, будто были знакомы сто лет.
— Чайкина и Рощин! — громко объявила регистратор. — Проходите!
Филипп тут же схватил Татьяну за руку и потащил к дверям. Она на секунду замешкалась, потом махнула рукой, ладно, была не была. В конце концов, этот упрямец столько сил потратил, чтобы затащить ее в ЗАГС. Может, что-то в этом и есть?
На выходе из ЗАГСа их встретили родители Филиппа, Виктор Семенович и Клавдия Петровна, с цветами и шампанским. Татьяна изумилась, увидев их. Они с Филиппом ведь сразу решили, что большую свадьбу не хотят, даже родственников с друзьями не позовут, поженятся в одиночестве. Новоиспеченный муж под ее взглядом виновато пожал плечами и шепнул:
— Я не хотел говорить. Но ты не знаешь моих родителей, они умеют напирать.
«Верно, не знаю», — подумала Татьяна с холодком внутри.
— Ой, доченька! — засуетилась Клавдия Петровна, полная женщина с окрашенными в темный цвет волосами. — Наконец-то, у нашего Филиппушки семья! Мы уж думали, не дождемся.
Свекор, худощавый, подтянутый мужчина, пожал руку сыну, а потом окинул невестку внимательным взглядом, задержав его в районе ее коленок. Для росписи Татьяна выбрала короткое платье, о чем теперь пожалела. Захотелось натянуть наряд до самых пяток.
— Рад за вас, дай-ка обниму, — сказал свекор.
Татьяна едва выпуталась из его крепких объятий.
— Ну, раз все собрались, может, зайдем в кафе? – спросила она с притворным оживлением, чтобы как-то разбавить паузу. – Отметим!
«Это теперь моя родня», — напомнила она себе. – «Мне с ними жить, поэтому надо ладить».
***
Через три недели после свадьбы Филипп огорошил ее новостью:
— Все, переезжаем. За город, в дом.
— В какой еще дом? — Татьяна оторвалась от конспектов и уставилась на мужа.
Она как раз усердно готовилась к летней сессии и не сразу сообразила, о чем говорит муж.
— В мой, — он улыбнулся, явно довольный произведенным эффектом. — Я его еще до свадьбы построил. На всякий случай.
— На случай свадьбы с незнакомой девушкой? — она рассмеялась. — Ты что, предсказатель?
— Не мели ерунды, — он отмахнулся. — Просто... Думал, что семья будет. Вот и построил.
— А как же моя учеба? Твоя работа?
— Будем ездить, тут езды-то час! Зато в своем жить станем, на съеме сэкономим. Нам это актуально, работаю-то только я, у тебя лишь подработки. И потом, будешь хозяйкой в своем доме. Разве не хочешь?
Татьяна задумалась, мысль ей понравилась.
— Может, и правда выгоднее будет, — ответила она наконец.
«Как же я ошибалась», — подумала Татьяна, когда они въехали.
Дом оказался... Как бы это помягче... Не совсем достроенным. То есть стены и крыша были на месте, но внутри все требовало доработки. И конечно, вложений.
— А водопровод здесь есть? — Татьяна скептически осмотрела комнаты.
— Будет, — уверенно заявил Филипп. — Я уже договорился насчет скважины.
— А туалет?
— Пока во дворе, — он почесал затылок. — Но мы быстро сделаем в доме.
— Что-то я не слышу энтузиазма, — Татьяна скрестила руки на груди.
— Слушай, ну не кисни, — Филипп обнял ее за плечи. — Это же временно. Зато воздух какой! А осенью грибы прямо за участком собирать можно.
Вообще-то, она не была неженкой. Татьяна с четырнадцати лет подрабатывала, одна выживала в большом городе, трудности ее не пугали. Но эта деревенская романтика...
— Ладно, — она вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. — Но только если канализацию нормальную сделаем.
Первую неделю было тяжело, воды не было, обещанную скважину только начали бурить. Туалет во дворе, душ организовали из ведра с теплой водой и тазика. Филипп уезжал на работу, а Татьяна оставалась в этом недострое, зубрила к экзаменам и училась быть сельской жительницей.
Но постепенно все наладилось, воду подвели, канализацию, которая поначалу работала из рук вон плохо, починили. Для душа Татьяна приспособила большое корыто, пока муж обещал сделать нормальную душевую кабину «на следующих выходных».
— Ты не представляешь, как здорово тут будет летом, — говорил Филипп, жаря шашлыки на самодельном мангале. — Родители приедут посмотреть на свой участок, посидим на веранде...
— В каком смысле, свой участок? — изумилась Татьяна.
— Ну да, это их земля, — муж пожал плечами, переворачивая мясо. — Просто дом я построил.
Татьяна замерла с вилкой в руке.
— То есть мы живем на участке твоих родителей?
— Ну формально да, — Филипп подцепил кусок мяса и протянул ей. — Но какая разница? Они сюда только летом приезжают, на пару недель. Так что мы тут все равно хозяева, не кисни.
