Это продолжение цикла о формировании современных границ Чехии и Словакии. Начало – здесь.
История Чехословацкого корпуса парадоксальна (опять хочется сказать «абсурдна»). Фактически это была первая чехословацкая армия, изначальной целью создания которой было освобождение родины, но вместо этого она стала активным – даже чрезмерно активным – участником гражданской войны в России, оставив о себе недобрую память на пространстве от Тамбова до Владивостока.
Как отмечалось выше, чешские части в России (ставшие позже «чехословацкими») начали формироваться еще в 1914 г. из добровольцев, русских подданных чешского происхождения. Идея привлечения в чехословацкие части военнопленных австро-венгерской армии появляется и реализуется уже в следующем году. Чешская дружина вырастает до полка, затем появляются еще два, объединенные в бригаду, численность которой к концу 1916 г. достигает 5 тысяч человек.
Чехословацкие деятели в России (и сочувствовавший им Н. Каржанский) сетовали на то, что формирование чехословацких частей идет слишком медленно, связывая проволочки с вредительством на разных уровнях российской бюрократии. В защиту бюрократии можно сказать то, что идея действительно была чрезвычайно смелой. Во-первых, чехи и словаки были хоть и братьями-славянами, но все же военнослужащими враждебной державы, и далеко не все из них попали в плен в результате организованной сдачи. Во-вторых, не вызывало доверия эмигрантское руководство ЧСНС (отсюда и комбинация с Дюрихом).
Оглядываясь назад, косные бюрократы оказались правы: Чехословацкий корпус не принес России ничего хорошего – но во многом из-за того, что Россия проиграла гонку со временем: сознательное затягивание его формирования только усиливало масштаб будущей драмы.
Большая часть чехословацких легионеров попала в русскую армию непосредственно из лагерей для военнопленных. Нахождение в них, мягко говоря, не стало позитивным опытом для чехов и словаков. От голода, холода и болезней в них умерло около 40 000 братьев-славян (почти столько же, сколько составляла максимальная численность корпуса). Бывали и такие эксцессы, как описанное в записке генерала Брусилова начальнику штаба Алексееву от 24 декабря 1916 (цит. по тому же Каржанскому):
Немцы и мадьяры содержатся в сравнительно благоустроенных лагерях Сибири, а на работы в Европейской России назначаются почти исключительно славяне, как элемент более надежный, и в результате те русские*, чехи и другие славяне, которые добровольно перешли на нашу сторону, в надежде встретить к себе братское отношение со стороны русского правительства и общества, оказываются в положении рабов, голодных, босых, полуголых, нередко больных, вынужденных вести непосильный труд и выносить бесчеловечное обращение со стороны разных эксплоататоров из русских немцев, евреев и мусульман, к которым они попадают на работы.
* под русскими понимаются, разумеется, галичане, среди которых, несмотря ни на что, было немало русофилов
Желание самых преданных идее славянства – поступить в ряды бойцов за освобождение родины, встречает также препятствие; не доверяют их искренности, упрекают их в измене своей присяге, а иногда их по ошибке засылают в рудники.
Вполне естественно и понятно, что в лагерях военнопленных иногда назначаются начальниками те, кому не следует быть на фронте, часто русские немцы, но, к сожалению, и тут они приносят безусловный вред, явно относясь враждебно к пленным славянам.
Случается, что преданные России пленные славяне просятся жить отдельно от славян австрофилов, с коими им не ужиться; однако начальство часто отказывает удовлетворить их просьбы, указывая, что нет разницы между австрийскими пленными.
И так далее. Добавим к этому, что уже после того, как формирование Чехословацкого корпуса началось, фабриканты и помещики, у которых работали пленные чехи и словаки, всячески противились тому, чтобы отпускать ценных специалистов, работающих за еду.
Все эти душераздирающие потребности здесь не для оправдания последующих злодейств чехословаков на просторах России (где и было сделано это фото), а исключительно для контекста.
В ходе июньского наступления 1917 г. чехословаки героически проявляют себя в боях при Зборове, где им противостоят большей частью чехословаки же:
Согласно популярной легенде, под Зборовом встретились в бою два будущих президента ЧССР: Людвик Свобода и Клемент Готвальд (первый в русской армии, второй – в австро-венгерской).
В сентябре из двух дивизий и запасной бригады формируется корпус, который к марту 1918 г. насчитывал 45 000 человек. Он был самым большим из подобных соединений. В Италии из бывших военнопленных набрали 14 тысяч легионеров, во Франции – 11 тысяч – преимущественно это были добровольцы из числа американских чехов и словаков.
Как отмечает Григорий Циденков, легионеры составляли меньшую часть военнопленных чешской и словацкой национальностей, которых в России к концу 1917 года было 210 000. Но все же процент легионеров среди военнопленных в России был как минимум вдвое выше, чем в Италии.
Чехословацкий корпус, который должен был отправиться на Западный фронт, так никуда и не уехал и после Октябрьской революции. Правительство – сначала временное, потом большевистское – меняло маршруты эвакуации: сначала через Архангельск, потом через Мурманск, потом через Владивосток. В результате, многотысячное войско оказалось разбросано – а вернее, растянуто, ибо эшелоны с легионерами стояли на железнодорожных станциях – по всей России.
Брестский мир, то есть победу Австро-Венгрии над Россией, чехословаки восприняли без энтузиазма, и, вообще, к большевикам в большинстве своем относились настороженно. Рано или поздно должно было бахнуть, и началом восстания (или мятежа, как кому больше нравится) чехословацкого корпуса считается челябинский инцидент 14 мая 1918 г.
