С самого детства Галку дразнили деревенские ребята, обзывая безотцовщиной. Её отец погиб глупо и нелепо, когда девочке едва исполнилось два года. Николая - так его звали - потянуло на приключения: вместе с другом он решил прокатиться на мотоцикле, чтобы отвлечься от семейных забот. Приятели изрядно выпили, разошлись и совсем перестали себя контролировать. А пьяному, как известно, всё нипочём…
За рулём мотоцикла был сам Николай, отец Галки. Разгорячённый выпивкой и азартом, он решил блеснуть мастерством перед приятелем - дать волю скорости, почувствовать, как ветер бьёт в лицо, а сердце колотится от адреналина. Летний вечер был душным, и бешеная гонка казалась идеальным развлечением.
Но Николай переоценил свои силы. На огромной скорости мотоцикл подбросило на кочке, и следующее мгновение стало роковым - машину неудержимо понесло прямо на бетонный столб. Удар был страшный. Бензобак лопнул, топливо хлынуло на тела мужчин. Искра - может, от удара, а может, от недокуренной сигареты - и вспыхнуло пламя. Огонь охватил их мгновенно, не оставив ни шанса на спасение. Они сгорели заживо, так и не успев понять, что произошло.
Для Галки отец остался лишь отголоском прошлого - его образ хранили только пожелтевшие фотографии в старом альбоме. На снимках Николай казался воплощением молодости и удали: светловолосый, статный, с лучезарной улыбкой, в которой читалась вся беззаботность его недолгой жизни.
Их союз с Валентиной вряд ли можно было назвать любовью. Женщина, переступившая тридцатилетний рубеж и засидевшаяся в девках, пошла на хитрость. Под предлогом помощи с забором она зазвала молодого парня в дом, угостила водкой, накормила досыта, а затем и вовсе оставила ночевать. Николаю льстило такое внимание - горячие обеды, выпивка и ласка стали для него приятной привычкой. Хотя о женитьбе он не помышлял, к Валентине заходил всё чаще - то дрова нарубить, то по хозяйству подсобить. А когда женщина объявила о беременности, отступать было поздно.
Семейная жизнь не изменила Николая. Он по-прежнему пропадал в загулах, и Валентине не раз приходилось искать его по всему селу. Но она слепо любила мужа, прощая ему всё. Его гибель стала для неё страшным ударом. Так Валентина осталась одна - с крошечной дочкой на руках и неизбывной тоской в сердце.
Годы шли, Галка росла. Мать приучала её к труду: весной девочка присматривала за цыплятами, оберегая их от ворон и кошек. Но однажды, увлёкшись играми с подружками, она упустила двух птенцов. Вернувшись с работы, Валентина тут же заметила пропажу. Не говоря ни слова, она сорвала с дерева гибкий прут и, на глазах у притихших подружек, выпорола дочь.
Галка рыдала - не столько от боли, сколько от стыда. Позже мать, словно пытаясь загладить вину, покупала ей платье или новые босоножки. Но обида и горечь оставались - как шрамы от тех ударов, что больнее прута.
Валентине был нужен мужчина - муж и помощник по хозяйству. Без мужского плеча она становилась раздражённой, неудовлетворённой. И судьба, словно в насмешку, подкинула ей другого Николая.
Этот Николай жил в соседнем селе, растил двоих сыновей и терпел пьяную жену. Весь быт лежал на нём: и детей поднять, и дом содержать. Уставший, измотанный, он стал заглядывать к Валентине - сначала изредка, потом всё чаще, а вскоре и вовсе перебрался к ней.
Галке дядя Коля нравился: не пил, не ругался, а главное - мать рядом с ним расцвела. Валентина, словно забыв о дочери, полностью растворилась в новом муже. Она торжественно повела его в ЗАГС, стала величать по имени-отчеству - Николай Федорович - и с гордостью показывала гостям дом, где теперь всё было "прибито, приколочено и отремонтировано".
Галя, окончив школу, уехала покорять столицу - вышла замуж, родила сына. Изредка навещала мать, которая с годами слабела: сахарный диабет подтачивал её здоровье.
А потом - звонок. Сдавленный голос дяди Коли: "Мамы больше нет".
Похоронили Валентину на сельском кладбище. Завещания она не оставила - всё имущество перешло к "пережившему супругу". Николай Федорович, не раздумывая, оформил дом на младшего сына, а тот вскоре продал его. Галка пыталась оспорить дележ, но жадный отчим оказался хитрее.
Теперь, приезжая раз в год на могилу к матери, она останавливается у соседей. Дома - того самого, где прошло её детство - у неё больше нет. Только холодный камень на кладбище да горькая мысль: мама выбрала его, а не меня. И этот выбор оказался последним.