«Ничего себе новость», — подумала Татьяна, но решила не раздувать конфликт. В конце концов, две недели — это не так уж и страшно.
Она и представить не могла, что ее ждет.
***
Татьяна подметала террасу, когда услышала звук подъезжающей машины. Из потрепанной «Нивы» вылезли свекор и свекровь с чемоданами и какими-то сумками.
— Филипп на работе, — сообщила Татьяна вместо приветствия и тут же мысленно обругала себя за неловкость. — Я хотела сказать… Здравствуйте.
— И тебе не хворать, — буркнул свекор, вытаскивая из багажника огромный узел. — Клава, ты иди располагайся, а я вещи занесу.
Свекровь, поджав губы, оглядела террасу придирчивым взглядом.
— Это что, новая метла? — она ткнула пальцем в руки Татьяны.
— Да, купила на прошлой неделе. Старая совсем развалилась.
— И куда старую дела? — Клавдия Петровна сощурилась.
Татьяна пожала плечами.
— Выбросила, наверное.
— Выбросила?! — свекровь схватилась за сердце. — То есть как это выбросила?
— Обычно, — Татьяна нахмурилась, не понимая, в чем проблема. — Она же непригодна была.
— Непригодна! — передразнила свекровь. — А веник из нее сделать? А черенок использовать?
— Клава, успокойся, — Виктор Семенович протиснулся мимо них с узлом. — Метла – не великая потеря.
— Это ты так думаешь! — свекровь плюхнулась на скамейку у входа и принялась обмахиваться платком. — Сейчас посмотрим, что она еще выбросила.
В доме Клавдия Петровна первым делом направилась в маленькую кладовку, где Татьяна устроила что-то вроде хозяйственного шкафа. Открыв дверь, свекровь издала такой вопль, что прибежал даже Виктор Семенович.
— Она все выбросила! — визжала Клавдия Петровна, указывая на аккуратные полки, где раньше стояли банки с крупами и контейнеры с инструментами. — Ты зачем выбросила мое имущество?! Ты зачем дом опустошила?!
— Какое имущество? — опешила Татьяна.
— Тут, — свекровь обвела рукой пространство кладовки, — были мои вещи!
— Тут был хлам, — осторожно поправила ее Татьяна. — Старые пакеты, рваные тряпки, газеты какие-то пожелтевшие…
— Это была не рвань! — Клавдия Петровна покраснела. — Это были ценные вещи! Я их по кучкам разложила. Тут газеты, тут пакеты...
— У вас были пакеты из девяностых, — Татьяна пыталась говорить спокойно. — С дырками. Я оставила те, что поцелее...
— Она еще и оправдывается! — всплеснула руками свекровь. — Виктор, ты слышишь? Она выбросила наши вещи!
— Покажи, что именно выбросила, — вмешался свекор, явно пытаясь разрядить обстановку.
Татьяна повела их в сарай. Там в углу лежала неприкосновенная гора хлама, которую она не решилась трогать, уж больно аккуратно она была сложена.
— Вот, — она кивнула на кучу. — Это я не трогала. А остальное... Ну, не знаю. Мне показалось, что это можно выбросить.
— Показалось ей! — свекровь воздела руки к небу, словно взывая к высшим силам. — Ей показалось! А ты подумала, что эти вещи могут кому-то быть дороги как память?!
Татьяна прикусила язык, хотя хотелось спросить: «Какая память о рваных полиэтиленовых пакетах?! Или о советских газетах с заголовками про очередной съезд партии».
— Извините, если что не так, — она попыталась сгладить конфликт. — Я правда не думала, что...
— Вот именно! — перебила Клавдия Петровна. — Не подумала! А тут думать надо!
Свекор хмыкнул, покачал головой и вышел из сарая. Свекровь еще немного повозмущалась, а потом тоже удалилась, бросив напоследок:
— И чтоб больше ничего не выкидывала без спросу! Поняла?
Татьяна только кивнула, чувствуя, как внутри закипает злость. Это был первый день их совместного проживания, и что-то подсказывало ей, что дальше легче не будет.
Вечером приехал Филипп. Когда она рассказала ему про скандал из-за мусора, он только рукой махнул:
— Забей. У мамы бзик насчет старых вещей. Ну собирает она их, и пусть. Нам-то что?
— В смысле, нам-то что? — возмутилась Татьяна. — Мы в одном доме теперь живем! Если у нас тут будет склад старья, как мы жить будем?
— Да ладно тебе, — Филипп обнял ее за плечи. — Две недели потерпим, а потом они уедут, и делай что хочешь.
«Две недели», — мрачно подумала Татьяна, глядя в окно, где свекровь уже раскладывала на веревках какое-то тряпье. — «Всего две недели. Я справлюсь».
***
Прошла неделя с момента приезда свекров. Татьяна сидела на кухне, пила кофе и смотрела в окно, где свекровь возилась с разбитыми ею грядками. За эту неделю Клавдия Петровна, казалось, обжилась тут лучше, чем сама Татьяна за два месяца.