Немецкие и австро-венгерские военнопленные с красными флагами и веселыми песнями ехали на запад, домой. Голодные и злые чехословаки плелись на восток с перспективой пересечения двух океанов и отправки на фронт. Когда два эшелона встретились на станции Челябинск, некий венгр, фамилия которого – Малик – предположительно выдает в нем словака, швырнул ножкой от чугунной печки в толпу чехов и ранил солдата Франтишека Духачека. После драки на национальной почве виновник происшествия был выдан и немедленно заколот штыками. В свою очередь, участников самосуда арестовали красноармейцы, присланные местными большевистскими органами власти. Весть об этом и стала сигналом к бунту.
Нарком по военным делам Троцкий приказал разоружать чехословаков, но у Красной армии получалось это плохо, и весной-летом 1918 г. легионеры устанавливали контроль над все новыми городами по Великому Сибирскому пути. Вот классическая советская карта мятежа чехословацкого корпуса:
...а вот современная российская, позволяющая оценить масштаб проблемы для советской власти (и не только):
В чешской историографии действия легионеров во время Гражданской войны красиво называются «сибирским анабазисом»:
И, видимо, именно это романтическое мировосприятие стоит за многочисленными памятниками им вдоль Транссиба. Однако в действительности чехословаки не просто «возвращались домой», но активно устанавливали свои порядки, о чем красноречиво свидетельствует известный чешский плакат «Белим» [Россию]:
На протяжении 1919 г. чехословацкий корпус, занимался преимущественно карательными операциями против красных партизан, грабежами и – благодаря контролю над Транссибом – спекуляцией. Как боевая единица он к тому времени полностью деградировал. В декабре 1919 г. чешский генерал Сыровый выдал Колчака эсерам, гарантировав его безопасность (вскоре после этого адмирал был расстрелян большевиками). Предателем Сырового считали не только русские офицеры, но и поляки, воевавшие у Колчака:
Я требую от Вас, Генерал, ответа только за наших женщин и детей, преданных Вами в публичные дома и общественное пользование "товарищей", оставляя в стороне факты выдачи на моих глазах русских офицеров на станциях Тулуне, Зиме, Половине и Иркутске, дружественно переданных по соглашению с Вами для разстрела в руки "товарищей" и немцев совдепско-эсеровской России... Но за всех их, замученных и разстрелянных, несомненно потребуют ответа мои братья славяне-русские и великая славянская Россия. Я же лично, Генерал, требую от Вас ответа хотя бы только за нас, поляков. Больше, Генерал, я не могу и не желаю говорить с Вами - довольно слов - не я, а БЕЗПРИСТРАСТНАЯ ИСТОРИЯ соберёт все факты и заклеймит позорным клеймом ПРЕДАТЕЛЯ Ваших деяний.
Я же лично как поляк, офицер и славянин обращаюсь к Вам: К БАРЬЕРУ, ГЕНЕРАЛ, ПУСТЬ ДУХ СЛАВЯНСТВА РЕШИТ НАШ СПОР, ИНАЧЕ, ГЕНЕРАЛ, Я НАЗЫВАЮ ВАС ТРУСОМ И ПОДЛЕЦОМ, ДОСТОЙНЫМ БЫТЬ УБИТЫМ В СПИНУ.
Капитан Польских войск в Сибири
ЯСИНСКИЙ-СТАХУРЕК
В 1938 г. Сыровый станет министром обороны и премьер-министром Чехословакии и отдаст приказ не обороняться против наступающего вермахта.
При всем этом на стороне большевиков (и против своих же соплеменников) сражалось около 10 тысяч чехов и словаков, в том числе Ярослав Гашек, следы которого можно и сегодня встретить в Поволжье и Прикамье. Об их судьбе подробно пишет все тот же Григорий Циденков. Наиболее восприимчивы к большевистской пропаганде были, по его словам, словаки, массово сражавшиеся в рядах красных мадьяр. Уже тогда между чехами и словаками начинают проявляться противоречия, которые в двадцатые-тридцатые будут омрачать чехословацкую идиллию Масарика.
Интересна биография Карела Вашатко. В 1902 г. 20-летний чех пошел добровольцем в k.u k. армию, отслужил год а затем дважды участвовал в военных сборах. В 1913 г. его снова попытались призвать на сборы, но безуспешно – к этому времени Карл уже год жил на Волыни, управляя имением своего дяди. В 1914 г. его объявили дезертиром в Австрии, а вскоре после начала войны отправили в тюрьму в России как австро-венгерского подданного. Но вскоре разобрались и выпустили, и уже 3 сентября 1914 г. Вашатко вступил в Чешскую дружину.
Сражался так люто, что получил десять георгиевских наград, став рекордсменом среди чехословацких легионеров и одним самых титулованных офицеров русской армии. В 1916 г. принял православие и имя Кирилл. В 1917 г. был тяжело ранен в голову, и на всех позднейших фотографиях мы видим его с перевязкой. Вместе с корпусом скитался по России и умер вскоре после операции, перенесенной в декабре 1918 г. в Челябинске, и там же был похоронен.
Но вот что удивительно: в 1933 г. прах Вашатко был эксгумирован и перезахоронен в Чехословакии. Довольно сильный жест доброй воли со стороны советской власти в отношении «белочеха». Но она могла, если хотела, можно тут вспомнить, как в 1941 г. Венгрии были переданы знамена венгерской армии, взятые в 1849 г. русскими войсками.
На закуску: карта из атласа Саратовской области 1978 г. (полностью здесь) Найдена в Ртищевской энциклопедии (знали про такую?), содержащей обстоятельнейшую статью о мятеже чехословацкого корпуса.