— Бездельничаем? — свекровь вошла на кухню, отряхивая руки от земли. — Кофеек попиваем?
Татьяна вздохнула. С утра она перемыла всю посуду, постирала белье, протерла полы и даже начала готовить обед. Но нет, для свекрови она все равно была бездельницей.
— Доброе утро, — вместо ответа произнесла Татьяна. — Чай будете?
— Мне некогда чаи гонять, — фыркнула Клавдия Петровна. — У нас стиралка сломалась.
— Что? — Татьяна поперхнулась. — Как сломалась? Я еще вчера стирала, все работало.
— А вот так! — свекровь театрально развела руками. — Вода из нее так и хлещет!
Татьяна отставила чашку и пошла в ванную. Вчера она стирала постельное белье, и машинка работала нормально. Что же случилось? Заглянув за стиралку, она поняла, в чем дело.
— Сливной шланг поврежден, — терпеливо объяснила Татьяна. — Видимо, машину с места сдвинули, вот шланг и порвался.
— Витя подвинул, — свекровь беззаботно пожала плечами. — Сказал, мешает ему к умывальнику подходить.
Татьяна потерла переносицу. Свекор, видимо, просто отодвинул машинку и даже не проверил, сломал что-то или нет.
— Я куплю новый шланг, — наконец сказала она. — Но сегодня уже не успею, это надо в город ехать.
— А что делать-то? — всполошилась свекровь. — У меня ж белье грязное скапливается!
— Ну... Придется руками, — Татьяна развела руками. — Сами понимаете, стиральная машина...
— Значит, руками, — отрезала свекровь с какой-то нехорошей решимостью. — Ну что ж, помогай.
С этими словами она выволокла из коридора объемный тюк с каким-то тряпьем.
— Это что? — опешила Татьяна.
— Как что? — удивилась Клавдия Петровна. — Одежда. Мне подружка отдала хорошие вещи, я их пристрою куда-нибудь или отложу. Я ж знала, что приедем, вот и собрала, чтобы за воду со светом не платить. А тут такая оказия, стиралка не работает! Но ничего, ты же молодая, тебе нетрудно руками постирать.
Она принялась развязывать тюк, доставая оттуда... Татьяна даже не сразу поняла, что это. Какие-то застиранные тряпки, больше похожие на ветошь, чем на одежду. Выцветшие от времени майки. Бюстгальтеры непонятного размера и формы. И... Поношенные семейники!
— Вы что, хотите, чтобы я это стирала? Руками? — Татьяна нервно сглотнула, разглядывая сомнительное исподнее.
— А что такое? — свекровь смотрела на нее с вызовом. — Ты же молодая, тебе нетрудно. А у меня спина больная, не могу долго наклоняться.
Татьяна медленно встала, пытаясь справиться с нарастающим раздражением. Эта старая ведьма реально думает, что она будет возиться с их исподним? Серьезно?
— В таком состоянии, — медленно произнесла она, глядя в глаза свекрови, — это проще сжечь, чем постирать.
— Что? — Клавдия Петровна отшатнулась, будто ее ударили. — Да как ты... Да что ты себе...
— Я не буду стирать вещи, которые уже не поддаются стирке, — Татьяна скрестила руки на груди. — И вообще, это не моя обязанность.
— Лентяйка! Вот ты кто! — взвизгнула свекровь. — Я так и знала! Филиппу сразу сказала, не нравится мне эта девка. А он все свое, мама, она хорошая, мама, она работящая. Вот тебе и работящая!
В этот момент входная дверь хлопнула, и на кухню вошел Филипп. Видимо, он решил на обед заскочить.
— Что за крики? — он нахмурился, переводя взгляд с матери на жену.
— Твоя... Эта... — свекровь задыхалась от возмущения. — Отказывается стирать вещи, которые мне подруга отдала!
Филипп опустил взгляд на кучу тряпья на полу. Пару мгновений он молчал, потом хмыкнул и почесал затылок.
— Мам, ну это правда проще сжечь, — наконец сказал он. — Ты глянь, на что оно похоже.
— Ах ты! — свекровь схватилась за сердце. — Ты против матери?!
— При чем тут против? — Филипп поморщился, видимо, он привык к этим сценам. — Просто не нужно заставлять Таню стирать то, что и правда лучше выбросить.
Клавдия Петровна надулась, сгребла свое «богатство» обратно в тюк и гордо удалилась в свою комнату. Филипп подмигнул Татьяне:
— Не переживай, она остынет. Просто привыкла, что все вокруг прыгают, как она скажет.
— И что, всегда так будет? — тихо спросила Татьяна.
— Не-а, — он беззаботно достал из холодильника колбасу. — Она обидится, повздыхает, а потом сама свои шмотки постирает. Или вообще не станет, у нее этого тряпья еще тонны три на антресолях. Вечно по знакомым собирает, думает, что пригодятся. Расслабься, все закончилось.
«Нет», – подумала Татьяна. — «Что-то мне подсказывает, что все только начинается». ЧИТАТЬ 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА